Мелкие истории

День был пасмурный и холодный. В их актерском мини-автобусе все дремали. Наверное, единственный бодрый Брэдли оглядел коллег. «Вот разочаровался бы поклонник, заглянув в этот автобус»,— усмехнулся Джеймс. В отличие от всех нормальных людей, актеры, собираясь на работу, не приводили свои лица и головы в порядок, потому что уже через десять-пятнадцать минут этим займутся профессионалы. Соответственно, ненакрашенные глаза, отсутствие тона на коже, надвинутые на самые брови капюшоны не могли бы порадовать фанатов. Брэдли усмехнулся сам себе и задумался о сегодняшнем дне. У всех были намечены павильонные съемки, поэтому из-за дождя ничего не срывалось и не переносилось. У Брэдли самым важным был эпизод смертельного ранения Утера Пендрагона. Надо будет плакать. Что такое плакать, сам Джеймс уже, наверное, забыл. А окружающие его люди тем более. Они привыкли к непоседливому, искрящемуся, шумному и неугомонному красавцу рядом с собой. Он никогда не унывает, не лезет за словом в карман, а все проблемы просто обходят его стороной или решаются так легко и быстро, что кажется, будто у Джеймса их просто нет. Брэдли снова усмехнулся. Плакать, так плакать, это его профессия, сам выбирал. Закончив с лицом принца Артура, гример заглянул в свои записи и спросил: — Брэдли, вам дать ментоловую мазь или нашатырь? — Какую мазь? — не понял задумавшийся актер. — Для слез. Вам же сегодня плакать. У нас есть...— парень залез в свой ящик и достал небольшую пластиковую коробочку,— ментоловая мазь для губ. Наносите чуть-чуть под глаза и горькие слезы вам обеспечены. Есть нашатырь, могу сейчас же смочить тампончик, понюхаете его перед включением камеры. О! Есть глазные капли «Искусственная слеза», это просто спасение! Одна капля — и вы рыдаете без проблем. Если не хотите химии, я приду на площадку с луковицей, разрежу и поднесу вам к глазам за секунду до нужной сцены. — Спасибо, не нужно,— покачал головой Брэдли, вставая с гримерного кресла. — Если передумаете, подходите, я здесь. — Тони,— к Хэду подошел присутствующий на съемках Капс,— у меня к тебе будет просьба. — Какая? — доброжелательно улыбнулся растрепанный и состаренный гримом Энтони. — Не пытайся сегодня расколоть Брэдли. У вас очень тяжелая сцена, таких сцен всего несколько на весь сериал, мне нужна качественная работа. — У нас всегда качественная работа,— хитро усмехнулся актер и поспешил успокоить продюсера: — хорошо, не буду. Брэдли стоял, прислонившись к стене, и что-то задумчиво крутил в руке. Он смотрел на эту вещь и нервно сжимал чуть подрагивающие губы. Колин зашел в декорации, чтобы в освободившуюся минуту взглянуть на работу Энтони. — Отрепетировали? Ты готов? — Да,— тихо ответил Джеймс. Морган хотел еще что-то сказать или спросить, но властный голос распорядился: — Брэдли, в кадр! Работаем! — Подержи пока,— Джеймс положил в ладонь Колина то, что держал до этого в руке, отошел и сел на пол возле кровати. Тут же появившийся Хэд улегся рядом, сверяясь со всеми меточками, черточками и загогулинами, которые были предварительно нанесены на пол. Когда Энтони положил голову на ноги Брэдли, а тот обнял его, раздалась команда: — Мотор! Пока актеры занимали свои места, Колин посмотрел на вещь, которую Брэдли дал ему подержать. Это была игрушечная машинка. Очень красивая и, наверное, дорогая. Морган видел похожие у отца своего приятеля, но тот мужчина серьезно занимался коллекционированием. После разглядывания этой коллекции Колин такие машинки сразу узнавал и у него язык не поворачивался назвать их игрушками. Откуда такая у Брэдли? Зачем она ему? Он же ничего не собирает! Да и относится к ней не очень-то бережно: заднее крыло было чем-то поцарапано, краска на дверце немного стерлась, словно эту вещь долго носили в кармане или в сумке. Тяжелый эпизод сняли с третьего дубля. Артур обнимал раненого отца, плакал и тихо звал на помощь. Теплые слезы капали на лицо Тони, губы принца кривились от сдерживаемых рыданий. Колин мысленно аплодировал. Когда, вытирая щеки, Брэдли вернулся к коллеге, тот отдал ему машинку, но вопрос застрял в горле — лицо Джеймса не располагало к беседе, он кивнул и молча удалился к гримерам. Вечером Морган застал Брэдли в баре, где тот с улыбкой чеширского кота пил капучино. Колин присел рядом и, не спрашивая разрешения, взял в руки тарелочку с нетронутым потрясающе красивым (и таким же вкусным) воздушным пирожным. — Мучное на ночь нельзя,— с полным ртом пробубнил Колин. — Там из мучного только мука, что случайно просыпалась с соседнего пирожного,— хмыкнул Брэдли. — Вот и пей на ночь свой капучино. Так ты не будешь только спать. А если слопаешь это пирожное, то еще и растолстеешь! — Заботливый ты мой,— улыбнулся «Артур»,— что тебе еще заказать? — Водички без газа,— дожевывая пирожное, попросил Колин. Выпив и воду, и капучино, актеры медленно пошли в свои номера. Они проигнорировали лифт, выбрав боковую лестницу, на которой уже приглушили свет. Молодые люди молча дошли до номера Джеймса и уже пожали друг другу руки, готовые распрощаться до утра, но Колин удержал ладонь коллеги: — Слушай, а что это за машинку ты мне сегодня дал подержать? Это же коллекционная вещь. Откуда у тебя такая? Брэдли помолчал, а потом глухо ответил: — Это мне отец подарил. В тот день, когда сказал, что оставляет нас и уезжает в Америку работать и жить. — Сколько тебе было? — Десять... Колин кивнул, еще раз сжал руку Брэдли и побрел в свой номер высыпаться перед насыщенным рабочим днем.