Кто его знает зачем я здесь.

Что вы сейчас ждёте увидеть в своём воображении? Может сказочный мир где живут крохотные феи, единороги и эльфы? Или жуткий Ад где правит Сатана и по улицам кровавых городов ходят демоны? Но все начнётся не так… *** Тёплая постелька мягкое одеяло и чудный сон. Вот что мы все без исключения любим. Наша героиня тоже это любит, но вот её родственники сейчас уверенно идут к её комнате чтобы разбудить именинницу. Да, вы не ослышались у нашей героини сегодня день рождения. Хотя давайте начнём сначала. Позвольте вам представить Элизабет, друзья называют её просто Лизи, а родители упорно сокращают её имя до Элизы. Красивая девушка 19 лет, сегодня начнётся её новая жизнь. Она отличается от своих ровесниц необычным цветом своих волос и глаз. Её волосы переливаются по всей своей длине от светло золотистого до темно каштанового, при этом она никогда не красила волосы. Глаза с первого взгляда обычного цвета молочного шоколада, при близком рассмотрении отдают золотым, когда она злиться золото в её глазах становиться более заметным. Осиная талия, пышная грудь и длинные ноги, у Лизи всего этого нет, вполне обычная талия и грудь второго размера, ноги не длинные, но вполне тонкие. Единственное что у девушки вызывало сразу и раздражение, и гордость в своих ногах — это ступни: 34 размер ноги для ее возраста казался совсем крошечным, нормальную обувь достать сложно и почти нереально. Красота Лизи кроме волос и нереальных глаз заключалась еще в белоснежной коже и всей ее миниатюрности. Ростом её природа обделила так же, как и ее маму ведь в свои 19 она еле как дотягивала до 155 см. Самое большое отличие Элизы ото всех её ровесниц это её воображение. Она может придумать свой мир и нарисовать его. Сейчас Лизи учится на дизайнера. Насчёт её друзей… У Элизы, из-за её богатого воображения, есть только один единственный друг Валик, остальные же считают Лизу слишком чокнутой. Семья у девушки была не большая и бедная. Мама, её зовут Анна, младший брат, по имени Семочка и собака Джек — это все члены семьи Элизабет (не включая конечно же саму девушку). Отца девушка не помнила, как и своей настоящей фамилии: при ее рождении эту графу в бланке оставили пустой, хотя, если быть точным, она помнила лишь смутные очертания лица, темный силуэт и улыбку. Улыбка была чарующая, необычная, это была улыбка хищника, иногда Элизе казалось, что у её папы были клыки, небольшие заострённые зубки по бокам, но что-то в его улыбке было нежного и такого необъяснимо родного, знаете, как в улыбке любимого человека или улыбке мамы, она родная добрая и ты понимаешь, что она никогда не обидит. О папе она не любила разговоры и вообще какие-либо упоминания о нем. В детстве мама сказала Элизе: «Дочка, запомни, папа тебя любит и оберегает, но пока он должен уйти. Когда тебе исполнится 19 ты вновь его встретишь, а пока жди. И запомни самое главное: верь своему сердцу, оно не подведёт.» После этих слов Элизабет перестала расспрашивать маму об отце. Шли годы, мама влюбилась в другого мужчину, вышла за него замуж и родила от него ребёнка. Мальчика назвали Семёном. Дядя Валера (именно так звали нового мужа Анны) полюбил Элизу как родную, и она его приняла как папу, и все вроде бы хорошо, но… Когда родился Семочка Лизи было 10 лет и вот после 3-х лет совместного проживания единой полноценной семьей, тринадцатилетний подросток видит то, чего не должна была. Валера привёл какую-то блондинку в их дом. Элизы тогда дома быть не должно было, но случайные стечения обстоятельств и вечная рассеянностью девушки перевели её домой за забытым мобильником и кошельком. И вот, выходя из своей комнаты, краем глаза она успела заметить блондинку с дядей Валерой, тихо подкравшись к комнате мамы: она приоткрыла дверь (благо мама относилась к чистоте в доме с особым трепетом и каждые выходные смазывала все дверцы, так что эта дверь в момент открытия не заскрипела и не выдала нежелательного наблюдателя