Уроборос

      Грохот ворвался в сознание, выдирая самым безжалостным способом из сладкой неги сна. Маг недовольно забурчал и швырнул подушку по направлению к двери, но грохот повторился. Сильнее, настойчивей. Бэйн стянул простыню с кровати, замотался в нее наподобие тоги. Мир закачался, заволновался, намекая на то, что нескольких часов сна явно не достаточно, чтобы весь алкоголь волшебного народца испарился.       Маг поплелся к двери, шатаясь из стороны в сторону, и спотыкаясь буквально на ровном месте. Глаза упрямо закрывались, но тут же раскрывались, стоило грохоту за дверью повториться. Бэйн мысленно трижды убил незваного гостя и, взявшись за ручку двери, настороженно замер. Хмель моментально вылетел из головы. О его тайном убежище знают лишь двое: один под солнцем не ходит, второму не составит труда появиться в квартире, миновав дверь так, словно ее и вовсе придумали не для него.       Правую руку объяло синее пламя, маг дёрнул на себя дверь, занося руку для атаки, и замер. У порога лежала коробка. Ярко- розовая, перевязанная красной атласной лентой с огромным бантом в центре. На банте красовалась записка, Бэйн удивлённо приподнял одну бровь. «От Рагнера Фэла».        Щёлкнув пальцами, маг поднял коробку в воздух и направил ее в центр большой круглой гостиной. Опустив на пол, обошел неожиданный дар от старого друга и нахмурился ещё сильнее. Мага охватило тревожное чувство. Чутье подсказывало Бэйну, что тут явно что-то не так. Ментально ухватившись за ленту, маг отошёл на несколько шагов в сторону, готовый в любой момент либо нырнуть за диван, либо растворится в воздухе и оказаться, например, в Майями на пляже, подальше от опасности.       Лента рухнула на пол, но ни чего не изменилось. Коробка не взорвалась, не рассыпалась тысячью ядовитых пауков. Раздумывая над тем, что будет лучше – вновь напиться, прежде чем открывать посылку от мага или все же отправить ему огненное послание сейчас же с требованием объяснить, что именно хитрый маг ему подсунул. Маг сел на диван, гипнотизируя взглядом коробку.       Похоже, Рагнер предвидел все сомнения и метания мага, потому что крышка коробки медленно поднялась почти под потолок и резко вспыхнула, осыпаясь крупными хлопьями пепла. Бэйн как заворожённый следил, как пепел плавно опускается на пол, тонким покрывалом осыпая серебристый купол словно из серебристой дымки, что покрывал нутро коробки.       Маг удивлённо подался вперёд и опустившись на колени перед коробкой, осторожно смел пепел и замер, не в силах пошевелиться. На алой бархатной подушке с золотистыми кисточками и удивительно красивой золотой вышивкой лежала кукла. Молочная белая кожа, фарфоровая, идеальная. Кукла была одета в элегантное кружевное платье цвета колокольчика, с красивым бантом спереди. В черных, словно воронье крыло волосах, цвели живые васильки. Кукла была как живая, словно перед ним лежал самый настоящий ребенок.       Она была выполнена в реальный рост, хотя едва ли выше метра. Маг едва сдержался от желания проверить у куклы дыхание, настолько она была реалистичной. Засмеявшись собственным мыслям, он представил себе как Рагнер сначала крадёт у примитивных ребенка, а затем заталкивает его в подарочную коробку; его друг в своем уме, но не псих. Хотя кукла была слишком красива для примитивного ребенка, возможно, её создавали по образу кого-то из Двора Благих.       Маг нагнулся над лицом куклы, изучая тонкую линию бровей, густые ресницы и не сразу заметил, что серебристая дымка, окружающая силуэт игрушки, стала таять. Глаза куклы резко распахнулись, от неожиданности Бэйн отшатнулся назад, падая на пол, боясь даже вздохнуть. В полной звенящей тишине, глубокий вздох прозвучал как гром среди ясного неба. Странное существо, природу которого не мог понять маг, село. Оно потянулось, мило жмурясь, потерла крохотными кулачками глаза, и тут же распахнуло их, и с невинным интересом посмотрев на Бэйна.       Бэйн вздрогнул от взгляда этих глаз. У существа перед ним были разные глаза. Правый был глубокого синего цвета: идеально чистый цвет, яркий, насыщенный. Левый же был жёлтым, радужка полностью заполняла его черный вертикальный зрачок с золотой крапинкой в центре . Такие глаза были только у магов из-за их родства с демонами.       