He Climbed Through the Open Sky

— Неплохо. Акутагава посмотрел на него:  — Что?  — Ты быстро продвинулся. Неплохо, — уточнил Дазай. Акутагава всё ещё смотрел на него. Дазай никогда не хвалил его так. Никогда. Это было какое-то испытание? Если так, он не имел ни малейшего понятия, что должен был ответить. Пытаясь выбрать самый безопасный вариант, Акутагава предпочёл молчать, изучая Дазая взглядом, отыскивая любую подсказку о том, что ему теперь делать. Дазай вздохнул и бросил ему бутылку воды:  — Лови. У тебя перерыв; мне надо кое о чём позаботиться. Акутагава удивлённо моргнул. Дазай вёл себя всё страннее и страннее. Они тренировались только два часа. Обычно Дазай не давал ему продыху, пока тренировка не длилась хотя бы три. И он никогда бы не дал ему воды. Ему всегда приходилось использовать устаревший торговый автомат внизу, в коридоре, потому что питьевые фонтаны не были даже близко достаточно гигиеничными, чтобы быть безопасными. «Это должен быть тест», — решил Акутагава, наблюдая, как Дазай поворачивается и покидает комнату. Он повертел бутылку воды в руке, вглядываясь в прозрачный пластик. Может, в жидкости были наркотики или яд? Крышку ещё не откручивали, и он не видел ничего опасного, но это не исключало подобной возможности. Во всяком случае, немного параноии никогда не вредило. Ему в голову пришла мысль, что яд мог быть не в воде, а на горлышке бутылки. Акутагава всмотрелся, пытаясь понять, есть ли хоть что-то на пластике, но в тусклом свете разглядеть ничего не мог. У него было пятнадцать минут, что означало, что ему лучше потратить время, просто взяв бутылку из автомата, сэкономив больше сил на оставшийся день. На всякий случай Акутагава кинул бутылку в пасть Расёмону, потом поднялся на ноги и пошёл по коридору. «Если это было испытание, — подумал Акутагава, с помощью Расёмона вытаскивая из автомата воду, — то в чём его смысл?»

***

15:29 Одасаку, ты мной гордишься? * /Отправлено изображение: удивлённый Акутагава держит бутылку воды/ 15:31 Хорошая работа 15:31Смотрю, ты прислушался к моему совету 15:32:3 15:35! Нееет, Одасаку, он мне не доверяет DХ /Отправлено видео: Акутагава идёт по коридору, Расёмон со слышимым хрустом пережёвывает пластик. Он останавливается у старого торгового автомата и использует Расёмон, чтобы дотянутся через стекло, достаёт бутылку и берёт её в руку. Потом он оборачивается и отправляется обратно в тренировочный зал, открывая на ходу новую бутылку/ 15:37… 15:37Какую вещь ты давал ему последней? 15:38 эээ… я не помню. 15:38 думаю, бомбу? Проверить прочность Расёмона, как щита 15:38 Она не очень. Ему надо поработать над защитой 15:40 Ясно 15:40 Это всё объясняет 15:41 Просто дай ему время 15:41:(Одасаку, что я делаю не так? 15:45 Одасаку? 15:46 Удачи. Просто пытайся 15:46 Это бесполезно! 15:46 Извини, это лучший совет, который я могу дать. 15:47…ок. Я вернусь на тренировку. 15:47 Встретимся после работы? 15:48 Конечно

***

Что-то шло не так. Если говорить конкретно, что-то было не так с Дазаем, и это бесило Акутагаву. Дазай был не здесь. Совсем. Бывали моменты, когда Акутагава замечал, что Дазай просто смотрит в пустоту, ничего не видя, а губы его сжимались в бледную полоску. Он не утрачивал бдительности, не до конца, но бывали моменты, когда она снижалась. Акутагава замечал человека, которым тот на самом деле был, а не ту личность, которую Дазай обычно показывал Портовой мафии. Это было проблемой, а хуже всего было то, что сам Дазай ничего не замечал.  — Эй, Акутагава. Акутагава поднял глаза, Расёмон превратился обратно в плащ:  — Да? Дазай, покачивая на весу ногой, второе колено прижал к груди. Одной рукой он опёрся на колено, другой, поддерживая баланс, он опирался, откидываясь назад.Он казался совершенно расслабленным, несмотря на высоту стены, на которой сидел, не менее десяти футов**.  — Ты счастлив тут? В мафии? Ошарашенный Акутагава только удивлённо моргнул. Был ли определённый ответ, который Дазай желал услышать? Он был заместителем Мори, поэтому, возможно, хотел убедиться в лояльности Акутагавы.  — Да, — ответил он нейтрально-вежливым тоном, хоть и нагло солгав. У него была цель, правда, и он был более или менее доволен, но… это не приравнивалось к счастью. На самом деле нет. Был ли он счастлив или нет, это не имело никакого значения. Он не за тем присоединился к мафии: у него была цель. Дазай хмыкнул в знак одобрения, но больше ничего не ответил.  — Ну, — сказал он после минутного молчания, — мы, наверное, должны избавиться от этих тел, а? — пальцы его буквально летали около экрана телефона, видимо, набирая приказы для команды зачистки. — Пошли, день ещё не закончился, — добавил он и спрыгнул со стены, используя мусорный бак, как ступеньку. Сунув руки в карманы, Дазай вышел из переулка, Акутагаве и оставалось только, что следовать за ним. Разговора о счастье подчинённого он больше не заводил. У Акутагавы к этому моменты появилось слишком много подозрений. «Что-то, — решил он, — определённо происходит».

