Ты помнишь?

Ты помнишь, как мы познакомились? Конечно помнишь! Мы ведь часто вспоминали нашу жизнь, отдыхая после крышесносного секса, или просто гуляя по городу. В тот день, когда впервые тебя увидел, нам было по пять лет. Это было шестого мая, мамин день рождения. В этот день случилось много прекрасного. Приехали родственники, дарили подарки, вернулся папа из длительной командировки. Он подарил мне вертолёт и танк на радиоуправлении! Я тебе никогда не говорил, но танк мне понравился больше. Собираясь во двор, запускать вертолет, зачем-то взял с собой и танк. Так он мне понравился, что расставаться с новой игрушкой не было никакого желания. Я радостно бежал за папой вприпрыжку, не замечая ничего вокруг. Лишь услышав жалобные всхлипы и тихие подвывания, стал глазами искать источник этих звуков, и нашёл тебя, сидящего под деревом. Ты знаешь, наверное, уже тогда произошел этот перелом во мне, когда подошёл и спросил: "Почему ты плачешь?". Заглянул в твои бездонные, грустные глаза и пропал. Ты плакал из-за разбитой машинки и боялся идти домой. Сказал, что мама тебя убьёт. Честно, испугался тогда не на шутку, реально представив, что тебя убивают. Папа очень удивился, когда я заявил, что подарил танк, ведь тебе он был нужнее. А ты поцеловал меня в щёчку. Именно этот день стал началом нашей дружбы. Мы были вместе всё наше босоногое детство. Никто из нас не понимал, как это, быть врозь? Ты помнишь, когда нам было по восемь, тебя отвезли в деревню к бабушке на всё лето? А через месяц моя взволнованная мама звонила твоим родителям, просила привезти тебя хоть на недельку. Я тогда весь месяц не ел почти и никуда не выходил. Даже врача вызывали. С тех пор мы даже к твоей бабушке ездили вместе, ведь ты тоже тогда ничего не ел… На самом деле тогда я почему-то испугался, что ты меня бросил. А когда мне было тринадцать, я ушёл из дома. Родители всё поняли, они хотели нас разлучить. Я прожил у тебя две недели. И это было самое прекрасное время. Твоя мама думала, что я просто поругался со своими, пока моя мама не объяснила ей всю суть. Никогда не забуду тот вечер, когда они с папой пришли к вам домой поговорить. Твои, оказывается, тоже обо всём догадались, просто не хотели этого признать. Печальные лица родителей, грусть и разочарование в их глазах невозможно забыть. Тяжёлый разговор на повышенных тонах затянулся надолго. Под утро мамы рыдали, хороня мечты о внуках, а папы махнули рукой. Взяли с нас обещание не афишировать наши отношения, не торопить события и получить хорошее образование. Не представляю, каких трудов родителям стоило принять нас такими. А ты представляешь? Все стало намного проще, когда мы поступили в другом городе. Это сейчас понимаю, что нас с тобой отправили подальше. Подальше от того позора, что свалился на наши семьи, ведь в провинциальном городке трудно утаить хоть что-то. Ну и ладно. Зато вместе, ведь так? Мы никогда не говорили о чувствах, о любви. Просто были друг у друга. Просто знали, что мы друг у друга есть. Ты знаешь, как больно терять часть себя? В тот день я подумал, что если бы мне оторвали руку, было бы не так больно. Я помню его, как будто это было вчера, представляешь? Когда ты задал тот роковой вопрос, я даже подумать не мог, что ты способен на это. Если бы я только знал! Мы лежали на кровати, дыхание только стало приходить в норму, и мы потные и счастливые лениво перекидывались ничего не значащими фразами, и тут… — Ты никогда не думал, каково это, целовать девчонку? — Спросил лениво, и я, не почувствовав подвоха, ответил. — Не знаю, мне кажется, нет разницы. — Есть. Разница есть. — Послышалось сонное бормотание. Через мгновение ты сладко сопел, доверчиво прижавшись к моему боку. На утро мы оба сделали