измены). Засняв на телефон не больше минуты сего действия Элизабет убежала, не выдержав этого, не сдерживаясь она заплакала на плече доброй старушки соседки, к которой и должна была уйти ещё утром. Вечером после возвращения мамы семья как обычно уложила Сему спать и собралась на кухне за чаем. Элиза не смогла сдержаться и при Валере рассказала маме обо всем, показав для наглядности видео. Анна была умной и спокойной женщиной. Она догадывалась об измене, но молчала, чтобы уберечь семью и не лишить дочь второго отца, но сейчас с доказательствами Анна не сдержалась, она встала дала пощёчину Валере и спокойно пошла собирать его вещи. В этот же вечер Лизи опять лишилась отца. После этого мама стала работать на 2 работах и стала редко посещать дом. За Семочкой следила Элиза. В школе её часто дразнили, и она из-за этого и из-за измены Валеры стала серьезной и в нужные моменты жестокой, но все так же, как и в детстве она оставалась доброй и милой девочкой для мамы и Семы, а с поступлением в институт и для Валика. Рассказав эту предысторию с вашего позволения я продолжу… Родственники девушки шли к её комнате на цыпочках держа наготове хлопушки. Мама выглядела очень уставшей, она только пришла с ночной смены и не спала, но ей всегда удавалось скрывать все погрешности своей работы за макияжем. Она была красивой женщиной, ее особенности во внешности — это рыжие короткие волосы, спадавшие до плеч, и яркие зеленые глаза. В свои 39 она выглядела максимум на 33-35, но все же возраст брал свое и на ее висках начали проступать седины, а под глазами и на лбу складывались едва заметные морщинки. Сейчас она переоделась в лёгкое домашнее платье светло-розового цвета и тапочки с кроликами, уже местами потертые, но родные. Семочка шёл в синей пижамке с машинками состоящий из майки и шорт, и все так же, как и мама, в мягких тапочках. Семочка был похож на папу лишь цветом глаз и волосами: черные волосы и, как ни странно, голубые глаза. Зайдя в комнату к любимой дочке, мама потрогала Элизу за плечо и прошептала: — Элиза, дочка, проснись. Именинница от маминого прикосновения только укуталась ещё больше в одеяло и повернулась к стене лицом. Не выдержав такого обращения, родственники сдернула с Лизи одеяло и одновременно воспользовались заготовленными хлопушками. От резкого и неожиданного звука девушка подпрыгнула и села на кровати. Облепленная со всех сторон конфетти, которое щедро вылетело из двух хлопушек и обсыпало пол и кровать Элизы, и с огромными словно два блюдечка испуганными глазами, девушка смотрела на маму и брата в недоумении. — Дочка, с днём рождения тебя, родная! — мама полезла целовать и обнимать свою радость. Элиза выдержала эти ежегодные обнимашки-целовашки со спокойным лицом, потом улыбнувшись она поблагодарила маму и принялась обниматься с братишкой. Несмотря на то, что сделал Валера, Сему Лизи все же очень любила и не винила за ошибки взрослых, все же он был ещё слишком мал. — Держи. — Сёма протянул девушке листок с рисунком — Это ты. Сёма, хоть и закончил 3 класс, ходил в художественную школу и прекрасно рисовал. Мама сказала, что подарит мне подарок чуть позже. И после всего этого Анна с Семой вышли из комнаты Элизабет. Взглянув на телефон, лежавший у неё под подушкой, девушка пробурчала себе под нос: — Ох, хорошо, что меня разбудили я бы, точно проспала. — она отключила начавший было звонить будильник. Пройдя все нужные водные процедуры, Лизи встала перед большим шкафом. — - Что бы надеть… — девушка открыла дверки шкафа и забралась туда по пояс, вещей у неё была тьма. Несмотря на то что, её семья была бедной и жила в двухкомнатной квартире, доставшейся матери по наследству от бабушки, вещей Лизи хватало по горло. Она не бежала за модой: она сама творила свою собственную моду, доставшейся ей все от той же бабушки швейной машинкой. Ремонта в квартире Лизи не было давно (если он вообще когда-то был): на стенах сохранились обои ещё Сталинского режима, на