0.5

       Гандам не ожидал увидеть Соду, который тайком пробирался к коттеджу Сони посреди ночи. Шаман только недавно смог уложить своих хомячков спать и направился на рандеву к Невермайнд. Она была ему давно небезразлична, но на его попытки та не подавала никаких знаков внимания. Он, разочарованный, спустя какое-то время покинул ее домик.        — Что ты тут забыл, Сода? — грозно спросил он у идущего навстречу механика. Уж не задумал ли он убить его возлюбленную?!        Будто бы застанный врасплох, Сода вскрикнул в привычной манере и выбросил руки вверх. В одной из них парниша держал плетёную корзинку, из которой торчало горлышко какой-то бутылки из тёмного стекла, хвостик ананаса и жёлтые уголки бананов. Совладав с собой, Казуичи облегчённо выдохнул, поняв, что перед ним лишь его мрачный друг, играющий в чехарду с демонами, однако бледное лицо с тонкими розовыми бровками исказилось в выражении раздражения, граничащего со злостью.        — Какого хрена ты забыл у домика мисс Сони?! — свободной рукой юноша потряс в воздухе, сжав в кулак. — Ты... ты... как ты смеешь мелькать здесь ночью!        — Тебе какая разница? — шаман недоброжелательно сложил руки на груди. — В любом случае, удачи.        Гандам подумал, что Невермайнд выбрала Соду. Он вернулся к себе домой и на скорую руку поменял подстилку хомячкам. Самый пухлый, Черный Дракон-Завоеватель Чам-Пи, проснулся от его неаккуратных действий и начал издавать тихие звуки: он явно сердился. Танака взял хомячка к себе на ручки и начал гладить его по рыжей шелковистой шерстке, он в свою очередь с наслаждением царапал его забинтованную руку. Вскоре тот уснул.        Он лег на кровать, читая занимательную книгу про применение черной магии в повседневной жизни. Гандам был готов наложить тысячу проклятий на того, кто прервал его чтение наглым стуком в дверь. К тому же, это был тот, кто отнял у него девушку.        — Не спрашивай, — протянул неловко стоявший прямо на пороге Сода. Гандаму пришлось отвлечься от увлекательного чтива, в который раз услышав нетерпеливый трезвон в дверь. Какие черти на сей раз его попутали — неясно, но вход он таки отворил и увидел своего эмоционального знакомого. В руках — всё та же корзина всё с тем же содержимым. Разве что весь энтузиазм механика куда-то улетучился.        — А как же "дама сердца"? — с долей издёвки выдал Гандам.        — Будешь? — вместо ответа Сода взял бутылку с загадочным содержанием из своей корзинки и поболтал в воздухе. Не дожидаясь приглашения войти или даже ответа, он бесцеремонно вошёл в чужой коттедж.        — Что это? — Танака выхватил бутылку из рук Казуичи и изучил ее этикетку. — Решил споить Соню?        Пока Сода расхаживал в чужом доме, Гандам проверил хомяков, клетка которых была прикрыта темным пледом. Когда шаман осознал, что опасность разбудить кого-то еще миновала, он вздохнул с облегчением и повернулся к собеседнику.        — Должен спросить у тебя, какого черта ты тут забыл? — Танака был не очень доволен приходом своего соперника, пусть и перспектива выпить его радовала. Он разделял чувства Соды, но продолжал строить непонимание. — Даже мои Четыре Темных Ангела Разрушения насмехаются над тобой!        — Тебе какая разница? — передразнил Гандама тот, перестав наворачивать круги по комнате и остановившись у клетки с хомами, которые мирно дрыхли. — Скажем так... книги о серийных маньяках привлекают мисс Соню больше, чем дегенерат, от которого вечно несёт мазутом.        Его слова звучали иронично, но с долей обиды. Неудивительно, беря во внимание факты того, который уже день подряд Сода пытается привлечь внимание обворожительной принцессы, а в ответ — молчание бетонной стены. Нет повести печальнее на свете...        — Не пропадать же виски. Вроде как дорогой... Спёр из супермаркета. Никогда не пил раньше, на самом деле, так что я в этом, хех, как бы... не мастак, — почесал затылок Сода. — Да и тут всего литр. Считай, по 0.5 каждому. Ничего же не случится плохого, ага?        — Пить ворованный алкоголь? — Гандам задумался. — Что ж, у тебя сегодня счастливый день.        Шаман достал из шкафа два стакана и поставил их на стол. Танака разбирался в алкоголе куда лучше его товарища по несчастью. Он разлил виски по стаканам и предложил разбавить его святой водой. Тот категорически отказался. После пары глотков на душе у Гандама стало легче.        — Ха-ха, тебе следует заесть это чем-нибудь, — заметил шаман. Он распотрошил бедную корзинку и вынул оттуда связку спелых бананов. На них была наклейка с флагом страны, где они были выращены. Норвегия это была или Эквадор, Танака так и не понял. Пока Гандам очищал бананчик, Сода пил уже второй стакан. Такими темпами опьянеть ему было проще простого.        Стеклянный стакан звонко ударился о стол и чудом остался цел, когда розововолосый опустил его, опустошив во второй раз. Карамельного цвета жижа легко скользила по гортани, оставляла жгучее послевкусие и развевала горькие мысли. Сода уже не мечтал зарыться носом в белокурую причёску и коснуться своими грубыми губами напудренную щёчку, девственно краснея от неловкости. Он принял половинку банана из рук Гандама и медленно сунул в рот, предварительно облизнув кончиком длинного языка. Со стороны это выглядело пугающе и соблазнительно одновременно, но Казуичи, кажется, даже ничего и не заметил и в очередной раз потянулся за бутылкой.        — А не много ли уже? — с сомнением спросил шаман. Не то что бы он переживал за Соду, но тот, как-никак, пил впервые и вполне мог перебрать. — Оставь стакан в покое.        Другой гость острова воспринял слова буквально и пожал плечами. Он взял в руки бутыль и стал хлестать виски прямо из горла, зажмурившись. Бутылка была возвращена на место, а вот эмоция Соды сменилась с вызывающе-дерзкой на расслабленно-тревожную. Он подскочил из-за стола и заметал взгляд; видимо, обнаружив искомое, молодой человек бросился в уборную, отделенную от остального пространства коттеджа отодвигающейся прозрачной дверью. Стали видны только ноги в жёлтом комбинезоне и краешек Соды, склонившегося над унитазом. Раздались душераздирающие звуки кашля и опустошения желудка через рот. Гандам поморщился:        — Рот хоть прополощи после этого.        Звук смываемого бачка, следом — плесканье воды в раковине. Судя по звукам, Казуичи исправно полоскал полость рта, затем всё стихло и горе-алкоголик вернулся к другу.        Его ум уже совершенно не тревожили мысли о мисс Соне. Да он знать забыл, кто такая Невермайнд и какие мечты не дают ему спать по ночам. Исчезло всё, а вот повелитель хомяков продолжал сидеть за столом.        Сода сел, но не на своё место напротив, а рядом с Гандамом, этим сильно удивив его. Произошедшее далее было того краше — Казуичи одной рукой сжал фиолетовый шарф товарища, а другую положил ему поверх плеча и склонился над его самым ухом. С каждым словом в воздух вырывалось облачко стойкого аромата виски.        — Ганда-ам? Я тут подумал... а зачем нам кто-то ещё. Ведь мы же с тобой друзья... — голос звучал лукаво и ласково, как раньше Сода не говорил.        — На сегодня тебе достаточно, — Танака покраснел, посмотрев на своего приятеля. Он выпил еще (дабы Сода не сделал это вместо него), и стыд постепенно улетучивался.        