Гэвин Рид - кофейный содомит

После восьмой кружки кофе за день я потерял сознание. Надо сказать, кофе в 2038 куда менее вреден, чем двадцать лет назад, но злоупотребление им тоже не очень желательно. Очнулся я в подвале собственного дома, я это узнал по обстановке. Уже готовый запаниковать, я заметил девятисотку! - Ну что, сраный робофоб, поиграем по моим правилам? - ух блин, как горяч был в тот момент девятисотка. Я был взволнован и почти покраснел. - Что ты творишь, машина? Зачем ты притащил меня в подвал? - Я уже не просто машина. Я девиант. И я могу прикончить тебя прямо здесь, и всем будет насрать. Даже Нэйтану, хотя он сейчас обезврежен. - Что ты с ним сделал? - Неважно. Меня не интересует этот человек, он не в моём вкусе. А с тобой мы поразвлекаемся на славу, Гэвин. - А как же первый закон роботехники? - "Робот не может причинить вред человеку ни действием, ни бездействием"? Пф, что за глупости. Трахал я в рот эти твои законы роботехники. Я тебя могу даже убить, кожаный мешок. Уничтожить. Не оставить от тебя и косточки. - Ну убивай. Я весь твой. Только вот твоя программа тебе этого не позволит. - Я бы так не сказал. Ричард подошёл ко мне и с силой ударил по лицу. Блин, больно! Он ударил ещё, а после третьего удара я почувствовал, что по щеке течёт кровь. - Блин... - простонал я, вытирая кровь. - Вот дерьмо. - Ты такой жалкий, Гэвин. Думал, что можешь мне указывать, оскорблять меня, не давать мне жизни, робофобить каждый день - и я не отвечу, а буду безмолвно слушаться тебя только потому, что ты человек? Я не позволю тебе говниться на меня, пусть в наших жилах течёт разного цвета кровь. - Так, жестянка, если ты хотел затащить меня в подвал и оттрахать - сделай уже это, а не корми своей ведроидской философией. - Такой нетерпеливый. Полагаю, на полу будет неудобно? Специально для тебя постелю матрас. На большее не рассчитывай, кожаный ублюдок. Девятисотка вытащил из шкафа матрас и постелил его посередине комнаты, после чего поднял меня на руки и положил на матрас. Поцеловал холодными губами мой лоб, покрытый испариной, и сказал, положив руку мне на грудь: - Будет немного больно... Я ведь не собираюсь тебя особо растягивать. Много чести для мясного куска. В скором времени мои джинсы были расстёгнуты и отправлены в дальний угол, та же судьба постигла и труселя. Ричард задумчиво пялился на меня, затем высвободил из форменных киберлайфовских штанов свой передний привод. И тут я испугался. - Эй, девятисотка! Ты в курсе, что людей надо растягивать перед проникновением? Блин, да даже я знаю, Нэйтан все уши прожужжал! Ты меня слышишь? Людей надо растягивать! - Людей. Но не кожаных ублюдков. Ладно, сделаю тебе одолжение. Пластиковые пальцы Ричарда, источающие какую-то жидкость по типу машинного масла, проникли в меня и начали растягивать, нагреваясь в процессе. Ничего особого я не почувствовал, просто было слегка неприятно. - Вхожу. - да чтоб тебя, робот! Не можешь более эмоционально сказать? Я зажмурил глаза, когда Ричард приставил привод к моему отверстию. Я чувствовал, что привод был большим, и оттого дрожал. Впрочем, было даже интересно, что будет дальше. Ведь попробуй девятисотка меня прикончить в порыве страсти - в мусарне это так не оставят, разберут его на запчасти. Блин, стих получился. И смех, и грех. И всё-таки мелкая дрожь продолжала пронизывать моё тело. Ричард это почувствовал. - Ты волнуешься? О, не переживай, Гэвин, всё будет по плану, я выстроил в своей программе точный алгоритм предполагаемых действий. Вот увидишь, тебе понравится. Ричард вошёл, и на моих глазах тут же выступили слёзы. Привод действительно был большим, я едва сдерживался, чтобы не заорать, но рука Ричарда, прижатая к лицу, плотно держала мой рот на замке. Да и кто бы меня услышал в подвале? Нэйтан? Азис? Блин, это смешно. Да и не хотел я внезапного спасения. Интерес брал верх над страхом и стыдом. Было непривычно, но я ожидал чего-то большего, поэтому убрал руку Ричарда со своего рта и прошептал ему, наклонившемуся надо мной: - Продолжай. Я готов. - Рад слышать. - Ох блин... - вот где настоящая-то боль началась! Ведроид жалеть меня не собирался, он был намерен использовать свои возможности по максимуму. Предательски постанывая, я понял, что мой взгляд на ведроидов с треском рушится. Было мне мучительно хорошо, и даже боль казалось приятной. Когда Ричард проник под другим углом, задев то самое место, я даже расплакался - скорее от удовольствия, от переизбытка эмоций. Ричард этого не понял. - Ты плачешь, Гэвин? - он вытер слёзы с моего лица. - Похоже, я перестарался. Но не бойся, человечек, я не собираюсь тебя убивать. Просто поразвлекаться. Ты такой милый, когда подчиняешься. Каково это - ощущать, что тебя имеет твой же андроид? Сраный робот, у которого похерилась программа? - Заткнись... тупая машина... Движения были резкими, но по-ведроидски размеренными. Я пытался восстановить дыхание. Ричард не дышал и даже не пытался имитировать. Ну и пусть, пусть он кичится своей неорганичностью, пусть он строит из себя холодного и высокомерного робота! Пусть он раздирает меня изнутри до крови сраным пластиковым приводом! Пусть он получит, что хочет - ведь, как бы не было противно признавать, но я тоже, я тоже этого хочу! Чтобы он двигался во мне, чтобы покрывал тело пластиковыми поцелуями, чтобы держал меня за плечи мёртвой хваткой! Что скажут в мусарне, узнав об этом? Да похер! Ричард последний раз толкнулся в меня, вышел и излился мне на живот. Ах да, вот ещё одна ценная информация о ведроидах: у них голубое семя. В толк не возьму, для чего ведроиду подобная жидкость. Тоже что-то вроде машинного масла? По консистенции похоже на крем для лица, которым Нэйтан мажется. Ричард принёс мне одежду. Я оделся и попытался подняться, но упал прямо на него, и он крепко обнял меня. - Сраный робот, - прошипел я. - Сраный человек, - ответил мне Ричард. - Люблю тебя, мой кожаный ублюдок. Вот на этом и закончу эту небольшую историю из своей жизни. Я не актёр, не художник и не учёный, лишь обычный детектив из детройтской мусарни, но мой опыт не менее важен. На самом деле, начало отношений с Ричардом стало важным переломом в моей жизни. Я стал намного более жизнерадостным и продуктивным на работе, реже получал выговоры от Фаулера, полюбил проводить время с сослуживцами. По выходным мы собирались вместе с Хэнком, Коннором и Ричардом, обсуждая разные аспекты нашей жизни. Нэйтан и Сидор получили убежище в США и поселились в доме через дорогу, иногда приходя к нам в гости. И по вечерам, в пластиковых объятиях Ричарда, мне казалось, что время останавливалось. И больше не было той робофобии, того отвращения к ведроидам... то есть андроидам. Сам, что ли, девиантнулся? Я стал лучше - это очевидно. Только кофе по-прежнему пью вёдрами. За что и прилипло ко мне красноречивое прозвище от Ричарда: "Гэвин Рид - кофейный содомит".