***

 — Ты должен больше заботиться о своём здоровье, — пробормотала Гин со слабым неодобрением. Она протянула ему очки, которые, он мог поклясться, не могли быть обнаружены, если только она выкопала их из глубин заклинившего ящика. Акутагава удивлённо хмыкнул:  — У меня контактные линзы.  — В целом очки более полезны для глаз, — возразила Гин, — и их можно носить более длительные периоды времени. Акутагава склонил голову, уступая. Сверху ровно горели лампочки, тёплый жёлтый свет бросал угловатые тени на страницы его книги. Гин со вздохом села рядом, расслаблено откидываясь на подушку. Её волосы отрасли, он заметил. Вероятно, скоро она их отрежет. Если на то пошло, ему тоже следовало об этом подумать. ОН должен об этом позаботиться прежде, чем это начнёт мешаться ему во время боя. Гин вытащила телефон:  — Нам надо пополнить запасы, — сказала она, прокручивая на экране длинный список дел. — Мой точильный камень изнашивается, а один из ножей треснул сегодня. На этих словах Акутагава оторвался от книги, потянулся за плащом и вытащил длинный мешочек:  — Вот. Забрал их сегодня. В мешочке что-то металлически забряцало, когда Гин опустила его на стол и открыла.  — Очень вовремя. Спасибо, — сказала она, приятно удивившись, и вытащила несколько образцов лёгкого холодного оружия. — О, этот симпатичный. Она вытащила кинжал и пробежалась пальцами по лезвию:  — Немецкая работа. Интересный.  — Наёмники, — пояснил мягко Акутагава. — Не очень хороши, но их работодатель был богат. Мне разрешили выбрать то, что я хотел, из их снаряжения, до того, как остальных доработали, — он поправил очки и оглянулся, перелистывая страницу. Гин хмыкнула в знак признательности. Это было нередким случаем — обмен между братом и сестрой. Акутагава часто приносил мелочи со своей работы, отдавая их ей, если полагал, что ей они могут быть полезны. Почти как кот, приносящий с улицы трофеи в виде мёртвых животных, чтобы похвастаться. Это означало, что они сэкономили деньги на вооружении, и это был их ритуал, которому они следовали ещё будучи маленькими детьми, живущими на улице. Единственное отличие заключалась в том, что место ржавых карманных ножей и переключателей заняли высококачественная сталь и огнестрельное оружие. Между ними воцарилась комфортная тишина. Акутагава прочёл главу книги, Гин перебрала оружие из мешка. Тускло горела старая лампа. А потом кто-то постучал в дверь. И брат, и сестра пришли в движение. В коридоре раздался ещё один стук.  — Я открою, — вздохнул Акутагава, поднимаясь на ноги. Гин спешно убрала оружие, какое-то повесив на себя, а другое вернув обратно в мешок. Она убрала волосы назад, пожертвовала маской в пользу того, чтобы надеть остальное своё снаряжение, и последовала за братом к двери. Когда та открылась, однако, там был совсем не тот, кого они ожидали.  — Привет, — бесхитростно пропел Дазай. — Извиняюсь перед обоими, что так поздно, но у меня есть очень важный вопрос. Оба посмотрели на него. Через некоторое время Акутагава медленно, осторожно кивнул. Взгляд Дазай стал острым, тон стал серьёзным, а фамильярность испарилась:  — Я ухожу из Портовой мафии. Вы пойдёте со мной? «… он действительно сказал это?» Гин и Акутагава одновременно моргнули, их широко расширенные глаза свидетельствовали об огромном шоке.  — Что? — полузадушенным тоном спросил Акутагава. Дазай засунул руки в карманы:  — Я ухожу, — повторил он, — и я хотел бы, чтобы вы пошли со мной. У вас, — он посмотрел на часы, — полчаса, чтобы принять решение и собраться. В это время, — сказал он с невинной улыбкой, — могу я зайти? Тут очень холодно. Они отступили, открыв дверь, впуская Дазая внутрь. Дазай сбросил ботинки и устремился внутрь так, словно это была его квартира — честно говоря, это не было абсолютно неверным, так как он был тем человеком, который помог им стать теми, кем они были, в первую очередь. По обоюдному согласию Гин и Рюноске оставили его на произвол судьбы (Акутагава не был уверен, что именно делал Дазай, пока сновал около их холодильника, но не думал, что захочет это знать) и отступили в спальню Акутагавы, чтобы обсудить происходящее.  — Он серьёзно? — тихо спросила Гин, скрестив руки. Акутагава нахмурился:  — Кажется, да, — ответил он, прокручивая в голове слова Дазая. — Признаю, это многое бы объяснило в его недавнем поведении.  — Таким образом, он вёл себя странно не без причины, — размышляла Гин. — Просто не по одной из тех, о которых мы думали, — она поморщила лоб. — Хотя ты уже определился с ответом, не так ли? Ты хочешь пойти за ним. Плащ Акутагавы, который слегка колыхался, плескаясь волнами около подола, подсказал Гин, что она попала в цель:  — Как ты…? Гин вздохнула:  — Ты всегда был предан людям, а не местам или группам, — губы её сжались. — Что, я полагаю, означает, что нам лучше начать собираться. Она прошла мимо Акутагавы в свою комнату и, надев запасную маску, начала бросать вещи во вместительную сумку. Акутагава остался смотреть на неё, немного смущённый. Он не понимал, как Гин может так хорошо его читать. Их решение, очевидно, было принято, и, хотя у него было отнюдь не много вещей, некоторые он предпочитал не забывать. А теперь: куда он положил лекарства.?

