Мелкие истории

Колин не мог смотреть в глаза женщины и беспокойно побегал взглядом по залу, ища, на чем бы остановиться. А вот сидящая напротив эффектная русоволосая дама не отрывала уверенный взгляд от коллеги своего сына. — Понимаете, миссис Джеймс... С ним что-то происходит. Я поэтому и позвонил вам. Понимаете, все считают, что ему сорвало крышу от славы, известности, но я как-то сомневаюсь в этом. — Что он творит? — по-деловому спросила женщина. — Текст почти не учит, огрызается, вчера Кэти нагрубил, она плакала. Энджел к себе даже не подпускает. Та в отчаянии, как им в таком состоянии любовь играть?.. — Давно это с ним? — Неделю. Продюсер уже дергается и едва сдерживается, он... Колин не закончил фразы, потому что рядом оказался Ричард. Он церемонно поцеловал руку женщины и, спросив разрешения, присел за столик. — Простите, что вмешиваюсь, но вы очень вовремя приехали. — Вовремя? — Да. У Брэдли что-то случилось, и никто из нас не может помочь. Поверьте, мы пытались и не один раз. Причем, всеми способами. Если мы бессильны, то это можете сделать только вы. Женщина взглянула на Колина: — А Джорджия? Морган тяжело вздохнул: — Они поскандалили три дня назад, и она улетела в Америку. Женщина недовольно, очень знакомым Колину движением поджала нижнюю губу и задумалась. Потом она пожала плечами: — Он взрослый человек. Уже давно самостоятельный мужчина. Я сама его таким сделала. Как мне сейчас лезть в его душу? В его жизнь... Ричард мягко улыбнулся: — Он боготворит вас, только вам он и расскажет, что происходит. Женщина горько улыбнулась: — Да, конечно, в любом случае, нам надо действовать. Брэдли увидел мать в окно, возле которого стоял уже добрых полчаса, ни о чем не думая, и, соответственно, ничего не делая. Он так обрадовался ее появлению, что даже подпрыгнул на месте и хлопнул в ладоши, как маленький мальчик. Это был очень радостный, приятный сюрприз. Брэдли ни капли не встревожился и даже не подумал о плохом, так как давно привык, что плохие новости мама сообщает немедленно. Если бы что-то случилось, она бы уже раз пять позвонила. С того дня, как ушел отец, все важные вопросы в доме решал Брэдли. Это сейчас он прекрасно понимал, что, конечно же, ничего не решал. В таких случаях, мама смотрела на него заплаканными глазами и говорила: — Грегори, такое случилось, что будем делать? И они все вместе садились за стол в гостиной и обсуждали, что можно сделать. Маленький Брэдли внимательно всех выслушивал, что-то предлагал, а потом, умело ведомый материнской рукой, выдавал путь решения проблемы. И главой дома был именно он, теперь единственный представитель сильного пола в их семье. Именно так его мудрая мать воспитывала в женском коллективе настоящего мужчину. Брэдли усмехнулся своим воспоминаниям и быстро осмотрел свой номер. Тут как всегда был бедлам, но маму этим не удивишь. Он лишь сгреб с постели свое белье, засунул его в корзину для стирки, а потом быстро застелил постель. Актер снова подошел к окну, ожидая стука в дверь или звонка от администратора, но шла минута за минутой, а миссис Джеймс не появлялась. Брэдли даже удивился и решил спуститься вниз, где в зале ресторана он и увидел мать. За стеклянной дверью хорошо было видно, что она о чем-то встревоженно беседует с Колином и Ричардом. Мать хмурилась и прикусывала губу. Лица коллег были озабоченными. Кто-то положил руку на плечо и Брэдли сильно вздрогнул от неожиданности. Маккен по-дружески хлопнул его и прошептал: — Я ничего не говорил, но маму вызвали лечить твою звездную болезнь. Так что держись. Джеймс молча кивнул и, опустив голову, пошел к себе. Он не закрыл дверь на замок и упал в кресло. «Я не могу рассказать ей. Это, наверное, будет очень больно. Пусть уж лучше будет звездная болезнь!» В дверь решительно постучали, Брэдли тяжело уставился на нее и, прошептав: «Прости, ма», крикнул: — Входите! Открыто! После объятий и сперва стандартных фраз и вопросов о здоровье, успехах родных и близких, мать применила запрещенный прием. Она села в уголок дивала и похлопала ладошкой по коленям, сын усмехнулся, бросил свое большое тело на оставшийся простор дивана и положил голову матери на колени. Почувствовав ласковые пальцы в своих волосах, Брэдли закрыл глаза и заурчал. Женщина перебирала светлые волосы сына и медленно рассказывала о дочерях, о племянниках, о бабушке. Поведала о проблемах пожилой соседки, о радости кузена, поступившего в Оксфорд. Расслабив сына, миссис Джеймс поинтересовалась: — А как у тебя работа? Что коллеги? Слава подействовала или все остались прежними? Брэдли