потолке облазила штукатурка и старый паркет все того же любимого периода. Когда мама и Лизи сюда переехали кровати здесь уже стояли и место для них двоих было предостаточно. Единственному ребёнку Элизабет выделили свою собственную комнату, но лет до пяти она все же прибегала ночью спать с мамой, а в этой комнате в своё время жила её мама. В комнате ничего не меняли: зеленоватые обои, рядом с большим окном, на котором висели белые полупрозрачные шторы и выходящим на парк (по которому девушка любила нарезать круги гуляя с Джеком), стоял большой шкаф с зеркалом в полный рост посередине и двумя дверцами с ручками по бокам, с другой стороны окна стояла деревянная кровать с мягким матрасом и подушкам, сейчас уже заправленная пушистым пледом в клетку, рядом с кроватью стояла тумбочка с мелочью которая может понадобиться и которая должна быть скрыта от глаз: расческа, резинки, губная помада, косметика и т.д., у стенки рядом с дверью стоял большой красивый деревянный стол (его когда-то сам сделал маме её отец), на полу мягкий зелёный ковёр и люстра на потолке сделанная в виде трех цветков сплетенных вместе с серебристыми веточками и белыми бутонами тюльпанов. Вообще, в комнате у девушки всегда творилось черти: как она не пыталась убираться — на следующий день все равно был свинарник. Сегодня, в честь её дня рождения, Валик пригласил Лизи в кино. На улице была середина лета, и погода обещала быть хорошей. Остановив свой выбор на белых шортах и лазурной майке, девушка стала собирать свои непослушные локоны в хвост. Пожалуй, следует сказать пару слов о том откуда у бедной девушки столько вещей, что аж шкаф ломиться? Все просто: на вещи, точнее на ткани для вещей Лизи зарабатывала сама. И как я уже сказала, вещи она делала тоже сама, ведь руки шли от куда надо. Весь гардероб Элизабет получался невероятными и неповторимыми. Я что-то опять отошла от главной линии повествования. Так вот, на протяжении 10-ти минут Лизи боролась со своими непослушными волосами, а потом в комнату зашла мама. Без вопросов она поставила перед дочкой стул и положила на него свёрток. Взяв в руки свой подарок, а что это был именно он девушка знала точно, Лизи взвесила его, сверток оказался совсем легким и аккуратно развернув плотную бумагу Элиза охнула. Она держала в руках совершенно лёгкое розовое платье. — Надень же его. — Но откуда, мама? — Лизи была немного шокирована. — От верблюда. Надевай же его. — мама посмотрела на Элизу полными слез глазами. Эх, если бы девушка сейчас пригляделась получше, как она это всегда делала, то увидела бы печаль, огромным грузом нависшую над матерью. Но Лизи была поражена подарком и подошла к кровати чтобы переодеться. Как только она это сделала, то повернувшись к зеркалу лицом она совсем себя не узнала. Розовое, почти невесомое платье спускалось вниз до середины бедра, сверху не было заметно никаких лямок, но все же они были, тонкие, совершенно незаметные, под грудью находился поясочек, с прикрепленной к нему белой, как первый снег, розой. Сверху была плотная, темно розовая ткань, а ниже пояса лёгкий шёлк расходился короткой юбкой. По всей длине платье было усеяно бисеринками, переливающиеся на солнце, они были похожи на капельки росы. С ее молочно-белой кожей Лизи походила на куклу, но все же чего-то не хватало. Поохав и поахав, мама усадила дочь перед зеркалом и началось чудо. Ловкие пальчики женщины буквально летали над головой её дочери. Через полчаса Лизи уже сидела с невероятно красивой прической на голове. Легкие локоны во французском водопаде, вот, что это была за прическа, и с ее переливающимися волосами она и вправду будто ожила: волосы струились, спадая ниже попы и только там натыкаясь на какую-то невидимую преграду обрывались. Взглянув на время Элиза поняла, что его ещё завались и она успеет попить чаю с любимой мамой и даже поесть, при этом она ещё и прогуляется пешком до места встречи, благо здесь недалеко. Выйдя из своей комнаты, она прошла