Девочка несколько раз моргнула и левый глаз изменился став вроде бы обычным, за исключением того, что радужка была не синей, а абсолютно черной, от чего точка зрачка сливалась с этим густым бархатным цветом. Оторвавшись от глаз, маг заметил появившийся на круглых щечках лёгкий румянец. ― Папа? ― существо склонило головку к плечу и заинтересованно посмотрело на мага, ― ты ведь мой папа? ― Папа, ― растерянно выдохнул маг, не в силах даже пошевелиться. ― А я думала, что добрые волшебники бывают только в сказках, ― улыбнулась девочка, ― мама говорила что волшебников не существует, есть только маги и они дети демонов.       Девочка поднялась с подушек, стоя она оказалась чуть выше, чем думал маг. Ребенок, самый настоящий живой ребенок. Маг сосредоточился, пытаясь определить в девочке демоническую энергию, но словно натолкнулся на невидимый барьер, за которым была пустота. Но ведь любое живое существо имеет энергию… ― Что ты такое? ― выдохнул маг, поднимаясь с пола, по рукам побежало синее пламя. ― Кто ты такая. «Что» используется по отношению к неодушевлённые предметам, ― тут же произнесла девочка с важным видом, усаживаясь на диван, ― а я так же смогу?       Она восхищённо подалась вперёд, касаясь пальчиками пляшущих языков пламени. Огонь тут же перескочил на ладошку девочки. Она восторженно подпрыгнула на диване, огонь даже не ранил ее. Она накрыла его второй ладошкой, чуть зажмурилась, из-под тонких пальчиков выпорхнула крошечная синяя огненная бабочка. Одна, вторая и вокруг заворожённой девочки порхает десяток насекомых.       Бэйн удивлённо сел в кресло, не в силах отвести от ребенка взгляд. Она поймала одну из бабочек, снова накрыла ладошками и, раскрыв их, с улыбкой повернулась к мужчине. Протянув ему ладошки, она гордо улыбнулась. В чаше ладоней лежал маленький синий кристалл, внутри которого извивался маленький язычок пламени. ― Добрый волшебник сказал, что так умеют только самые талантливые, ― важно заявила девочка. ― Извлекать чужую энергию и превращать ее в энергетический кристалл очень сложно, ― подтвердил маг, взяв из рук ребенка камушек, ― кто тебя этому научил? ― Тетя Тесса, а ещё она сделала мне татуировку совсем как у взрослой, ― похвасталась девочка и повернувшись к магу спиной, убрала волосы на одно плечо, оголяя тоненькую шею, ― у мамы их много по всему телу, она говорит, что они делают ее сильнее, быстрее и даже умнее!       Маг подался вперёд, изучая угольно- черные символы. В основание шеи, словно печать. В центре явно ангельская скрывающая руна, вокруг ее спиралью вьются мелкие, едва различимые символы. Маг откинулся на спинку кресла, продолжая недоумевать от всей ситуации. Девочка точно маг, но тогда как на ее шее оказалась руна Сумеречных Охотников? ― Как зовут твою маму? ― он решил внести щепотку ясности во все происходящее. ― У тебя что, так много детей, что ты не знаешь от кого они? ― девочка неожиданно нахмурилась. ― Нет, я не то имел в виду, ― растерялся маг под неожиданно взрослым взглядом разных глаз, ― просто проверяю, хорошо ли ты помнишь имя мамы. ― Мне что, по-твоему три года? ― Девочка тут же обиженно надула губы, скрестив руки на груди и важно вздернула подбородок, открыв рот, чтобы что-то сказать, но тут же сомкнула губы.       Она на секунду замерла, глаза чуть расширились, в них медленно стали скапливается слезы. Губы скривились, девочка стала ещё бледнее обычного. Девочка неожиданно всхлипнула, громко шмыгнув носом, и заревела в голос. Бэйн подскочил на ноги, но тут же сел, со всем не осознавая, что делать. ― Почему ты плачешь? Что случилось? ― Я не могу вспомнить! ― крикнула девочка сквозь слезы и затопала ножками по полу. ― Что вспомнить? ― Бэйн бросился к девочке. ― Как зовут маму! Не могу вспомнить! ― рев стал громче, воздух вокруг словно наэлектризовался.       