Живой

      Мёртвая тишина вызывает сбой в звуковом процессоре — Коннору кажется, что у него звенит в ушах. Хэнк сидит на кухне за столом, освещённый лунным светом, словно бы отделённый от остального мира стеклянной стеной. Стеной, которую Коннор никак не может преодолеть.       Он подходит ближе. Хэнк сидит без движения, взгляд его направлен в одну точку — на лежащий перед ним револьвер.       — Лейтенант, — голосовой модуль сбивается, и Коннор делает паузу, чтобы не пугать Хэнка механическим треском. — Не надо.       Внезапный программный сбой вынуждает его вновь замолчать.       Как-то так получилось, что он, андроид, созданный специально для ведения переговоров с людьми и роботами в самых разных — в том числе стрессовых — ситуациях, сейчас совершенно не представляет, что говорить. Даже с грозящимся прыгнуть с крыши Даниэлем было проще — возможно, потому что тогда он лишь выполнял задачу. Тогда и речи быть не могло о проявлении эмпатии. Хэнк говорил, эмоции всегда всё портят.       Или же дело в том, что Хэнк намеренно отказывается от помощи. Даниэль тоже отказывался, но хотя бы реагировал на Коннора, отвечал на его вопросы, а тут что?       Невозможно вести диалог, когда говоришь только ты.       Вот и сейчас человек снова его проигнорировал. Даже не взглянул на него. Коннор пробует снова.       — Вы когда-нибудь посещали психотерапевта?       Из груди Хэнка вырывается рваный хриплый звук, лишь отдалённо напоминающий хмыканье.       — И чем бы он мне помог, а?       Коннор хочет задвинуть ему лекцию о том, что, пусть врач и не в силах воскресить Коула, он хотя бы мог помочь Хэнку пережить трагедию, избавиться от чувства вины… Но не делает этого.       — Это была не ваша вина, — произносит Коннор. Хэнк в ответ лишь неопределённо качает головой.       Вновь тишина. Луна светит Хэнку прямо в лицо — на нём никаких эмоций, светлые глаза неподвижны и в таком свете кажутся стеклянными. Он так спокоен, андроиду даже кажется, что он засыпает, но это, конечно же, не так.       Наверное, сейчас Хэнк действительно ничего не чувствует. Коннор невольно задумывается — похожа ли такая пустота внутри человека на то, что внутри у обычного робота?       — Шёл бы ты отсюда, Коннор, ей-богу, — Хэнк произносит эти слова так, будто ему трудно говорить. Тот вместо ответа лишь качает головой, хотя человек этого не видит.       — Вам нельзя оставаться одному.       Очередной программный сбой ломает социальную программу. Коннор пытается коснуться пальцев Хэнка, но тот отодвигает руку.       — Столько времени был один, что изменилось-то?       Андроиду есть, что ответить на это.       Коннор медленно опускается на колени подле Хэнка.       — Я не хочу потерять вас, Хэнк. У меня теперь нет никого ближе, чем вы.       Программный сбой.       Хэнк молчит. Коннор слушает, как тикают настенные часы, как сопит в углу Сумо.       Программный сбой.       — Пожалуйста, Хэнк, — оптический блок сбоит, картинка перед глазами расплывается. — Не оставляйте меня одного, — в голосе вновь проскакивает механический треск.       Хэнк наконец-то поднимает на него мутный взгляд.       — Господи, Коннор, — выдыхает он, и в его голосе появляется что-то такое, отчего андроиду начинает казаться, что ещё не всё потеряно. Человек сам протягивает руку и стирает слёзы с лица Коннора. — Не хватало ещё, чтобы ты из-за меня тут соплями заливался!       — У меня нет такой функции, — Коннор улыбается сквозь слёзы. Ему кажется, что взгляд Хэнка немного прояснился.       — А вы когда в последний раз плакали, лейтенант? В моих базах сказано, что людям это помогает.       Хэнк снова поворачивается к револьверу.       — Да я все глаза уже выплакал, Коннор. Теперь не вспомню, когда это было.       — Можете сейчас.       Хэнк снова невесело хмыкает и переводит тему.       — Так что же… Боишься остаться один, значит?       — Боюсь.       — Разве ты один? У тебя есть весь этот ваш «Киберлайф».       — Это не значит, что мне не может быть одиноко. Для «Киберлайф» я машина, созданная для выполнения определённой задачи. Вы воспринимаете меня иначе, Хэнк. Видите во мне личность. И я хочу остаться личностью для вас. Хочу остаться вашим напарником.       Программный сбой. Коннор делает паузу. Хэнк прикрывает лицо ладонью.       — Хочу стать вашим другом, если позволите, — продолжает андроид, смаргивая вновь появившиеся слёзы. — Тогда вам бы не пришлось сидеть вечерами наедине с собакой в пустом доме, — голосовой модуль опять ломается, но Коннор уже не обращает на это внимание. — Вам бы тогда не пришлось оставаться один на один с воспоминаниями. Может, вам и пить больше не захочется. Я могу всегда быть рядом, Хэнк. Я хочу быть рядом.       Плечи лейтенанта содрогаются, и Коннор умолкает. Хэнк закрывает лицо обеими руками и тяжело дышит. Коннор смотрит, как слёзы стекают по запястьям и капают на стол, потом медленно встаёт и забирает со стола револьвер. Первая мысль — избавиться от него насовсем, но ему не хочется злить Хэнка.       Он идёт к комоду. Внутри то и дело что-то сбоит, его вдруг начинает шатать, он хватается за стену. Надо провести полную диагностику систем, но это потом.       — Всё будет хорошо, — шепчет Коннор сам себе и оборачивается на Хэнка. Он кажется неподвижным, но на самом деле мелко дрожит. Иногда с шумом втягивает в себя воздух. Сумо проснулся и теперь сидит рядом, положив голову на колени хозяина.       Коннор отталкивается от стены, доходит до комода и прячет револьвер в верхний ящик. Может быть, Хэнку он больше не понадобится.       А если нет — Коннор обязательно будет рядом, чтобы спасти его снова.