The Deep End

Юноша упрямо бежал вперёд, расталкивая и игнорируя раздражительно цокающих прохожих, которых в обед воскресенья на улицах было много. В его руке был зажат небольшой конверт, а добежать до кофейни, где его ждал друг, казалось важнее жизни. Рыжие волосы развевались на ветру, то и дело попадая в глаза, и парень не мог успокоиться, только отбрасывал непослушные прядки и попадал начищенными ботинками в лужи, образуя брызги, что оседали на его чёрных штанах. Совсем недавно шёл дождь, а сеульское лето выдалось непривычно прохладным и не знойным. Оставалось пробежать небольшую дистанцию: маленький парк и пешеходный переход. Будучи в хорошей форме, парень не сбавлял темп, не сворачивал с небольшой вымощенной дорожки и еле выждал тридцать секунд до того, как на переходе загорелся зелёный. Небольшая и уютная кафешка в морском стиле, раскрашенная в бело-синие тона, располагалась прямо напротив парка и зазывала посетителей зайти на чашечку кофе и попробовать одно из фирменных пирожных. Парень влетел в неё, не сбавляя шагу. Выцепив взглядом знакомую светлую макушку, юноша подбежал к другу, что как раз пересчитывал свои чаевые. — Тэхён! — взвыл он раненным зверем, чуть не падая на пол. — Ты чего? — официант Ким Тэхён стыдливо засунул смятые купюры в карман голубого фартука и оглянулся вокруг, подмечая, что на его друга уставилась большая часть посетителей. — Чимин, что случилось? Юноша помахал перед носом Тэхёна белым конвертом и рвано выдохнул. — Это их ответ? — тихо спросил официант, ведя друга за руку в небольшую подсобку для персонала. — Д-да, — выдавил из себя Чимин, еле перебирая ватными ногами. Из-за волнения все слова из его головы вылетели, и вместо них образовались тучки белой сахарной ваты, а ещё беспрерывно выла сирена. Он присел на небольшой муляж деревянного спасательного круга, который планировали повесить на стену в зале кофейни, так сказать, чтобы добавить шарма и стиля общей атмосфере и задумке интерьера. — Распечатаешь? — едва слышно предложил Тэхён, а Чимин громко вздохнул. Сердце билось со скоростью света, и парень едва улавливал слова друга. — А если ответ отрицательный? — нижняя губа парня задрожала, и он вытер рукавом испарину со лба, гипнотизируя взглядом красивые буквы названия компании. Перед глазами пронеслась вся его история и тот путь, который и привёл его в подсобку кафе, где он сейчас трусливо сидел. Пак Чимин родился в небольшом частном домике в пригороде Пусана в семье офтальмолога и учителя танцев. Несмотря на значительные различия в интересах и профессиях, родители Чимина любили друг друга, поддерживали сына и ни в чём ему не отказывали. Папа хотел, чтобы их маленький Чимми стал высокопоставленным и уважаемым врачом, а мама часто брала его с собой на занятия в танцевальную студию. Но, тем не менее, они старались дать сыну возможность самостоятельно сделать выбор, потому не давили на него. Обаятельный и харизматичный Пак Чимин, будучи школьником, не ограничился кружками, которые предлагала его альма-матер, посещал факультативные занятия и в музыкальной школе, и в школе искусств, сверкая своей красивой улыбочкой и коллекционируя женские сердца. Всё, кроме рисования, давалось ему легко, а танцы и пение — особенно. Но за всеми этими дополнительными кружками Чимин стал посвящать меньше времени учёбе, и ни репетиторы, которых пришлось нанимать в выпускном классе, ни взволнованные родители, которые спохватились за своё чадо, не беспокоили младшего Пака. Парень был на своей волне, а недокуренные косячки, которые мать находила после «творческих» вечеров в попытках поймать вдохновение, его