Тихий треск, Бэйн в ужасе уставился в сторону окна. От уголка рамы к центру медленно поползла трещина, становясь больше, разбегаясь паутиной веточек. Девочка явно не контролирует свои силы, ее никто не учил самоконтролю. Резко подавшись вперёд, маг щёлкнул над ухом девочки пальцами, она резко замолчала, несколько раз моргнула и стала заваливаться в бок, грозя упасть с дивана. Бэйн подхватил ребенка на руки, не давая той упасть. ― Папочка, ты ведь не бросишь меня, так же как мама? ― проваливаясь в сон прошептала девочка, глаза наполнились слезами, в них была боль, которую мог испытать лишь ребенок которого по-настоящему бросили; она прижала крохотную ладошку к щеке мага, ― я буду хорошей.       Девочка уснула раньше, чем маг смог придумать, что ему на это ответить. Осторожно положив девочку на диван, маг стер слезинки с ресниц. Он знал, какого это быть всеми брошенным, одиноким и непохожим на других. Знал лучше, чем кто либо, потому как сотни лет назад он испытал подобное на собственной шкуре. Сердце болезненно сжалось, отзываясь на воспоминания.       Бэйн коснулся прохладной щеки девочки, ощущая тепло и непроизвольную нежность. Так похожа на него в своем одиночестве и жестокости судьбы. Маг поднялся, резко рассек воздух ладонями, с пальцев сорвался огонь, взметнувшийся к потолку и тотчас же исчез. Ещё несколько движений и за место тоги, на нем черная классическая рубашка, строгие брюки и кожаные туфли. Гость не заставил себя ждать, появившись перед ним в фиолетовой вспышке. Мужчина заинтересованно огляделся, взгляд скользнул по Бэйну и остановился на девочке. Что-то странное мелькнуло в светлых глазах. Мужчина потёр небольшие рожки на лбу и снова взглянул на мага. ― Познакомились значит. ― Это трудно назвать знакомством, ― Бэйн прищурился, прожигая гостя взглядом, ― что это все значит, Рагнер? ― Это была просьба Тессы, я не мог ей отказать, ты же знаешь, ― покачал головой мужчина. ― Кто она такая? Кто ее мать? Отец? Что она за существо? ― выдал на одном дыхании Бэйн, не в силах унять возникшее волнение. ― Почему Тесса сама не пришла ко мне? ― Я знаю не больше твоего Бэйн, ― вздохнул мужчина и, опустившись на диван, с каким-то восхищением посмотрел на ребенка, ― но она уникальна, возможно, единственная в своем роде. Возможно самый сильный маг из ныне существующих. ― Как этот ребенок связан с Тессой? ― воспоминание о Маге из Спирального Лабиринта непроизвольно заставило Бэйна улыбнуться. ― Не знаю, Магнус, правда не знаю, Тесса привела девочку ко мне, попросив о том, чтобы именно ты позаботился о ней. ― Почему я?― нахмурился Бэйн. ― Все что я знаю, это то, что Тесса сказала, а она изъяснялась довольно туманно, дословно «она подарит ему жизнь, изменит судьбу». Магнус, ты всегда хотел детей, этой малышке нужна семья, ― Рагнер устало перевел взгляд на Бэйна, ― она хотя бы живая, в отличие от твоего питомца. ― Рафаэль мне как сын! ― Бэйн возмущённо взглянул на друга. ― Так воспитай ещё и дочь, ― Рагнер поднялся и, достав, что-то из кармана, протянул магу, ― Она сказала, что секрет откроется в свое время. Бэйн, дети для нас такая редкость и такая ценность.       Бэйн нехотя взял в руки деревянный брусок. Обычный кусок дерева прямоугольной формы. Маг оторвал взгляд от деревяшки, собираясь спросить у Рагнера хотя бы имя девочки, но в комнате уже никого не было. Положив деревяшку на полку, мужчина принес одеяло и, укрыв девочку, погладил ее по волосам.       В нем боролись два сильных чувства: страх перед неизвестностью и желание, свойственное всем магам – иметь ребенка. Маги по своей природе бесплодные, расплата за могущество, которому они обладают. А дети их вида такая редкость, что во всем мире на данный момент он может пересчитать их по пальцам; не больше десяти. Перед ним было сокровище, дар небес или преисподней, магу было все равно. ― Дочь, ― тихо прошептал маг, словно пробуя это чужое и непривычное слово на вкус.       И страх отступил, рассеялся, подобно утреней дымке под напором ярких солнечных лучей. Природная жадность и любопытство окончательно решили для Бэйна все. Желание иметь ребенка преследовало его из года в год, из столетия в столетие, каждый раз напоминая о его ущербности по сравнению с другими и сейчас разве он мог отказался?       