понял, что пора, и надул губы, словно обиделся: — Ма, ты не представляешь! Крыши посносило капитально! Колин возомнил себя звездой невероятной, уши раскинул, нос задрал. Поучает на каждом шагу, советы раздает, как умудренная опытом звезда, раздражает до ужаса! А старый Ричард просто проходу никому не дает! Его уже и не спрашивают, а он лезет и лезет со своими поучениями. Относится ко всем, словно он тут, как минимум, Папа Римский. Знаешь,— Брэдли резко сел, повернулся к матери лицом и продолжил: — все словно обезумели! Неужели слава и гонорары такое с людьми делают? — А ты? — тихо спросила мать. — Ма,— Брэдли встал и нервно заходил по номеру,— ты не поверишь, но я единственный, кто пока еще держится! И Джеймс начал, загибая пальцы, рассказывать о странностях и заскоках коллег, мучимых звездной болезнью. От каждого его слова женщина все больше хмурилась, потому что ей было прекрасно понятно, что единственным, охваченным этой противной «хворью», был ее сын. А отвратительней всего было то, что она не знала, как ему помочь, как вернуть своего смешливого и вдумчивого, дурашливого и заботливого, прикалывающегося над всеми и ответственного мальчика. Поток возмущенной речи Брэдли прервал звонок. Молча выслушав человека на том конце, актер наклонился к матери, чмокнул ее в щеку и прошептал: — Извини, ма, я на минутку. Капс требует. У меня есть кофе и твое любимое печенье, а можем потом в ресторане поужинать. Я скоро! Женщина потерла ладонями виски и покачала головой: что же делать? Как его лечить? Из раздумий ее вывели глухие звуки музыки откудато-то с кресла. Она вздрогнула, а потом хлопнула ладонью по дивану: конечно, у ее увлеченного техническими новинками сына не мог быть только один телефон! Она начала перебирать сваленные в кучу на кресле вещи, потом на стуле, пока наконец не нашла тонкий черный телефон. К тому времени он уже замолчал, а под ноги миссис Джеймс упал какой-то конверт. Она подобрала его и снова присела на диван. От почерка на конверте и обратного адреса у женщины на секунду остановилось сердце, а потом забилось вдвое быстрее. Она без сомнений достала из конверта скромную открытку, оказавшуюся приглашением на свадьбу... Немного закружилась голова, что-то зазвенело в ушах, но несколько глубоких вдохов-выдохов вернули прежнее состояние. Она решительно положила открытку обратно в конверт, закопала его в валяющихся вещах и налила себе воды. Она уже поняла, что никакой звездной болезни у сына нет, он просто скрывает от нее такую неприятную правду. А как убедительно играет, мерзавец! Нервно постукивая зубами о край тонкого стакана, миссис Джеймс уже знала, как «излечить» Брэдли. Они сидели в маленьком уютном французском ресторанчике. Брэдли сказал, что недавно нашел его и уже не раз был тут с Джорджией. Наслаждаясь нежным десертом, миссис Джеймс неожиданно стукнула ложечкой по тарелке. — Брэдли, я же забыла тебе рассказать! — О чем? — Я неделю назад весточку от твоего отца получила. — Да ты что? И о чем он пишет? Женщина с улыбкой положила ложечку на пустую тарелочку. — На свадьбу приглашает. — Что? — Не тормози, Грегори! Мой бывший муж, а твой отец наконец-то нашел себе подходящую женщину и приглашает меня на свадьбу. К сожалению, там даже не написано, как зовут невесту. Было бы интересно хоть имя ее узнать. — И что дальше? — осторожно спросил Брэдли,— Ты полетишь? — В Лос-Анджелес? Нет,— мать усмехнулась,— он все эти годы общался только с тобой, Брэдли. Да и кем я буду на этой свадьбе? Абсолютно абсурдная ситуация. Ладно, забудь. Он и тебе, наверное, скоро пришлет. Кстати, Джорджия туда улетела? — Да. Разговор медленно перетек в другую тему, но миссис Джеймс видела, как расслабились плечи сына, как исчезла морщинка меж бровей. Он постепенно выходил из роли избалованного славой привередливого красавца. В день отъезда матери Джеймс никак не мог проводить ее, и эта миссия была поручена Колину. Молодой человек ловко вел машину и улыбался сам себе. — Миссис Джеймс, вы просто волшебница! Как вам удалось? После вашего приезда, на площадку вернулся прежний Брэдли! Никаких закидонов, никакого плохого настроения. Что вы с ним сделали? Надеюсь, не били? — Колин, не оглядываясь, засмеялся. — Била,— кивнула женщина,— каждый день, четко по графику. А если честно, вернула ему душевное равновесие. — А свое не нарушили? — посерьезнел Морган. Миссис Джеймс прислушалась к себе, но боли в душе не было, пустоты не было, все это прошло, все было слишком давно. Она искренне улыбнулась: — Нет, Колин. Со мной тоже все в порядке. Ты звони, если что, хорошо?