ни капли не смущали. Он всё так же завораживающе улыбался и говорил, что всё будет в порядке. Благодаря хорошей физической подготовке и танцевальным навыкам после плохих результатов выпускных экзаменов Чимин умудрился сдать вступительный практический экзамен на высший балл, из-за чего попал на факультет Эстрадных танцев Сеульского национального университета. Радости мамы не было предела, а отец лишь тихонько разочарованно вздыхал и обещал оплатить общагу. После Пусана Пак чувствовал себя немного скованно, но быстро нашёл новых друзей в университете. Одним из них стал сосед по комнате — Ким Тэхён, родители которого перестали пускать сына на порог, как только узнали о том, куда их отпрыск поступил. Он половину первого семестра отчаянно врал о том, что учится на английского филолога-переводчика, а когда к ним в гости приехала дальняя англоговорящая родственница, Тэ безбожно спалился и был вынужден переехать в общежитие. С того времени даже на праздники Тэхён оставался в университетской общаге, а всё свободное время подрабатывал в кафе с морской тематикой «Посейдон». Они с Чимином провели вместе все учебные годы, Тэ даже несколько раз ездил к Паку в Пусан, а теперь, окончив магистратуру и съехав на пока что общую двухкомнатную съёмную квартиру, парни оставались лучшими друзьями. Оба были помешанными на танцах, оба не видели без них свою жизнь. Вот только Ким не спешил покидать кафе и искать серьёзную работу, его устраивали тренировки в любительском зале, а Чимин еле уговорил его принять вместе участие в кастинге одной из развлекательных компаний, которым требовались молодые хореографы с нестандартным мышлением и без значительного опыта, чтобы привнести в постановки что-то свежее и новое. И теперь в руках Чимина был ответ из той самой компании. А на конверте было выведено чёрными чернилами «SG». Билет в лучшую жизнь с дорогим кофе и славой. Чимин дрожащими руками под пристальным взглядом Тэхёна аккуратно разорвал конверт и вытащил свёрнутый лист бумаги. — Они застряли в Средневековье? Могли электронку прислать, — буркнул Тэ, нетерпеливо поглаживая руками колени. — Тише, — выдохнул Чимин, пробегая глазами по ровным строчкам. — Господи, — он вдруг застыл и поднял взгляд на Тэ, который подался немного вперёд, пытаясь заглянуть в письмо. — Тебя взяли? Не молчи, — воскликнул Тэхён, явно раздражаясь такой медлительности, но восторг и радость в глазах друга подсказали, что ответ положительный и, как только Чимин легко кивнул, Ким тут же поднялся и бросился на Пака, стискивая его в объятьях изо всех сил. — Я так рад за тебя, Чимми, — прошептал, широко улыбаясь. Чимин почувствовал, как сердце затрепетало сильней, и взъерошил пшеничные волосы друга, чуть ни подпрыгивая. Мама кучу раз после окончания магистратуры звала к себе, работать в её старом танцевальном зале, а Чимин отказывал и теперь понял, что не зря. Ему улыбнулась судьба, и колесо фортуны крутанулось в его пользу. Полгода грёз о новой работе в известной компании. Радостное известие не омрачала даже строчка «стажёр на должность помощника главного хореографа», и Чимин уже видел самого себя на месте самого-самого главного хореографа-постановщика. — Ладно, — Тэ оторвался от друга и, улыбнувшись, провёл рукой по его щеке, вытирая слёзы. — Я действительно рад за тебя. — Ты не расстраиваешься? Тебе ведь ответ не пришёл ещё, я так переживаю, — взволнованно сказал Чимин. — Нет, не парься, но иди домой, а то мне надо ещё отработать смену. С тебя ужин и фильм, — Тэ потрепал рыжего по волосам и поправил свой синий фартук, солнечно улыбаясь. Чимин прижал письмо к груди и последовал