Живой

      Это был один из самых неприятных снов, которые Хэнк когда-либо видел. Вдвойне обидно, потому что ему вообще редко что-то снилось.       Он лежит в своей кровати на спине. Ни шевельнуться, ни голову повернуть. Всё, что он видит — приоткрытое окно, вздыхающие на ветру бежевые занавески (цвет он скорее помнит, чем видит) и пятно света от уличного фонаря на полу.       Но это не всё. В комнате точно есть кто-то ещё — в другой стороне, у двери, там, где Хэнк не сможет его увидеть.       Шорох. Тёмная фигура ступила в пятно света, но лица её не разглядеть. Фигура тянет к нему руку. Он хочет отодвинуться, встать, убежать или хотя бы крикнуть, но не может. Лишь смотрит, как рука удлиняется, приближается к его горлу. Тишина оглушает. Пальцы сжимаются на горле, ещё чуть-чуть, и…       Неожиданный громкий звук (он даже не понял, что это было) заставил Хэнка резко распахнуть глаза, он закашлялся и сел на кровати. Как и во сне, в комнате было темно, занавески чуть шевелились от ветра из приоткрытого окна. Никаких фигур и в помине не было. Просто ночной кошмар.       Хэнк взглянул на часы и с горестным вздохом откинулся на подушки. Пять утра. Можно уже не пытаться снова уснуть.       Новый громкий звук заставил Хэнка вздрогнуть. Внизу что-то разбилось. Он снова сел и замер, прислушиваясь. Сумо? Нет, вряд ли.       Тишина.       Сердце пропустило удар. Что-то тут не так.       Почему Сумо молчит?       Хэнк протянул руку и взял с прикроватной тумбочки пистолет. Поднялся, подошёл к двери и бесшумно открыл её.       В коридор проникал свет с кухни, и в этом свете двигалась какая-то тёмная человеческая фигура. Хэнк сжал зубы, чтобы не выругаться, и осторожно пошёл вперёд.       По стене вновь скользнула тень, и Хэнк на мгновение замер, испытав тот же гадкий страх, что и недавно во сне.       Но почти в тот же момент что-то брякнуло, и бояться резко расхотелось — что там творится, блин? Кто-то влез к нему в дом своровать еду и пиво из холодильника или что?       Он сделал несколько быстрых шагов и ворвался на кухню под оглушительный свист закипевшего чайника.        — Стоять на месте!       Пистолет смотрел в спину стоявшего у плиты андроида. Хэнк почувствовал сразу и облегчение, и злость, и покалывание в груди.        — Чтоб тебя, — он опустил пистолет. — Коннор, какого хрена ты здесь забыл? Пять утра!       Коннор повернулся к нему с виноватой улыбкой. В руках у него были осколки разбитой тарелки.        — Простите, лейтенант, я не хотел разбудить вас так рано. Я не учёл, что ваш чайник старой модели и громко свистит, когда закипает. Возможно, вам стоит…        — Ты совсем рехнулся, пластиковый? — перебил его Хэнк. — Вломился ко мне домой, чтобы прочитать лекцию о чайниках?       Коннор выглядел удивлённым.        — Вовсе нет, я пришёл приготовить вам завтрак. Вы каждое утро пьёте кофе и заедаете его пончиками. Это нездоровое поведение! Я всё изучил и выяснил, что, если вы будете плотно завтракать, потребность в пончиках отпадёт, вот я и решил…        — Закрывай эту благотворительность, я взрослый человек и сам могу решить, чем мне питаться, — перебил его Хэнк. — Выметайся отсюда.        — А ведёте вы себя совсем не как взрослый человек, — сварливо отозвался Коннор, отворачиваясь к плите. — Никуда я не пойду, пока не закончу.       Чего?!       Обычно Коннор был довольно мягок в общении, но вот это вот его иногда выскакивающее упрямство прямо-таки выбивало Хэнка из колеи. Он не нашёлся с ответом и сердито плюхнулся на стул — раз уж Коннор всё равно его разбудил, пусть этот навязанный завтрак станет справедливой компенсацией.       