по коротенькому коридорчику в кухню. По дороге она заглянула в комнату мамы и увидела просто милейшую картину: её брат досматривал свои сны, укрытый легкой простынкой. Когда девушка зашла на кухню на столе уже стояли мамины фирменные булочки с корицей и две кружки чая. На плите скворчал омлет и пахло жареной колбасой. — Садись милая, я знаю, что у тебя ещё куча времени до встречи, позавтракай со мной, мне как раз нужно с тобой поговорить. — мама переложила на две тарелки омлет и поставила одну перед дочкой, а вторую рядом и ушла к себе в комнату. Когда она вернулась в руках Анна держала ярко красный конверт и свёрточек меньше того в котором было платье, но, когда Лизи взяла его в руки, почувствовала, что он тяжелее. Свою порцию омлета она уже съела и сидела попивала чай с булочками. Анна села рядом на стул и пододвинула сверток вместе с конвертом к дочери: — Это от папы. — огорошила мама Элизабет. — Я не хочу подачки от этого изменника. — взявшая было коробочку девушка снова положила её на стол. — Нет ты не поняла это от твоего отца, Валентина. Он просил передать, когда исполниться 19. — женщина опустила голову скрывая слезы. Обычно не равнодушная к чужим слезам Элиза сейчас вспомнила про свою рассеянность и просто это не заметила. «От папы.» — набатом повторялось в ее сознании. Лизи впервые услышала имя отца. Она осторожно взяла сверток в руки и вначале просто осмотрела. Внутри явно было что-то небольшое, но длинное имеющее форму параллелепипеда. Все так же аккуратно дрожащими руками она развернула обертку и увидела чёрную бархатную коробочку, в таких обычно лежат украшения подвески или браслеты. И правда внутри коробочки лежала серебряная цепочка с небольшой капелькой. — Когда твой отец уходил он сказал мне: «Присмотри за ней. Она наша последняя надежда.» Он просил передать тебе эту коробочку и конверт в день твоего 19 дня рождения. Это все что он просил, а потом он растворился в ночи. В ту ночь мы как раз переезжали на эту квартиру, и твой папа довёз нас. — мама расплакалась — Он так тебя любил, так радовался твоему рождению. Почему же он тогда тебя оставил?! Почему бросил почти на 18 лет?! Куда он пропал?! — это все были такие вопросы, на которые не находилось ответа, они задавались не кому-то лично, а пустоте, темноте в которой растворился Валентин. — Не реви. — Лизи встала, положила открытую коробочку на стол и накапала из аптечки валерьянки прямо в остывающий чай. — Лучше выпей, успокойся и иди поспи. У тебя сегодня выходной ведь. Выспись. А я вечером приду, и мы сядем за стол ты, я и Сёма. Попьём чаю с тортом. Я сама выберу и куплю тортик. Может к нам ещё Валек присоединится. Все иди спать, и я, пожалуй, уже пойду. — Лизи вытерла мокрые дорожки с щек матери, поцеловала ее в щеку, и они вместе встали из-за стола. Элизабет отвела маму в спальню, и сама пошла к себе в комнату. Обычно девушка не любила краситься максимум была тушь и блеск, но в такие дни как этот, когда нельзя плакать и когда хочется быть красивой она могла позволить себе чуть больше. Нежные розовые тени легли на её глаза, немного румян на молочно-белой коже (не смотря на то что на улице лето в самом разгаре она не загорела либо работа, либо сон), подвести глаза, нарисовать небольшие стрелочки, все это делалось отточенной рукой. Хотя девушка и не любила краситься, но умела это делать. Последние штрихи — это подвести губы розовым блеском, который сразу же летит в белую сумочку и тушь (хоть и ресницы у Лизи были длинные, объемные и черные она не упускала возможность их подчеркнуть). Все она готова. Остались лишь туфли. Открыв двустворчатую дверь шкафа, она посмотрела на его пол где вдоль стеночки были выставлены туфли и балетки (на которые она опять же сама заработала). Выбрав белые босоножки с бантиками на ремешке и небольшим каблучком, она накинула на плечо сумочку. Подумав ещё секунду, она решила надеть папин подарок. Он хорошо вписывался в образ маленькой куколки (Лизи