за Кимом на выход из подсобки, тут же натыкаясь на администратора кафе, что всегда с ним мило флиртовала и улыбалась, но теперь Моён выглядела разъяренной, а её каштановые длинные волосы свисали липкими, мокрыми висюльками. — Ким Тэхён, — прошипела она, — я убью тебя. — О, нуна, привет, — мило прощебетал Пак, пытаясь смягчить наказание друга, но девушка лишь злобно на него покосилась. — Не сейчас, Чимин-и. — Ладушки, я тогда сваливаю. Пак быстренько похлопал Тэхёна по плечу и поспешил ретироваться, проводя рукой по своим рыжим волосам, зачёсывая их назад и подмигивая другу. Из-за одного единственного письма он был готов расцеловать полмира, поэтому продолжал крепко прижимать его к груди, размышляя о том, как бы хорошо зарекомендовать себя в компании, как расположить к себе того самого главного хореографа, а потом и заменить его собой. Амбиции вели Чимина вперёд, и он самозабвенно обдумывал способы засветиться и прославиться, не только ради денег, но и ради признания, ради отца, который бы гордился таким сыном. Папа хоть ничего и не говорил плохого насчёт танцев, но порой одного взгляда и тяжёлого вздоха хватало. Но Чимин был бы не собой, если бы отчаялся и прекратил делать то, что ему нравилось. Эти полгода после выпускного, который был ещё зимой, Чимин отчаянно искал, обжигался, отказывался начинать с самых захудалых мест и всё-таки добился своего. В письме также говорилось о том, что господину Паку даётся ровно неделя на заключение контракта и жить ему придётся в специально отстроенном общежитии вместе со стажёрами и трейни компании. Но он не отчаивался, взял себе американо с молоком и решил прогуляться по набережной, наслаждаясь последними, не занятыми рабочей рутиной днями. Было откровенно хорошо: прохладный ветер приятно ласкал кожу, и парень не спеша шёл, разглядывая деревья липовой аллеи. На берегу играли дети с собакой, и Пак невольно вспомнил своего старого питомца, немецкую овчарку Бадди, которую оставил на родителей, когда переехал в столицу. Собака была одной из причин частых визитов домой, и, будучи любвеобильной, она полюбила даже Тэхёна. Чимин прогуливался, решив сэкономить деньги и дойти до магазина пешком. Хотелось приготовить вкусный ужин для Кима, а на уме уже была недавно вышедшая комедия, поэтому он решил зайти и в прокат фильмов. Выбрать блюда для непривередливого Тэхёна не заняло много времени, а потому спустя несколько часов Чимин нервно наматывал круги по квартирке, то и дело протирал несуществующую пыль на натёртой до блеска мебели в своей комнате. Единственное правило, что существовало в этой квартире — не убирать в комнате друга, чтобы не портить хорошее впечатление и дружбу, не создавать лишних ссор. Поэтому Пак старательно игнорировал свою мизофобию и свинарник в комнате Кима, натирал до невозможной чистоты смесители в ванной и радовался жизни. Тэхён же разводил срач, поэтому фильмы парни смотрели либо в маленькой гостиной, ютясь на неудобном диване, либо в комнате Чимина, кое-как умещаясь на односпальной кровати. Но с милым и рай в шалаше, а с милым другом — даже в таком тесном и неудобном пространстве. Даже само оформление комнат было разным, под стать хозяевам: У Тэхёна комната была выкрашена в тёмные тона, на двери шкафа-купе налеплены маленькие мохнатые паучки, а повсюду разбросана манга, которую Тэ уже несколько месяцев обещал рассортировать и расставить по полочкам. Чимин же любил свои лично наклеенные пастельные обои и устроенный на подоконнике небольшой уютный уголок с разложенными на нём подушками и обклееным милыми наклейками с диснеевскими героями окном. Зависимость от пледов