А с другой стороны, может, и хорошо, что разбудил. Всё равно сон был отвратительный.       Пока Хэнк наблюдал, как Коннор одним точным движением разбивает яйца одно за другим, Сумо поднялся с подстилки, подошёл к хозяину и положил морду ему на колено.        — Предатель, — с притворным укором сказал ему Хэнк, почёсывая за ухом. — Второй раз уже пускаешь в наш дом кого попало.       «Кто попало» раздражённо мигнул диодом, но промолчал.        — Как ты вошёл? Снова разбил стекло? — поинтересовался Хэнк.       Диод мигнул ещё раз. Хэнк хмыкнул: возможно, ему не стоит вести разговор в таком тоне с андроидом, у которого в руках нож. И раскалённая сковородка поблизости.        — Нет. Вы сами оставили окно гостиной приоткрытым. Лейтенант, это небезопасно! Ночью холодно, и к тому же сюда мог влезть грабитель…        — Да-да, я уже убедился, что это небезопасно, — Хэнк фыркнул, а диод на виске Коннора снова мигнул жёлтым.        — Приятного аппетита, — буркнул он словно бы с обидой, ставя перед Хэнком тарелку с омлетом и кружку чая.        — Ладно-ладно, — тот вскинул руки в примиряющем жесте, — не обижайся. Спасибо, что на этот раз вломился ко мне домой не для того, чтобы надавать по лицу и облить холодной водой.       Коннор стоял у стола и молчал. Лучшим выбором в этой ситуации было заткнуться и поесть, что, в общем-то, Хэнк и собирался сделать, но под пристальным взглядом андроида ему кусок не лез в горло.        — Ты так и будешь пялиться?        — Жду, пока вы попробуете.       От этой реплики в голове Хэнка пронёсся десяток разных мыслей, но озвучивать он их не стал и молча попробовал омлет. Коннор продолжал наблюдать. Это раздражало.        — Вкусно, Коннор, — наконец сказал Хэнк, надеясь, что это как-то поможет. — Спасибо.       Андроид сразу как-то расслабился, словно только этого и ждал, и отошёл от стола. Сумо внимательно наблюдал, как уменьшается количество омлета на тарелке хозяина.        — Ну, а тебе чего? — спросил хозяин. — Хочешь кусочек? Не обманывайся, это всего лишь яйцо.        — Не давайте ему, лейтенант, — строго сказал Коннор. — Я его уже покормил. Сумо, идём!        — Чего-чего?       Хэнк и глазом моргнуть не успел, как андроид нацепил на нехотя подошедшего к нему пса поводок и вывел того за дверь. Сумо, скорее всего, был в лёгком шоке: из-за того, что хозяин каждый раз просыпал на работу, они выходили не раньше половины десятого, а сейчас только начало седьмого.       И когда его андроид-коп переквалифицировался в домработницу?       Коннор и Сумо вернулись в семь, оба были засыпаны снегом.        — На улице снегопад, — сообщил андроид, отряхивая пиджак. — Если поедем сейчас, то успеем в участок вовремя, даже если попадём в пробку.        — Тормози, — Хэнк поднял руку, прерывая его. — С чего ты взял, что я хочу успеть вовремя?       Коннор, казалось, был озадачен видом расслабленно сидевшего на диване Хэнка — лейтенант действительно никуда не спешил.        — Лейтенант, — терпеливо начал он, — наша работа над делом о девиантах будет более продуктивной, если вы начнёте приходить в участок вовремя.        — Вышел отсюда, — беззлобно огрызнулся Хэнк. На самом деле он уже давно начал привыкать к занудству напарника и препирался скорее по привычке.       Разумеется, Коннор опять никуда не ушёл. Он стоял и внимательно смотрел на Хэнка, пока тот наконец не сдался.        — Ладно-ладно, разок можно и приехать вовремя, всё равно ты меня уже разбудил и никак не оставишь в покое, — Хэнка поднялся, ворча, и пошёл в ванную. Коннор проводил его взглядом, полным удовлетворения от проделанной работы.       