вид, что ничего не изменилось. Нам так было проще. Ведь мы оба боялись этого разговора! Ты помнишь? Ведь именно тогда всё изменилось. Мы стали говорить о чувствах, о любви и нежности. Я всегда любил ласкать тебя по утрам, будить невесомыми поцелуями, слушать благодарные стоны, смотреть, как твои глаза горят желанием, а губы беззвучно шепчут «люблю». Теперь к поцелуям добавились слова. О том, как мы дороги друг другу. О том, как нам хорошо вместе. Но тот день, тот долбаный день! Реально казалось, что мне вспороли брюхо и вывернули наизнанку. Буквально чувствовал, как моё сердце разрывается на кусочки. Совершенно случайно открыл твою переписку. Ты часто забывал выйти из ВК, но я никогда не читал сообщения. Тогда как будто что-то потянуло, и я ткнул наугад. И угадал. Ты спал с ней. Как истинный мазохист, пролистал ваш диалог в самое начало, пытаясь понять, сколько раз и как давно. Вчитывался в каждое слово, будто пытался переубедить самого себя, что это не то, чем кажется. До сих пор перед глазами её сиськи в кружевном лифчике. Твой голый торс, который я знаю до миллиметра. «Тебе понравилось, лапусик?», «Как твой цербер тебя отпустил-то?», «Я же говорила, ты не гей!», «Чмаффки» и прочая хренотень от неё. «Ты была шикарна, детка», «Вряд ли мы повторим, но это было супер» и всё в таком духе от тебя. В тот день меня как будто вываляли в грязи, вырвали с корнем мою любовь и искупали в выгребной яме реальности. Цербер. Вот значит кто я. И это было не ножом в спину. Ты вскрыл мне грудину, вынул сердце и растоптал его к чёртовой матери! Больно. Чертовски больно. Не знаю, сколько часов так просидел, пока ты не нашёл меня сидящим за компом. Ты потом говорил, как перепугался, потому что я несколько минут вообще не реагировал. Помню только то, что очнулся, когда ты начал с силой тормошить меня. Испугался, что моя голова отвалится. Так ты меня тряс. Не помню, что ты мне говорил тогда, что кричал. В памяти о том дне у меня осталась только боль. Невыносимая. И истерика. Ведь, когда прошел мой ступор, я начал смеяться. Сильно, громко. Оказалось, всё это время я жил в своих мечтах. Как теперь верить тебе, я не знал. — Ну как оно? Ты проверил? — Ты отвёл взгляд. — Неужели поцелуя было недостаточно? Ну и как это? Почувствовал разницу? — Не добился от тебя никакого ответа. Так и просидели мы с тобой, глядя друг на друга, до вечера. В моей голове тогда роилась тысяча мыслей. Я совершенно не мог представить, что ко мне может прикоснуться кто-то другой. От одной мысли, что меня трогаешь не ты, становилось до того мерзко, что скорее отгонял их от себя. Как же ты решился на это, малыш? Неужели было настолько любопытно, что ты решил рискнуть всем? Предать нас ради эксперимента. Надеюсь, он был удачным. Ты помнишь, что чувствовал, когда понял, что я ухожу навсегда? И я не помню. Просто бездумно кидал свои вещи в сумку, а ты молча смотрел на меня глазами, полными слез. Тоже не верил, что я уйду? Наверное, я тогда не верил, что это возможно. Жить без части себя. Но я старался. Правда хотел начать жить заново! Каждое долбанное утро этого месяца понимая, что это не моя жизнь. Это не моё, все вокруг! Даже тебе позвонить хотел в первый день. Но идиотская гордость мне этого не позволила. Пока я упивался собственной обидой, ты тихонько умирал от тоски в одиночестве. Сейчас понимаю, как многого можно было избежать, если бы я тогда решился! Переступи я тогда через свою гордость, сейчас мы были бы счастливы. Наверное. Но решился я гораздо позже. Клянусь, в тот день ехал к тебе мириться. Мимо проплывали дома, дорога стелилась перед машиной. Все мысли были заняты тобой одним. В моих мечтах мы уже перешли от страстных поцелуев к нежному, примирительному сексу. Предвкушающая