небольшого роста 154см все зовут её полторашкой, а ей все равно). Покрутившись пару раз перед зеркалом, она послала себе воздушный поцелуйчик, кинула себе в сумочку конверт с мыслями: «Прочту пока будем ждать фильм» и побежала на выход. Знала бы Лизи заранее что случиться, она заперла бы дверь на все замки, закрыла бы окна и отменила встречу, но она ничегошеньки не знала и не могла знать. Поэтому в приподнятом настроении направилась на встречу с неизвестностью. *** Пора рассказать, пожалуй, кто такой Валек. Валек это одногруппник и единственный друг Лизи. Вначале ему понравилась тихая девушка с неординарным мышлением. Ну, а кому из всех мальчишек группы она не нравилась? Тихая, скромная, отличница, милашка и красавица, ожившая куколка с детским личиком — ну просто девушка мечта. Вот и Валек тоже так подумал. Первые полгода он к ней подкатывал, но, когда понял, что вариантов нет Валек просто предложил дружбу. Им вдвоём было весело. Два человека с разными судьбами и положением в обществе они хорошо понимали друг дружку. Сам парень из семьи богатого бизнесмена, у него есть отец и старший брат. Мать его очень любила, но, когда малышу было 5 она умерла от рака. В конце концов мальчик стал замкнутым. Отец не уделял ему совсем никакого внимания. С тем условием, что главой семьи станет старший сын на Валька, просто наплавали, сказав: «Можешь брать сколько хочешь денег, но не мешайся под ногами, делай что хочешь.» Он привык, что все дружат с ним только из-за денег, но встретив Элизабет он изменил своё мнение. Выглядел Валек как типичный представитель мальчика из богатой семьи. В меру накачанное тело, скрывалось под брендовой одеждой. Короткие черные волосы, с врожденной особенностью: белоснежных прядок, заканчивали его образ загадочного типа. Серые глаза, часто бывающие холодными, рядом с Лизи приобретали живой блеск. Его характер до встречи с Элизой оставлял желать лучшего: заносчивый, высокомерный тип привык что все идет так как хочет он и все готовы на задних лапках прыгать лишш бы угодить Валику. Однако после того как эти двое сошлись парень поменял свои взгляды на жизнь и на себя стал более добрее и обходительнее. ***  — А вот и я! Долго ждёшь? — подбегая к большим часам на площади, проговорила Лизи. — Да нет, сам не так давно пришёл. — Валек обернулся так и застыл с открытым ртом. — Что? Что-то не так? — Лизи осмотрела себя со всех сторон. — Нет, нет, просто ты так офигенно выглядишь. — Валек подобрал челюсть с пола и улыбнулся. — Ну что пошли? Элиза улыбнулась в ответ и кивнула. Весь день у девушки прошёл на ура, если не считать одного «но». После кино Валек предложил Элизабет покушать в кафешке неподалеку. Это место было вполне обычное, но разнообразие выбора блюд было велико: там присутствовало все от итальянской пасты до японского парфе. Лизи заказала себе фруктовое парфе и ванильный коктейль, а Валек заказал итальянскую пасту с мясной подливкой и чашечку крепкого кофе. Они сидели делились с друг другом едой, болтали обо всем, что приходило на ум и смеялись. У Лизи всегда был звонкий и заразный смех. А сейчас она смеялась очень легко и непринужденно, ее девятнадцатилетние проходило великолепно: у нее был друг, о котором она мечтала, ей подарили подарок и сводили в кино! Самый лучший день. И вот на этот милый мирок, который ради Элизабет возводил Валек пол дня, надвигалась туча. В проеме двери в кафе, где обедали наши герои показалась троица. По центру стояла знаменитая фотомодель Изабелла Ланферон: длинные стройные ноги, неприлично короткое ярко-красное платье, обтягивающее ее как вторая кожа, бронзовый загар, аристократические черты лица с ярко выраженными голубыми глазами и красной помадой на губах, прямые, черные как смоль волосы, прикрывающие ее спину до талии с косым пробором и неплохим объемом. Наманикюренная ручка, с длинными пальцами держала черный клатч, а ноги обуты в черные лакированные лабутены на 11-ти сантиметровой шпильке. Справа