Живой

      — Сумо, мальчик, ко мне!       Это была вторая осень в жизни Коннора. Конец октября, все деревья в парке и земля под ними ярко горели жёлтым и красным цветом. Разноцветные листья были повсюду, и андроид постоянно рассматривал их, перебирал, крутил в пальцах и с недоумением оглядывался на прошлого себя: до девиации он, разумеется, не обращал внимания на такие мелочи, как жёлтые листья или пронзительно-голубое небо. Не задумывался над тем, нравится ли ему осень. Не было такого в программе.       Сумо, в отличие от Коннора, радовался осени очень бурно: носился за голубями, катался по листве на спине, приносил фрисби, которую кидал ему андроид… Ну, через раз, но всё же приносил.        — Сумо! — ещё раз позвал Коннор. — Ко мне!       С послушанием у пса было не очень, но его нельзя было винить: наверняка он испытывал определённые трудности с идентификацией. Проще говоря, у Коннора ведь не было своего запаха, по которому сенбернар мог бы его узнавать. Лучшее, что смог придумать Коннор — надевать куртку Хэнка, собираясь на прогулку, но и это иногда сбивало пса с толку: он как-то понимал, что перед ним вовсе не Хэнк.       Но иногда Коннору начинало казаться, что Сумо воспринимает его — именно его. Например, он приходил по ночам к нему на диван, охотно подставлял пузо для почёсывания и, несмотря на свой возраст, всегда был не прочь повеселиться.       В первый раз андроид воспринял предложение поиграть едва ли не с ужасом: однажды на прогулке пёс вдруг прыгнул на него и повалил на землю. Потом отпрыгнул, припал на передние лапы и завилял хвостом. В панике считав показатели пса, системы подсказали Коннору, что это не вспышка внезапной агрессии, а всего лишь игривость, и всё, что нужно сделать — бросить ему палку, например.       Потом он привык, а позже понял, что ему это нравится. Нравится вываливать Сумо в листьях, бросать ему фрисби, почёсывать брюхо, ощущая сенсорами на подушечках пальцев мягкую шерсть. В такие моменты Коннор ощущал себя как никогда живым. Самым настоящим человеком.       Сумо всё-таки отвлёкся от преследования скакавших по веткам белок, подбежал к нему и ткнулся носом в ладонь, вырывая из бесцельного блуждания по системам. В зубах он держал свою зелёную фрисби.        — Хороший мальчик!       Коннор наклонился, чтобы взять её, но Сумо вдруг отскочил.        — Нет?       Андроид выпрямился, и Сумо вновь подбежал, будто бы предлагая ему взять игрушку. И снова отскочил, стоило тому лишь протянуть руку.        — Неправильно, Сумо! Это я должен дразнить тебя, а не наоборот!       Как только пёс ещё раз приблизился, Коннор одним резким движением ухватился за фрисби и потянул на себя — аккуратно, чтобы случайно не навредить Сумо. Тот же лишь крепче сжал зубы и заворчал. Коннор тоже сжал зубы, от усердия — ни одна из сторон не собиралась уступать.       И когда Коннор потянул сильнее, Сумо неожиданно отпустил фрисби. Андроид не удержал равновесие и упал на спину, сжимая игрушку в руках. Земля перевернулась, и над ним нависло чистое голубое небо в обрамлении красных крон деревьев.       Пёс подошёл ближе, обнюхал лицо андроида и лизнул его в щёку. Системы на миг сбились, диод мигнул и Коннор счастливо улыбнулся: чем бы ни был продиктован этот поступок, выражение симпатии от Сумо было ему приятно. Тот зевнул, лёг рядом и положил морду ему на плечо. Коннор замер, прислушиваясь к своим системам, своим ощущениям, шелесту листьев и дыханию окружающего мира. Прислушиваясь к тому, на что никогда не обратил бы внимания, будучи обычной машиной.       Гармонию разрушил зазвонивший таймер. Коннор коснулся виска, отключая его, и посмотрел на Сумо. Тот с готовностью поднял морду, ожидая команды.        — Пойдём, Сумо, — Коннор сел и зацепил на ошейнике пса поводок. — У нас есть ещё одно дело.       Они вышли из парка и двинулись вдоль трассы по направлению к станции. Идти было недалеко, и с каждым пройденным перекрёстком нетерпение Сумо нарастало: он всё прибавлял шаг и на подходе к станции уже почти тащил Коннора за собой.       Андроиду оставалось лишь удивляться тому, как домашние питомцы могут чувствовать своих людей. В тот момент, наблюдая за тем, как Сумо стоит, напряжённо выпрямившись, шевеля ушами, водя носом и интенсивно виляя хвостом, Коннор невольно думал: а будет ли однажды Сумо ждать его так же, как ждёт сейчас человека?       Скоростной поезд прибыл ровно в 17:00. По перрону потекла толпа, Сумо беспокойно смотрел по сторонам и всё сильнее вилял хвостом. Коннор присел рядом и одной рукой приобнял пса за шею.        — Не волнуйся, он обязательно придёт.       И в этот же момент Сумо увидел его и сорвался с места, а Коннор даже не стал пытаться ухватить его за потащившийся по земле поводок. Пёс промчался по перрону, задевая сумки и вынуждая людей отскакивать в стороны, всё дальше, вперёд — к Хэнку, который отставил в сторону чемодан и ждал.       Сумо подбежал к хозяину, встал на задние лапы и положил передние ему на плечи. Под таким натиском Хэнк пошатнулся, но устоял на ногах и крепко обнял пса. Коннор подошёл поближе, рассматривая их: человека, побывавшего на пороге смерти, и собаку, которая ждала его, несмотря ни на что.       Последнее ранение Хэнка было настолько серьёзным, что врачи детройтской клиники смогли лишь развести руками и предложить госпитализацию в одной из клиник в Лансинге. Коннор был согласен на всё, лишь бы напарника непременно спасли.       Сейчас Хэнк выглядел отлично: здоровый, отдохнувший, счастливый от воссоединения со своим верным другом. Недели госпитализации явно пошли ему на пользу.        — Чего встал-то? — крикнул он через толпу, подняв взгляд на андроида. И Коннор — точь-в-точь как Сумо — сорвался с места и побежал, чтобы крепко сжать Хэнка в объятиях.        — Ох, полегче, — пропыхтел тот. — Силу-то рассчитывай!        — Простите, Хэнк, я… — голосовой модуль вдруг завис, и Коннор замолчал. Хэнк похлопал его по спине.        — Всё в порядке?        — Да, — выдавил он, вновь обретая возможность говорить. — Я очень рад, что вы вернулись, Хэнк. Что вы живы и здоровы.       На глаза наворачивались слёзы, Коннор смаргивал их — зачем плакать, если всё хорошо?        — Я тоже рад вернуться, — Хэнк усмехнулся и отпустил его. — В клинике, знаешь ли, совершенно не та атмосфера. Мне куда комфортнее дома.       Коннор подумал о том, что Хэнк совсем скоро поправится окончательно, несмотря на серьёзность ранения и его солидный возраст. Как там люди говорят? «Дома и стены помогают»?        — И я бы предпочёл проводить больше времени с вами, чем с персоналом клиники, — добавил Хэнк. — С вами двумя, — он потрепал Сумо по холке и ухватил Коннора под локоть. — Так что пойдём, нам ещё пешком по грязи шлёпать.        — Это не просто грязь, — с улыбкой отозвался Коннор, поднимая чемодан Хэнка правой рукой и поддерживая лейтенанта левой. — Это осень.