улыбка не сходила с лица, а сердце щемило от радости предстоящей встречи, когда мне позвонила твоя мама. И мой мир рухнул. Я буквально слышал, как он трещит по швам, разваливаясь на кусочки. Как сквозь вату слышал её слова. Не веря своим ушам, просил повторить её снова и снова. И она повторяла. Или это повторялось в моей голове, я не знаю. Помню только как вцепился в руль, пытаясь удержать себя на грани. Ты выпрыгнул из окна. И оставил мне записку. Нет, не так. Ты оставил целую тетрадь, где было только два слова: «Люблю. Прости.» Припарковался на обочине, пытаясь осмыслить всё, что сейчас услышал. Она говорила и говорила. Из её сбивчивой речи удалось разобрать только адрес больницы, куда я и рванул, резко срываясь с места. Как доехал — не помню. Вообще мало что помню теперь, кроме времени, проведённого с тобой. Никогда не забуду глаза твоей матери, смотрящие на меня с укоризной и мольбой. С того дня, когда мой мир рухнул, прошёл месяц. А я и не заметил. Ты знаешь, сколько раз я хотел сдаться? Триста шестьдесят четыре раза. Прикинь? Но именно сегодня утром решил, что я буду жить. И ты будешь жить. Обязательно будешь. Неделю назад нам предложили отключить тебя от аппарата. Врачи быстро поняли, что если они это сделают, хоронить нас будут вместе. Больше нам не предлагали. Ты знаешь, каково это, терять часть себя? Я знаю. Это чертовски больно. Весь месяц мне снились кошмары. В этих снах я бежал по темному тоннелю, в груди у меня была сквозная дыра, которая нереально болела и кровоточила. А в конце тоннеля, там, где начинался свет — обязательно стоял ты. Но чем быстрее я бежал, тем сильнее ты отдалялся, а дыра в моей груди становилась всё больше. Мне казалось, что этот кошмар никогда не закончится. Я так виноват перед тобой! Мне столько надо тебе сказать. Не умирай, пожалуйста, я ведь так тебя люблю. И я верю, слышишь? Верю! Что настанет опять такое утро, когда ты будешь просыпаться в моих объятиях и тихо шептать «люблю». Вместо эпилога. — Привет! Сегодня отличная погода, не правда ли? — Это вместо приветствия, но ты уже привык, — Просыпайся, солнышко! — Нежно глажу тебя по щёчке. Ты не просыпаешься, и я уже привык. — Сегодня мы с тобой едем в Париж. — Я каждый день читаю тебе путеводитель по Европе, представляя, как мы гуляем там с тобой держась за руки. Психологи говорят, это помогает. И я читаю тебе, читаю. О том, что мы видим вокруг, забравшись на Эйфелеву башню, как чувствуем свежий ветерок, гуляя по Елисейским полям. Клянусь тебе, что мы туда поедем, если ты откроешь глаза. Ты знаешь, что чувствует человек, когда у него разом закончился кислород, и нет возможности сделать вдоха? Когда у тебя внутри разгорается личное маленькое солнышко и все бабочки мира поселились в твоем животе? Я знаю. Я испытал это тогда, когда ты открыл глаза и улыбнулся мне. Я люблю тебя. И ты будешь жить. В этом никогда не сомневался. Прошло полгода с того момента, как ты открыл глаза. Ты помнишь этот период? Я — нет. Он слился для меня в череду бесконечных обследований, анализов и операций. А ещё я запомнил твои глаза, смотрящие на меня с мольбой. Тебе было страшно, я знаю. Мне тоже было страшно, но ты никогда не узнаешь об этом. Я боялся, больше всего на свете боялся, что ты не вспомнишь меня, когда проснешься. Но уже тогда решил, что если это случится, влюблю тебя заново. А ты взял и вспомнил меня в самую первую секунду. Увидев счастье, искрящееся в твоих глазах, стал прыгать по палате как ребенок, пока меня не выгнали врачи. А дальше… Мы плакали вместе, и радовались твоим успехам тоже вместе. Как и тогда, в нашем счастливом времени. Но сегодня я забираю тебя домой. Чтобы наутро разбудить тебя лаской, невесомыми поцелуями и слышать твои тихие «люблю»…