делала Чимина больше похожим на мягкого плюшевого мишку, но только Тэхён знал, как Чимин танцует на столах, когда нажрётся в зюзю. Когда входная дверь наконец хлопнула, а Пак подпрыгнул от неожиданности, из коридора раздался низкий голос Кима. — Ты приготовил мне удон? — Нет, — крикнул Чимин в ответ и прыснул со смеху в ладошку. Он направился в коридор, смотря на то, как уставший друг потягивался и поигрывал бровями. — Я думал, ты от счастья уже ласты склеил, — усмехнулся Тэхён, а Чимин жестом указал ему на кухню. — Не дождёшься, — Пак показал другу язык и принялся разогревать приготовленные блюда, выкладывая их на тарелочки. — Что там произошло с Моён? Она отшлёпала тебя? — Да я засунул питчер с молоком на верхнюю полку, чтобы он не мешался под руками, а эта неумеха умудрилась скинуть его на себя, — фыркнул Тэхён, моя руки. Он присел за стол, наслаждаясь волшебными запахами. Домашнее кимчи, которое парням всегда присылала мама Пака, самгёпсаль и пулькоги заставили Кима облизнуться и нетерпеливо застучать палочками по столу. Он дождался, пока Чимин сел, и тут же набросился на вкуснятину, уплетая за обе щёки. — Как тебе? — спустя пять минут спросил Пак, наблюдая за тем, как друг лопал уже и его порцию. — Как всегда — бомбезно, умопомрачительно, сногсшибательно, ты — солнышко, — с набитым ртом протараторил Ким и, вспомнив о чём-то, резко поднял указательный палец вверх, как делал всегда, когда у него появлялась идея. Он поднялся со стола и через секунду вернулся с рюкзаком, доставая из него зелёненькие бутылочки соджу. — Выпьем? — он шутливо подмигнул Чимину, доставая из шкафа две рюмки. Пак лишь согласно кивнул головой, и заботливо положил Тэ побольше говядины. Всё-таки жить с человеком, который понимает тебя — лучше всего. Спустя две бутылки соджу, одну комедию и несколько сопливых реплик Тэ о том, что он не хочет, чтобы Чимин сваливал с квартиры, а сам он сомневается, что его тоже возьмут в компанию — Тэхён мирно посапывал прямо на кровати Пака, а тот лишь поглаживал его русые волосы и улыбался своим мыслям. Вдруг парень встрепенулся и резко взглянул на часы. Решив, что в полпервого ночи наткнуться на маты в трубке довольно легко, Чимин всё равно потянулся в карман за телефоном и набрал ту, с кем хотелось поделиться одной маленькой победой. — Мам, привет, ты не спишь? — тихо спросил Чимин, когда собеседник поднял трубку. — Нет, малыш, что-то случилось? — сонно ответила женщина. — Мам, меня взяли в компанию. Пока что стажёром, помощником хореографа, — прошептал, всё так же поглаживая волосы спящего Тэхёна. — Детка, это отлично, — нежно сказала мама, а парню захотелось обнять её, чтобы она прогнала мандраж и переживания, чтобы успокоила и сказала, что всё будет хорошо, ведь за амбициозным мальчиком иногда прятался ребёнок, боящийся всего на свете. — Да, спасибо. — Приезжай, бери с собой Тэтэ, мы с папой и Бадди заскучали, — ласково проговорила, а Чимин улыбнулся, вспоминая, как папа поначалу думал, что Тэхён — парень Чимина, и они это скрывают. Но, спустя три литра домашнего пива и разговора по душам, успокоился и даже зауважал «своего сына» Тэхён-и. — Я постараюсь, мам, но ничего не обещаю, сроки заключения контракта поджимают. Ладно, я пойду. Передавай привет папе, целую. Не дожидаясь ответа, он сбросил вызов, вздыхая. Работа предстояла тяжёлая, а значит, ему нужно хорошенько выспаться, чтобы решиться и пойти в компанию, заключить уже этот контракт и начать пробивать себе путь к местечку под солнцем. Он кое-как улёгся подле Кима, закинул на него руку и глубоко вдохнул. Дела идут только в гору, повода унывать нет.