***

Первой фразой, которую Накаджима Атсуши сказал Акутагаве Рюноске, была:  — Привет, я Накаджима Атсуши, приятно познакомиться. Первым, что младшие товарищи Накаджимы сказали Акутагаве, стало:  — Ты в порядке? Ты выглядишь как вампир. Одасаку говорил, что быть слишком бледным — не полезно, это означает, что ты получаешь недостаточно солнечного света. Ты такой тощий. Ты ешь? Что с твоими волосами? Рюноске моргнул. Гин испустила смешок. Дазай сдавленно хмыкнул, но звук вышел близким к смеху. Атсуши уныло что-то просипел. Одасаку тяжело вздохнул:  — Дети, что я говорил о приветствии чужих людей? Они посмотрели вниз, пристыженные.  — Всегда быть вежливыми, — сказал один из них, носящий кепку козырьком назад. — Извини. Одасаку кивнул в сторону Акутагавы:  — Не извиняйся передо мной. Дети повернулись лицом к Акутагаве, который смотрел на них, разрываясь между внутренними досадой и беспокойством.  — Прости, — хором сказали они. Немного подталкиваемые Одасаку (и это не было поворотом, который удивил бы Акутагаву: таинственный друг Дазая имел детей), они представились.  — Я Косуке, — мальчик в оранжевом жилете.  — А я Юи, — сказал тот, что носил бейсболку.  — Синдзи, — тот, что прятал взгляд за каштановыми волосами.  — Я Катсуми, — в кривой ухмылке была видна дыра от выпавшего зуба.  — Меня зовут Сакура, — девочка с двумя хвостиками и плюшевым медведем.  — Очень приятно с вами познакомиться, — с различными оттенками энтузиазма в голосе сказали они. С напускным спокойствием Акутагава повернулся к Дазаю:  — Что это. Дазай склонил голову с невинной улыбкой:  — О, я разве не сказал тебе, что собираюсь следовать за Одасаку и, конечно, он не может оставить своих драгоценных детей. Не волнуйся: мы останемся в этом безопасном доме всего на несколько недель. Я уверен, что будет здорово, нет? Акутагава закрыл глаза и помолился за здравомыслие.