и слева от нее стояли девушки не так сильно выделяющиеся, как их предводительница, но тоже весьма вульгарно выглядящие. Одна была одета в черную мини-юбку с кучей рюшек снизу и в синий топ-майку. Короткие рыжие волосы выбивались из-под коричневого берета. Не такие длинные как у Изабеллы, но все так же стройные и прямые ноги были обуты в коричневые ботильоны. Глаза отличались ярко-зеленым оттенком, и чем-то напоминающие два изумруда были подведены черной подводкой и небольшое количество туши лежала на пышных ресницах «подружки» фотомодели. А губы были накрашены светло розовым блеском. Вторая подружка отличалась от первой и видом и отношением ко всему происходящему. Если первая пыталась походит больше на Изабеллу, то данная особа относилась ко всему равнодушно. Даже с Беллой она общалась через силу и то лишь потому, что ей так сказали. Я кажется забыла представить подруг Изабеллы: первую подругу с рыжими волосами зовут Рози Миккен, а вторую — Бекки Стоун. Бекки, в отличие от Ризи, вполне спокойно могла занять место Беллы, но из-за того, что ей это было не особо интересно она оставила Изабелле Ланферон, в институте прозванную принцессой, пост главаря их маленькой «банды». Светлая кожа, вечно перекрашивающиеся волосы, на данный момент ярко-малинового цвета заплетенные в два высоких хвоста, и цветные линзы, сейчас нежно-розовые, вот особенность фотомодели Бекки Стоун. Она недавно стала популярна у любителей всего необычного и анимешников. На Беки была белая кофта, скрывающая руку на 3 четверти и открывающая пупок, темные обтягивающие джинсы, немного подвернутые снизу чтобы открыть голеностоп и розовые шпильки со скрещивающимися поясками, крепко обхватывающими стопу девушки. С помощью незаметного макияжа ее кукольное личико приобрело анимешный образ. Глаза принцессы пробежались по кафе взглядом хищницы, ища очередную жертву, но увидев безмятежно смеющихся Валька и Лизи, ее лицо на секунду удивленно вытянулось, но тут же приобрело зловещее выражение. — За мной. — прошипела Белла. Лавируя между столиками и застывшими в изумлении людей принцесса с подружками приближалась к цели. Сделав милое лицо Изабелла пропела: — Валечек, а что ты тут один делаешь? — она ярко выделила слово «один». Между Изабеллой и Элизабет была скажем так извечная война, начиная с первого курса. Валек с первого взгляда понравился восходящей звезде фотоиндустрии, но с первого дня любовь нашей Изабеллы возилась с Лизи, и на модель внимания никакого не обращал. А сейчас Белла в упор не хочет замечать Элизабет и обращается к ней лишь в крайних случаях. Об этой борьбе знал весь институт. Поэтому и сейчас это обращение никого из собравшейся пятерки не удивило. — Да мы здесь с Лизи ее день рождение празднуем. — сделав глоток кофе сказал Валек. — Да. Я про это слышала. И поэтому держи. — Бекки улыбнулась и протянула Лизи маленькую коробочку. С Бекки, в отличие от Беллы у Элизабет были вполне нормальные отношения. Дружескими это назвать было сложно. Но ни Бекки, ни Лизи не делали друг другу зла и даже иногда помогали. — Спасибо. — Лизи засмущалась, а Белла выглядела так будто сейчас взорвется. Посмотрев на эту картину Валек спокойно встал взял за руку Лизи и пройдя мимо троицы, а главное мимо пылающей яростью Изабеллы он через плечо бросил, не поворачиваясь — Мы пойдем у нас еще много дел. — Пока Бекки. И еще раз спасибо за подарок. — Элизабет дернула за руку Валька повернулась к единственной нормальной девушке в этой троице и искренне улыбнулась. После всего этого они с Вальком удалились в сторону выхода. — Куда мы теперь пойдем? — как только они удалились от злополучной кафешки спросила Лизи пытаясь вернуть то настроение, что было до прихода злыдни-принцессы. — В парк аттракционов! После этих слов у Лизи вновь зажглись глаза, и она как маленький ребенок запрыгала. Валек знал, как можно ей поднять настроение. За свои полные 19 лет Лизи ни разу н была в парке аттракционов. Денег у ее семьи