Мелкие истории

В ресторане при гостинице Энджел ожидала заказ и листала какой-то глянцевый дамский журнал. Морган подсел к ней и поинтересовался причиной такой кислой физиономии. Девушка не обратила внимание на его подкол и раздраженно показала разворот. Там красовались мужчины-актеры с обнаженными торсами. Колин взял издание и с интересом начал листать: полжурнала занимали эти фотографии и читательницам предлагали выбрать самого сексуального мужчину. Морган удивленно посмотрел на Энджел: — И чего ты грустишь? — Чего грущу? Я уже почти четыре года работаю с, как минимум, двумя роскошными мужчинами, а в этом журнале их нет! — Роскошные мужчины — это я и Брэдли? — Да. А еще Руперт, Оуэн, Том, Сантьяго. Где ваши фотографии?! — Ну, я не потяну... — Хватит прибедняться! Я видела тебя в одних штанах. Твоим кубикам многие из этих — она ткнула пальчиком в журнал, — позавидуют. Энджел вздохнула и выпила воды. Но не успокоилась, а продолжила полушепотом: — А у Брэдли нет ни одной фотографии с обнаженным торсом! Тут уж удивился Колин: — Как это нет? — А вот так! Только нарезка из фильмов. Из «Льюиса», где он дерется, из нашего «Мерлина», а фотосессий нет! — Ты уверена? — Да я весь Интернет облазила! Даже его поклонниц взбудоражила, но и они не нашли. — А скажи-ка мне, Брэдли Джеймс, — Колин удобно сидел на диване в номере Брэдли и пил чай. — Почему ты обнаженным не фотографируешься? Хорошо, что Брэдли в этот момент отставил чашку, иначе подавился бы. — У меня так плохи дела с популярностью, что уже пора раздеваться? — Нет, там у тебя все нормально. Ты мне скажи, почему имея такой торс с кубиками, ты прячешь его от людей? — Я не прячу, я же хожу иногда полуодетым в «Мерлине». — Но почему не фотографируешься? — Морган протянул ладонь коллеге: — Спорим, что многие фотографы хотели тебя раздеть до косых мышц? Брэдли пожал плечами и отвел глаза. Он сделал вид, что доливает чай. — Плохо играешь. — Серьезно заметил Колин. — За такую игру надо увольнять. — Я не играю. — Пробурчал Брэдли. Он откинулся на спинку кресла и уставился в свою чашку, потом вздохнул и заговорил: — Мне отец запретил. — Прости? — Колин не поверил ушам. — Отцу не нравится моя профессия. Мужчина не должен зарабатывать деньги, изображая из себя шута. Это несолидно, это плохо, даже постыдно. Я сумел каким-то чудом противостоять ему и пойти учиться туда, куда хотел. Он сперва не воспринимал это, но когда понял, что я не шучу, устроил откровенный разговор и взял с меня обещание не сниматься в «порнографии». А «порнография» у моего отца — это любая обнаженка. Даже распущенный узел галстука. — А если бы ты отказался? — Обещал выгнать из дома. Брэдли поставил остывший чай на столик и продолжил: — Первый скандал случился после «Льюиса», где я дерусь с оголенным торсом. Крышу с дома срывало! Я чувствовал себя маленьким мальчиком, который украл соседский велосипед. Он месяц со мной не разговаривал. Потом такая была сексуальная фотография, где рубашка расстегнута до ремня брюк, а за фотку в свитере и гетрах, но без штанов он залепил мне пощечину. Первую в жизни. — И ты не рискуешь? — Я же пообещал ему когда-то. Морган покачал головой: — М-да... Я в спектакле вон голый на сцене был, а родители в третьем ряду сидели. — И что? — Мама плакала, но не от стыда, а оттого, что ей жаль было, как она сказала, этого дурачка, главного героя. Внезапно Колин что-то вспомнил и округлил глаза: — Тебе в конце четвертого сезона ходить в какой-то идиотской одежде, не прикрывающей живот, а в пятом мне попадались сцены, где ты без штанов или со спущенными. — Морган, не добивай меня сразу! Я уже маме рассказал. Может, она что-нибудь придумает. — Брэд! Тебе надо взбунтоваться и сняться в порно! — Ага. — Джеймс кивнул. — Только вместе с тобой. Кстати, а ты почему свои кубики прячешь?