***

20:14 Одасаку 20:14 Одасаку, помоги 20:15 Ты мне срочно нужен 20:15 Что такое? 20:15 я не знаю, что делать 20:15 Сакура хочет постричь мне волосы 20:16 Потому что Гин постригла их ей 20:16 Я сказал нет и она выглядит, будто расплачется 20:16 Одасаку, мне жаль, пожалуйста, приди, спаси меня 20:17 Я почти вернулся, просто подожди несколько минут 20:17 Стой, у неё тихий час, почему она до сих по не спит? 20:19 Она сказала, что ещё не устала 20:19 Кроме того, ещё не так поздно 20:19 Дазай, ей четыре 20:19 И? 20:19 Она скоро устанет. Пожалуйста, уложи её и остальных детей в постель. Атсуши может помочь. 20:20 Окей 20:25 О НЕТ 20:25 САКУРА СТОЙ 20:25 Что случилось? 20:25 Она оставила мои волосы и хочет теперь постричь Акутагаву 20:25 ГДЕ ОНА ВЗЯЛА НОЖНИЦЫ 20:25 КАК ОНА УЖЕ ТАК БЛИЗКО 20:25 МНЕ ПОРА ПОКА

***

 — Угх, — Дазай упал лицом в столешницу. — Это был самый ужасный опыт в моей жизни. Одасаку поставил чашку чая на угол стола и вытащил стоящий рядом стул:  — Я же сказал тебе следить за ними, — мягко сказал он. — Дети удивительно бесстрашны в отношении странных вещей. Дазай застонал, но звуки заглушило дерево:  — Я думал, Акутагава атакует её, когда он проснулся и увидел рядом со своим лицом ножницы. Одасаку сел и поморщился:  — Я ещё раз поговорю с детьми о безопасности и о том, что надо просить разрешения, прежде, чем что-то делать. Это… было слишком близко.  — Без шуток, — Дазай залпом выпил чай, будто бы это был шот. — Они все сейчас уснули?  — Да, — подтвердил Одасаку. Думаю, Атсуши разговаривает с Гин. Акутагава читает. Дазай уставился на свою пустую чашку, затем на наполовину наполненный чайник:  — О чём они говорят? Одасаку кивнул в направлении спальни:  — О слежке за детьми. Дазай налил себе ещё одну чашку. Он предпочёл бы кофе, но у нищих выбора не было:  — Почему? — Одасаку пожал плечами, положил локти на стол:  — Так или иначе мы живём вместе ещё несколько недель, — отметил он. — Возможно, это было бы хороший идеей: всем научиться обращаться с детьми, хотя бы потому, что они будут путаться под ногами большую часть времени. Лицо Дазая преувеличенно скривилось:  — Фу, воспитание детей. Ещё раз, почему я согласился следовать за тобой?  — По крайней мере, ты нравишься детям, — с легкой усмешкой отметил Одасаку. — Всё могло быть хуже. Дазай снова застонал, сжав чашку чая в ладонях:  — Это действительно хорошо? Они хотят… хотят поиграть со мной, — он казался озадаченным самой идеей. Одасаку спрятал улыбку за краем чашки:  — Будь благодарен, что у нас нет блёсток. Косуке однажды достал немного для арт-проекта. Я не думаю, что мы когда-то бы смогли очистить от них ковёр. Нахмурив брови, обдумывая это всё, Дазай в ужасе содрогнулся:  — По крайней мере, это так, — он замолчал, чтобы снова опрокинуть в себя чай, уже во второй раз. — Дети всегда такие? Гиперактивные и… шумные? Одасаку задумался на минутку, рассматривая вопрос:  — Зависит от ребёнка. Синдзи всегда довольно тихий; дай ему несколько книг и он будет читать часами. Юи довольно хорошо себя ведёт, но иногда у него проблемы с Катсуми, который тут самый энергичный. Сакура тоже довольно тиха, но у неё бывают проблески озорства, а Косуке — их заводила. Скорее всего, неприятности начинаются с него, — повисла тишина. — Атсуши, как правило, хорошо справляется с ними. В целом, они хорошие дети.  — Я никогда не говорил, что это не так, — налил третью чашку Дазай. Одасаку осторожно отодвинул чайник от него. — Я не знаю, почему так волнуюсь. Акутагава и Гин прекрасно справлялись, если честно. Никогда не думал, что он может быть таким терпеливым. Одасаку согласно хмыкнул:  — Думаю, Атсуши рад встретить людей, которые ближе ему по возрасту. Он никогда не признается, но я уверен, что ему иногда одиноко быть единственным подростком, — хитрая ухмылка. — Ну, конечно, за исключением тебя. Дазай поперхнулся:  — Мне восемнадцать! Я взрослый! Губы Одасаку дрогнули:  — Восемнадцать — всё ещё подросток.*** Дазай открыл было рот. Остановился. Закрыл. Снова открыл:  — Мне восемнадцать, — повторил он, на этот раз с внезапным пониманием. — Стоп… Я опекун Акутагавы, я слишком молод, чтобы быть родителем!  — Ты понял это только сейчас? — тон Одасаку казался приглушенным, когда он потягивал чай. — То, что ты их опекун, не означает, что тебе надо быть их родителем. С учётом разницы в возрасте, ты скорее будешь им другом. Или даже братом. Дазай снова впечатался лбом в столешницу. Одасаку рассмеялся в чашку с чаем.