всегда было мало, да и Валера если и водил в парк аттракционов, то только Семочку. Парк был огромен! В нем помещались тенистые аллейки со скамеечками и ларьками торгующими различными товарами: начиная от мороженного, которое было, как раз для такой жаркой погоды, как сейчас, и до сувенирчиков, которые можно взять домой на память. Так же там было много аттракционов больших и маленьких, экстремальных и не очень, так же детские. Прокатившись на паре-тройке аттракционов, наши герои решили съесть по мороженому. Валек купил 2 рожка мороженного: одно бананово-фисташковое для Лизи, а второе шоколадное для себя. Они сели на ближайшую скамеечку и начали обсуждать какое мороженое лучше. После долгого спора они пришли к соглашению, что все сорта мороженного по-своему прекрасны. Быстро схрумкав свое мороженое, Валек облокотился на спинку скамьи и стал наблюдать за тем как плывут облака. — И все же ты невероятная. — неожиданно заговорил он. — К чему это ты? Хочешь и мое мороженное сожрать? — для безопасности девушка отнесла свой рожок подальше от друга. — А ты дашь? — полюбопытствовал он, повернувшись и улыбнувшись знаменитой чеширской улыбкой. — - Нет конечно — и в доказательство своих слов она повернулась к нему спиной и начала медленно поедать свое мороженое. — Вот ты бука. Я не люблю бананово-фисташковое мороженое, так что можешь не опасаться за его сохранность. — он по-доброму улыбнулся и посмотрел на небо. — просто я встречал много странных девушек, много замкнутых в себе, но ты… ты слишком странная. Как будто ты не принадлежишь этому миру. Твое место где-то за границей понимания простого человека как я или любого прохожего. Ты свободная, добрая, хрупкая и нежная, но в тоже время ты жестокая такое чувство что ты вполне способна убить человека если этого потребует ситуация. Ты часто погружаешься в свои мечты и порою тебя из них трудно доставать. Ты принимаешь взрослые решения, но по детскому радуешься мелочам. Ты невероятная. — он говорил тихо, но Лизи все слышала. Вокруг не было ни души, лишь птахи порхали над высокими кронами деревьев и распевали свои красивые песни, да мороженщик скучающе сидел за своим прилавком. С концом Валькиных слов поднялся ветер сметающий крохотные песчинки больно бьющие в почти голые ступни Элизабет и развевающий ее длинные шелковистые волосы. В красном свете уже заходящего солнца Лизи походила на Ангела, спустившегося на нашу грешную землю. Легкая и свободная от чужих мнений ей не хватало лишь белоснежных крыльев за спиной для того чтоб вернуться назад на небо, чистым и невинным ангелом. Из-за налетевшего ветра ее сумочка, поставленная рядом, упала и из нее выпал красный конверт. — Ой точно письмо! Я же хотела прочитать его перед кино. — она подняла с заели конверт. — - Что это? — спросил Валек — Это конверт от отца — ответила Лиззи. Она вскрыла конверт и достала плотный сверток бумаги, которая пахла чем-то знакомым и родным, тем чего она никак не могла вспомнить. Развернув листок, она углубилась в чтение ровных строк, выведенных каллиграфическим почерком. «

Здравствуй, дочка. Если ты читаешь это письмо, то твоя мама сдержала данное мне обещание и передала тебе мой подарок на 19-летие. Я знаю, что совершил непоправимую ошибку оставив тебя и маму в твоем младенчестве, но я все же надеюсь, моя дорогая Элизабет, что ты простишь, меня за это. Все то время, что меня не было за тобой приглядывали мои люди и даже сейчас ты находишься под моей опекой. Я очень горд за тебя! За то какой ты стала сильной, с непоколебимой волей, с умением постоять за себя и свои слова. Эти твои качества, как нельзя лучше отражают твой характер, передавшийся тебе от Анны. Знаешь дочка, ты не являешься частью того мира, в котором живешь. Помнишь те сны, которые снились тебе в далеком детстве? Это был тот самый мир, который в тебе сейчас нуждается. И твое время скоро наступит. Остальное я поведаю тебе при нашей личной встрече. Я надеюсь она скоро состоится.