Бэйн осторожно коснулся лба девочки, вытягивая воспоминания из ее сознания. Она не должна помнить никого кроме него, создать иллюзию в детской памяти было проще простого. Девочка проснется и никогда не вспомнит мага из Лабиринта Иллюзий, Рагнера и то, как попала сюда. Меняя воспоминания, маг не смог не заметить, что память девочки меняли уже до него, окутав туманом ее детство. Попытавшись проникнуть за эту завесу, маг едва не сошел с ума от боли пронзившей его.       Пораженно выдохнув, Бэйн вспомнил, что магия Тесс всегда была странной и в каком-то роде уникальной, и решил, что лучше всего попозже узнать все подробностиу подруги, как только она решит с ним связаться. Искать Тесс самому даже не стоило, Бэйн прекрасно знал, что это лишь трата времени и магии в пустую.       Маг отошёл от девочки и понял, что совсем не знает что делать? Сомнения снова охватили его, разве он сможет справиться с такой ответственностью, как растить ребенка? С Рафаэлем было проще: он был взрослым парнем, знающим, что ему нужно, что можно, а что нельзя. А сколько девочке лет? Пять? Шесть? Наверное, шесть, а может и больше, если судить потому, как девочка себя ведёт. Напуганный собственными сомнениями, маг решился обратиться за помощью к единственной подруге, которая могла помочь в данной ситуации.       Катерина Лосс не заставила себя ждать, явившись к Бэйну с полными от восторга глазами и светящимися от счастья. Бэйн пропустил подругу в квартиру без лишних слов. Катерина даже не обратила на мага никакого внимания и сев на диван рядом с девочкой, стала разглядывать ее полными неподдельного интереса глазами. ― Магнус, ― Катерина наконец подняла на мага взгляд, полный очарования, ― она прекрасна. ― Знаю, ― мужчина ощутил какой-то странный прилив гордости. ― Твоя квартира не подходит для ребенка, ― тут же категорично заявила женщина, ― нужна детская комната, игрушки, нормальная кухня, одежда для ребенка.       Она тут же зарылась в сумке, доставая какие-то странные книги. Бэйн с любопытством оглядел корешки книг; по мере прочтения брови мага изгибались все сильней. «Как стать хорошим отцом для дочери», «Как правильно воспитывать вашего ребенка», «Советы для того, чтобы воспитать гения». Маг в ужасе поднял взгляд на женщину. ― Где ты это взяла? ― Купила в книжном магазине, ― пожала плечами Катерина. ― В магазине примитивных? ― удивился маг. ― Прости великие маги забыли оставить инструкции о том, как воспитывать ребенка-мага, ― сказала женщина, поджав губы, ― прочитай все. А я пошла. И никаких вечеринок и алкоголя, Бэйн! Запомни, ребенка ни в коем случае нельзя оставлять одного дома! Я приеду завтра утром.       Маг согласно кивнул, с сомнением взглянул на стопку книг и, взяв самую верхнюю, направился в спальню. За чтением маг пропустил появление в квартире Рафаэля. Вампир черной тенью метнулся к магу, выпустив клыки и метясь ему в шею. Одна из шуток, которую любил проворачивать Рафаэль, хотя ему редко удавалось застать Бэйна врасплох. ― Папа! ― испуганный крик девочки слился с грохотом, с которым Рафаэль перелетел через всю комнату, плотно врезавшись в стену.       Бэйн удивлённо выронил книгу, Рафаэль зашипел, но невидимая сила продолжала удерживать его на весу, припечатав к стене. Девочка стояла около кровати, вскинув ладони по направлению вампира, упрямо сжав губы в тонкую линию. ― Папа?― девочка посмотрела на Бэйна, чуть жмурясь брови, разноцветные глазах искрился страх. ― Папа? ― повторил за девочкой Рафаэль, с полным недоумением смотря на мага.       Бэйн медленно поднялся с кровати, делая шаг к ребенку: ― Давай отпустим нашего друга. ― Друга? ― девочка опустила руки, с интересом оглядывая Бэйна. ― Да, он наш друг, он не причинит нам вреда, ― мягко улыбнулся маг.       Девочка серьезно кивнула и подошла к вампиру, что сидел на полу, продолжая недоумевать от происходящего вокруг. Она протянула вампиру ладошку и представилась. ― Магнолия Бэйн. ― Рафаэль Сантьяго, ― вампир осторожно пожал маленькую ладонь, ― рад знакомству, юная леди.       Не прошло и пяти минут, как маленькая девочка просто очаровала вампира: юноша с радостью заплетал девочке косы, хвалил ее нарядное платье и красивые туфельки. Бэйн мог только улыбаться, видя перед собой странную, но милую картину.