Сумасшествие

Болит... И не имея ран особых, крови, Ты извиваешься, цепляясь в простыню. Так страшно... Снова приступ боли, Внутри кричит, ни звука в пустоту. Ладоней дрожь не объяснить особо, И беглый взгляд, истерику, слезу, А общество вокруг с усмешкой, злобно, Все говорит:"Молчи, ты мал для дум". И не поймет никто, да это и не нужно, Тебе бы спрятаться, от света, в темноту, Там приступ сходит, становится лишь грустно, И ты теряешь все, не веришь никому. И пара дней для ровного дыханья, Ну а потом опять - крик боли в тишине... Собьется ритм сердца, снова станет Стучать по ребрам, венам и в виске... Неаккуратное то слово, равнодушье, Что побудило приступ стартовать? Ты не ответишь, снова лишь удушье, Но ты не дашь ту боль всем показать. Потому что люди не помогут, Они не штопают те раны в глубине, Они залечат сердце, разум смогут, Но врач бессилен, чтоб помочь душе. И лекарь здесь единственное - время, Оно хоть лечит, пусть и кое-как, Заштопанные раны рвутся, когда племя Вам снова скажет: "Вы большой дурак". И с этой болью лишь идти по жизни, И извиваться в мокрой простыне, Ты не умрешь, и сердце не остынет, Но боль поселится в душевной глубине.