***

 — Нам всё ещё нужны яйца, верно? Акутагава обернулся к корзине:  — Да.  — Хорошо, — Атсуши выключил телефон и убрал его в карман, оборачиваясь к молочному отделу. — И, думаю, Гин хотела бы, чтобы мы взяли апельсины. Акутагава скривил губы: -…да. Атсуши улыбнулся:  — Расслабься, нам не нужно слишком много. Мы можем и инжир захватить, думаю, он по акции.  — Хорошо, — согласился Акутагава. Мысль об инжире звучала заманчиво: он нравился ему намного больше апельсинов; он до сих пор не знал, что в них нашла Гин. Атсуши что-то пробубнил себе под нос, открывая коробку с яйцами, чтобы поверить, что ни одно из них не разбито. Акутагава молча протянул ему корзину, проходя мимо, позволив Атсуши положить их между тофу и свининой.  — Не считая апельсинов и инжира, думаю, это всё, — пробормотал Накаджима, прокручивая список на экране телефона; они направились к кассам, а по пути Акутагава взял небольшой пакетик с инжиром и (фу!) апельсинами. Эти покупки отправились во вторую корзину, присоединившись к трём галлонам молока. Атсуши не заботился о двух продуктовых корзинах, потому что руки у него были заняты двумя действительно большими мешками риса. Настолько большими, что он был вынужден опускать их на пол, если хотел проверить список покупок; каждый из мешков поднимался выше его плеча. Акутагава видел, что на них двоих пялились многие, пока они миновали проходы, и не в последнюю очередь по той причине, что Атсуши нёс два мешка с рисом, совершенно, казалось, не прилагая усилий. Разумеется, то окупались годы тренировок.  — Снова вернулись на свой еженедельный обход? — хихикнул кассир, проводя их товары через сканер. — Выглядит, будто на этой неделе еды больше, чем было до этого. Атсуши чуть застенчиво рассмеялся:  — Да, ну, у моих братьев и сестры сейчас всплеск роста… — он пожал плечами, будто говоря: «Что тут можно сделать?»  — Удачи, — усмехнулся кассир, протягивая чек. — Передай привет своему отцу, ладно?  — Конечно. Спасибо! — воскликнул Накаджима, пока они с Акутагавой вместе собирали сумки. Бутылки молока слегка раскатились. Фрукты рассыпались, как ненормальные шарики. За ними, шурша, закрылись автоматические двери. Акутагава поднял голову, глядя на небо, чувствуя, как ветер играет с его волосами и наблюдая за удаляющимися за горизонт облаками. День выдался тёплым, солнечным, и он действительно мог видеть, как плавится от жары Атсуши. Он не сомневался, что после возвращения домой Атсуши в конце концов свернётся под солнечными лучами и уснёт.  — Пойдём, — жизнерадостно сказал Атсуши. — Пойдём домой. Уверен, дети будут рады видеть нас со всем этим. Акутагава осознал, что губы его слегка дёрнулись, когда он представил их реакцию:  — Если Косуке снова на меня прыгнет, я буду уклоняться. Атсуши навалился Акутагаве на плечо, игриво усмехаясь:  — А знаешь, он тебя обожает. Акутагава закатил глаза. Он никогда этого не поймёт. Почему, когда вокруг было так много людей, которыми почти подросток мог восхищаться?  — Может, я сделаю смерть быстрой. Атсуши снова рассмеялся, ослепительно, как играющее в его глазах солнце. Акутагава усмехнулся, тоже следуя по пути к дому, слегка поддерживая нижние части сумок Расёмоном, чтобы они не оборвались. Жизнь, решил он, была хорошей.

***

«Ты счастлив здесь?» — вспоминал он иногда вопрос Дазая, заданный ещё четыре года назад. Тогда он лгал сквозь стиснутые зубы, уверенный, что это очередной тест на лояльность. «Да», — сказал он, но слово это было абсолютно пустым. Теперь же… если Дазай задаст тот вопрос снова, Акутагава Рюноске знает, что он может честно ответить. «Да».