С любовью твой отец лорд ХаусХофер»

— И что там написано? — поинтересовался сидевший рядом парень. Все время пока Лиззи читала он пытался заглянуть в письмо и когда ему удалось ему это сделать он увидел странные сочетания различных закрученных символов. — Разве ты не можешь это прочитать? Ты же знаешь почти все языки мира. В том числе и мертвые. — Лизи сильно удивилась, и по-иному посмотрела на своего друга. — Но такого языка не существует на нашей планете. Кто тебе дал этот конверт? Похоже, что это чья-то глупая шутка. — Мне этот конверт дала мама и на шутку это совсем не похоже. Потому что я понимаю, что здесь написано и вполне спокойно. У Лиззи по спине прошёлся холодок и совсем не от ветра. «"Неужели это правда? Неужели я не из этого мира? Тогда как я сюда попала? И где же тогда мой мир и как в него попасть? Почему тот мир нуждается во мне? И что значит мое время скоро наступит? Так много вопросов и почти нет ответов. Может мама что-то знает? Если знает, расскажет ли? И если расскажет, то почему не сделала этого раньше?» огромная туча вопросов всплывала в ее сознание, и она не могла не за один ухватиться, не на один из них ответить. Она снова погружалась в свой мир, в саму себя. Но толчок в плечо вернул ее к реальности. — Лизи, ты в порядке? — на нее встревоженно смотрело лицо парня, оказавшегося к ней слишком близко. Осмотревшись вокруг, она поняла, что она все еще в том же парке с Вальком. Все так же над их головами пели птицы, всё так же вокруг никого не было и все так же сидел скучающий мороженщик за своим прилавком. Солнце все ближе приближалось к линии горизонта, и друзья решили, что пора расходиться по домам. Валек решил проводить Лизи домой, и пока они шли по мосту ведущему к дому Элизабет, они увидели прекрасную картину. В широкой реке отражался полукруг почти зашедшего солнца. Красные отблески плавали по небольшим волнам, остающимся после лодочек. они остановились посмотреть на эту красоту. Около подъезда они попрощались, валек еще раз поинтересовался все ли с Лизи в порядке, и убедившись, что она себя хорошо чувствует пошел домой. К этому времени занял свое законное место, освещать спящий город, слегка желтоватый диск луны. «Сегодня полнолуние» подумала Лизи и полезла в сумочку за ключами. Она нащупала что-то твердое и маленькое. Точно, подарок Бекки. Она о нем совсем забыла. В бледном сиянии луны она достала маленькую коробочку. Как заворожённая она открыла крышечку и достала тонкое серебристое колечко с маленьким лунным камнем. Она одела на хрупкий пальчик обруч кольца, и выведя руку на свет луны, заметила, что камень будто набирается сил, становится все ярче и в один момент яркая белая вспышка, за которой последовала темнота.