Андроид, видимо, так хотел выполнить поставленную самим перед собой задачу, что, пока Хэнк умывался, подготовил ему одежду. Запомнил, пластиковый, с прошлого раза, где что лежит.        — Ну, а теперь, когда мы, рискуя угодить в буран и застрять тут до весны, наконец едем в наш любимый участок, не хочешь ли ты объяснить своё поведение?       Они сидели в машине, Хэнк — за рулём, Коннор — на соседнем сиденье, чинно сложив руки на коленях. Вопрос Хэнка заставил его повернуть голову и посмотреть на собеседника — медленно, словно он успел задремать. Если бы андроиды вообще могли дремать.        — Я просто хочу вам помочь, лейтенант.        — Помочь мне приходить на работу в поганом настроении? — уточнил Хэнк.        — Вы и так постоянно «в поганом настроении», — парировал Коннор. Ответить на это было нечего.       Повисшую тишину нарушил нервный гудок из соседнего автомобиля — за десять минут поток машин, в который они попали, почти не сдвинулся с места.       «Высокотехнологичное будущее, — флегматично размышлял Хэнк, барабаня пальцами по рулю, — а проблемы с дорогами решать так и не научились.»       Коннор молчал, но Хэнк видел краем глаза, что андроид поглядывает на него.        — Ну, чего тебе?       Он ожидал очередную лекцию, но взгляд Коннора поразил его — такой мягкий, такой… человечный?        — Вы плохо спите, да?       Поток тронулся, и Хэнк отвернулся от Коннора, чтобы следить за дорогой.        — С чего ты взял?        — По вам видно, что вы не высыпаетесь, а регулярные опоздания на работу лишь подтверждают моё предположение — хотя возможно и то, что… — Коннор осёкся.        — Что?        — Что у вас не хватает мотивации на то, чтобы встать с постели, — закончил андроид уже тише.        — Намекаешь, что у меня депрессия?       Коннор не ответил и отвернулся. Хэнк вздохнул и поправил зеркало заднего вида — без особой надобности, правда.        — Да, я плохо сплю, — через силу признал он. Коннор снова повернулся к нему, видимо, рассчитывая на новые откровения.        — И чего ты постоянно так смотришь? Всякая хрень мне снится… иногда. Или вообще ничего не снится — потому что сплю урывками. И мотивации у меня давно нет. Не только на то, чтобы проснуться — на то, чтобы жить. Существую по инерции. Почти как машина. Понимаешь?       Если бы его спросили, зачем он вообще рассказывает машине о том, почему чувствует себя машиной, он бы не сразу нашёлся с ответом. Потому что андроид-переговорщик даже матёрого копа развёл на эмоции? Да чёрт его знает.        — Нет, — честно признался Коннор. — Не понимаю. Судя по вашим словам, я, андроид, живее чем вы, человек.        — Да может, так и есть, — откликнулся Хэнк, и Коннор опять надолго завис.       Они почти прорвались сквозь метель к участку, когда Коннор вдруг опять заговорил.        — Лейтенант.        — Ну?        — Если хотите, я могу приходить регулярно. Будить вас, помогать по дому, — Коннор отвернулся и стал рассматривать проносившийся за окном снег. — Если, конечно, вам нужна помощь пластиковой куклы.       Его поведения удивляло Хэнка всё больше. Они работают вместе уже достаточно долго, но когда Коннор успел стать… таким?       Хэнк мог бы сказать: «Иди нахрен, пластиковый.»       Хэнк мог бы сказать: «Я уже говорил тебе, что не нуждаюсь ни в чьей помощи, особенно твоей.»       Хэнк мог бы сказать: «Никогда больше так не делай, иначе я взбешусь.»       Но вместо этого он коротко бросил, стараясь сдержать эмоции, которые годами сжигали его изнутри и от вопроса Коннора вспыхнули с новой силой:        — Приходи.       И, увидев выражение лица Коннора, вдруг понял, что это того стоило.