Из-за тебя

Ночь выдалась жаркая, не смотря на открытое окно, что по правде делало лишь хуже. Не то, чтоб в таких условиях можно было быстро заснуть, да тут ещё и всякие мысли лезут в голову. Нет, чтоб подумать о завтрашних пончиках или ещё какой-то белиберде. Люси перевернулась на бок, пытаясь выкинуть из головы все мысли до единой - с пустой головой гляди, точно уснёшь. Локвуд. Локвуд, чёрт его дери. Вчера он чуть не одарил её сердечным приступом, махнув с лестницы, позавчера пошёл в наступление на второй тип имея лишь поломанную рапиру в качестве оружия, ещё пару дней назад совершил что-то безбашенное. У него нет чувства самосохранения, чёрт возьми. Люси фыркнула, переворачиваясь на спину. Ни чувства самосохранения, ни совести! Он же ясно видит и ясно понимает, что после каждой такой выходки все беспокоятся! Она не спит ночами из-за этого, Джордж тоже, очевидно, беспокоится - возможно, не настолько, но беспокоится. Холли..? И она тоже, можно не сомневаться. Даже Фло, чёрт возьми, пару раз отметила его около безумную тягу к опасности. Это ненормально. Это не здорóво. Зачем ты это делаешь, Локвуд? Для кого это все, для чего это все, черт возьми? Ради красивых заголовках в газетах? Ради удовольствия? Может это она не понимает ничего? Может, так и надо? Она же агент, а для агента смерть - работа, во всех возможных смыслах. Боится ли она смерти? Нет. Это ответ, который хочется воплотить в реальность. Она встречалась со смертью. Она говорила с умершими, слыша их отчаявшиеся, замученные загробной жизнью голоса, беспомощные завывания или просто стуки, если Гость был слаб. После смерти ее ждёт то же самое. Их всех ждёт то же самое. Локвуда ждёт то же самое. Если не слоняться по улицам ночного Лондона, потеряв смысл существования, то слоняться по улицам по потустороннего Лондона, от чего суть не менялась. После смерти не будет никакого спокойствия - вечность, существование без желания существовать. Вечная пустота. Вечный холод. Этого даже не избежать - нельзя отмолить грехи, чтоб избежать условного ада. Безысходность. Какая же безысходность... Не смотря на истинно летнюю температуру Энтони натянул одеяло ещё выше, практически полностью исчезнув под ним. Сегодня все получилось эффектно как никогда - он практически чувствовал, как смерть дышит в лицо. Он был в такой близости от нее, даже ближе, чем в прошлый раз. Гость вот-вот схватил бы его, и лишь пара миллиметров и доля секунды решила исход боя - вовремя вытащенная рапира и правильно нанесенный удар. Выглядело ли это эффектно? Разумеется. Все так и застыли на месте, не так ли? Особенно Люси. Ее это привлекает больше всего - она помнит практически каждую такую выходку. Нравится ли ей? Нет. Нет, черт возьми, совсем не нравится. Но ведь это не главное, правда? Это же просто работа, не так ли? Не то, чтоб были особо важны методы избавления от сгустков плазмы, правда? Он просто не привык делать по-другому, ведь так? Нет. Они все смотрят на него. Они все волнуются за но. Особенно Люси. Стоит лишь ввязаться в опасную ситуацию и они все набрасываются, отчитывают, волнуются. Стоит всего лишь расцарапать лицо и руки в кровь, и они сбегутся переживать. Сочувствовать. Жалеть. Интересоваться, все ли в порядке. Пытаться вразумить. Как это делает Люси. Прекратить хотелось, и не раз, и не два, но он теряет внимание. Никто уже не смотрит. Никто уже не волнуется. Люси не пытается вести с ним разговоры о безопасности, ей больше не на что смотреть. И он опять прыгает с высоты, плюет на дистанцию между собой и Гостями, чуть ли не нарочно получает половину шрамов. И она смотрит. Не одобряет, но смотрит. Из-за тебя. Это все из-за тебя. Смотри на меня. Волнуйся за меня. Думай обо мне.