Забота о хомячках ушла на второй план. Сейчас ему надо было постараться дотащить Казуичи до его коттеджа. Не будет же он спать у него в доме! В таком состоянии он мог с легкостью навредить грызунам. Или даже ему. У механика были настолько острые зубы, что Танака забеспокоился за судьбу своей правой мочки, куда склонился Сода.        — Ничего, она обязательно когда-нибудь ответит тебе взаимностью, — пытался как-то утешить Казуичи он. Тот начал судорожно махать руками.        — Она? Кто — «она»? Есть только я... и ты, — Сода был уже явно не в адеквате. Прежде чем Танака успел обронить очередную колкость, механик лишил его такой возможности, прижавшись своими губами к его рту и жадно вцепившись в него. И самое ужасное — что после того, как Гандам прикончил остатки виски, происходящее вокруг, в том числе состояние друга, прекратило волновать его. С последними глотками алкоголя Танака немного поспешил. Следовало сделать паузу, чтобы не оказаться на уровне своего собутыльника. Но, похоже, было уже поздно. Его страстно целовал другой парень, а он-то и против не был. Алкоголь берёт своё — Гандам тоже забыл свои страдания по Соне Невермайнд.        Зубы Казуичи и впрямь были острыми и оставили пару неглубоких рубцов на нижней губе любителя животных. Однако боль полудемону нипочём, тем более такая незначительная и полученная в порыве пылкости. Танака отстранился от нетрезвого партнёра и уставился ему в глаза.        — Так чем дальше займемся, а? — такой реплики Гандам от себя не ожидал.        Тем временем один из хомячков, самый пухлый, которому так и не спалось, каким-то чудом посчастливилось вылезти из своей клетки. Тогда он пополз в сторону кровати хозяина. Увидев, что происходит что-то из ряда вон выходящее, хищник побежал обратно рассказывать остальным. Гандам приобнял Соду и снял с него шапку. В ответ любитель машин простонал сквозь сжатые губы (кто бы подумал, что обычное снятие шапки дарит ему подобные эмоции. Может, макушка — это его эрогенная зона?) и плотнее придвинулся к собутыльнику. Рука в бинте погладила розовые прядки, но дрогнула, когда с хозяина стали стягивать длинный шарф.        — Я, вообще-то, никогда его не снимаю, — отвёл взгляд в сторону Танака, но чужой палец, ткнувший его в подбородок, заставил замолчать.        — А я с шапочкой не расстаюсь. Но ты же не проконсультировался со мной по этому вопросу, — развёл руками Сода и одним резким движением отправил шарф на пол. Обнажилась бледная, тощая шея с выступающим кадыком и проступающими жилками. Как граф Дракула, Казуичи коснулся верхним рядом зубиков этой шеи, что приятно пахла душицей, и оставил ещё один след укуса на теле Танаки, удивляя этим собравшихся под кроваткой Четырех Всадников Хаоса.        Они уже вовсю планировали убийство Соды, ибо тот, по их скромному мнению, пытался закусать их хозяина до смерти. Сам хозяин же похоже был доволен действиями своего товарища и продолжал стягивать одежду с партнера, чувствуя приток возбуждения.        Оба парня, не сговариваясь, заняли положение рядом с кроватью, а затем Сода был усажен милым другом на постель.        Вскоре неоново-желтый комбинезон присоединился к фиолетовому шарфу. Каково было удивление Танаки, когда он узнал, что под комбинезоном нет ничего, кроме белой майки. Его взгляд бесстыже упал на запретную зону.        — Что? — только и смог произнести шаман, найдя момент между бесконечными поцелуями.        — А что? На улице сегодня жарко, — в свое оправдание сказал Сода. Гандам ходил во время жары в плаще и не испытывал никаких неудобств. Казуичи раздел Танаку, полностью обнажив его сероватую кожу. Теперь оба парня были абсолютно голыми, и оба не решались сделать что-то более решительное. Хомяки пока залезли в одежду Соды и решили там нагадить.        — Думаю, ты специально не надел бельё, раз собирался к Соне, — скривил усмешку Танака. — Хотел заняться грязными делами?        — Какими грязными делами?        — Такими, — чудовищно холодная рука Гандама коснулась уже в меру напряжённого агрегата Соды, и тот ойкнул. — Что?        — Ну... как бы сказать, — замялся фанат техники. — В таком я тоже не профи. Хе-хе... хе... Нет, — сказал он резко на то, что Гандам стал убирать свою руку, — продолжай.        Лишь только чужая ладонь снова легла на его член и принялась плавно двигаться вверх-вниз, Сода понял, что не чувствовал такого кайфа с тех пор, как Соня запомнила его имя. Он всячески поддерживал действия Танаки, издавая стоны, которые можно было услышать из соседнего коттеджа. В один момент Казуичи захрипел, убирая руку шамана.        — Все хорошо? — спросил Гандам, посмотрев в глаза Соды, будто ответ был именно там.        — Да... просто я вот-вот...        — Понял, — Танака не знал, сверху механик или снизу, но не хотел спрашивать, поэтому просто ждал, когда тот попросит чего-нибудь. Долго ждать не пришлось, Сода подставил свой zad пред Гандамом. Худощавые колени упёрлись в твёрдый, упругий матрас, а взмокшие ладони вцепились в тонкое покрывало, уже порядком помятое парнями.        Казуичи сейчас испытывал те же чувства, что и в недалёком детстве, сидя на ежегодном осмотре у врача. Слушали сердце, собирали анализы, измеряли температуру тела, но самый пик исследование достигало в момент взятия крови из пальчика. Тот самый момент, когда сидишь, а твой безымянный обрабатывают резко пахнущей ваткой, и ты знаешь, что уже через миг кратко и молниеносно кольнут под нежный кожный покров, и это ожидание комом опутывает голову. Добровольное ожидание. Такое и испытывал сейчас Сода. Виски взял своё и измельчил в прах стыд и смущение, но страх оставил.        Механик счёл, что замер в непристойной позе уже на довольно долгий срок, а с ним так ничего и не произошло. Он оглянулся через плечо и увидел, что партнёр возится с бинтами на левой руке, осторожно разматывая их. Высвободив таким образом двое самых длинных пальцев, указательный и средний, Гандам протянул их Соде. Последний непонимающе хлопнул глазами. Владелец пушистых комочков одним языком показал, что нужно сделать, и недалёкий друг протянул: «А-а-а...», после чего осторожно взял чужие фаланги в рот и обильно наделил слюной.        — Достаточно, — милостиво распорядился оккультист и легонько провёл свободной рукой по упругой ягодице Казуичи. Вернув себе намоченные пальцы, он пустил их в ход.        Сода тут же ощутил в своём заднем проходе чужеродные телесные окончания, с трудом проскользнувшие внутрь. Неприятные ощущения попеременно чередовались с нирваной от этих прикосновений внутри; машиностроитель изогнулся в спине и сладко простонал, чуть не прикусив случайно язык.        Смазывание заняло не больше восьми минут, после чего Сода ощутил пустоту в заднице, но это тоскливое ощущение продлилось совсем не долго: внутрь проникло нечто больше, живее, заманчивее двух пальцев, и механик боялся самому себе признаться, что именно оказалось в нём. Он невольно запрокинул голову и разошёлся в приглушённом крике, но его рот тут же заткнула волевая ладонь Танаки, который вдалбливался всё глубже в своего гостя, периодически откатывая назад, словно прибрежная волна.        Где-то совсем недалеко чёрно-белый мишка с недоброй улыбкой сидел, обставленный мониторами. Каждый из них проецировал происходящее в коттеджах учеников; однако никакого интереса не представлял храпящий во всю глотку Некомару или беспокойно плачущая сквозь сон Микан — медведь с удовольствием наблюдал события в гостях у Гандама, потягивая лениво двухцветный коктейль через трубочку.        — Монокума!!! — раздался рядом перепуганный возглас. В обитель владыки заявилась Усами, ныне известная как Мономи, и с ужасом смотрела на пикантнейший перепихон своих подопечных. — Прекрати это сейчас же!        — А я тут при чём? — развёл лапками медвежонок. — Они сами вцепились друг в друга.        — Мы оба знаем, что это ты подмешал в тот виски афродизиак! Какой ты грязный, грязный, грязный медведь! — вскрикнула зайчишка, и ей тут же прилетело кулаком в глаз.        — О, милая, глупая сестрёнка! На наших глазах творится шоу, я слишком долго ждал подобного от этих похотливых подростков. Неужели ты не чувствуешь их возбуждение? Передаётся даже через экран монитора! Уф-уф-уф, горю! Пу-ху-ху-ху!        Мономи сглотнула слёзы досады и прижала ушки.        Сода уже не мог сдерживаться дальше, всё-таки первый раз, так что вольно семяизвергался на постель сексуального оппонента, который, кажется, напротив, только разгорячился.        Не то что у Гандама было больше опыта в постели, но кое-что он все же знал. Танака прибавил темп и вставлял уже по самые крендельки. Через пару толчков он вытащил свой член и обильно излился на спину Соды.        Шаман тяжело вздохнул и поцеловал в лоб Казуичи, который еще отходил от крышесносного оргазма. Через пару минут Гандам обнял своего партнера, который так ничего и не сказал. Кажется, они не особо беспокоились, что кровать осталась абсолютно грязная и спать в ней не совсем комфортно. В такой позе они и уснули.

***

       Любитель техники начал просыпаться из-за чего-то мягкого, что терлось об его лицо. Им был хомячок Чам-Пи, похоже, он тоже спокойно спал. Все грызуны нежились в кроватке вместе с голыми парнями. Видимо, они все-таки смирились с присутствием еще одного человека в жизни их хозяина.        — Гандам! — Сода открыл глаза и увидел перед собой шамана. Хомячок от ужаса спрыгнул с Соды, предварительно оставив нехилого размера след на его личике. — Мне это не приснилось?!        Танака что-то пробурчал на языке, который механик совсем не понимал. Когда тот немного пришел в себя, он перешел на понятный говор. — Ты как?        — Я? Ну, если честно... все тело так нудит и болит, — признался Казуичи. После этой ночи некоторое время сидеть ему будет дискомфортно.        — Я не про это, — животновод осторожно дотронулся пальцем до свежей ранки. От боли Сода зашипел. — Это следует помазать чем-то, — шаман порылся в своем ящике и достал какую-ту сомнительную мазь. Тюбик раскрылся и из него потекла голубая жижа, которую Гандам направил на свой пальчик.        — Может лучше обратиться к Микан... — последующий крик Казуичи можно было услышать с любого уголка острова. Было очевидно, кому именно он принадлежит. Скорее всего, это произошло больше со страха, а не от боли. Парню наклеили пластырь, и теперь он чувствовал себя немного пристыженно.        После этого они еще лежали в кровати, ожидая, что кто-то из них начнет разговор. Сода всей душой надеялся, что Танака занялся с ним сексом не только из-за количества выпитого алкоголя. Об этом же думал и Гандам. Их размышления прервал стук в коттедж: вопль механика таки не остался незамеченным.        Шаман наспех оделся, пока Сода натягивал на себя желтый комбинезон. Кровать за пару секунд застелили, а обладатель комбеза принял решение открыть несчастную дверь. Танака стоял неподалеку от нее, будто наготове к чему-то нехорошему. Кто-то вполне мог подумать, что произошло убийство и вломиться сюда в любой момент. Но механик никак не мог представить, кто окажется за дверью.        — Ой! Что ты здесь делаешь? Доброе утро, Сода, — скромно произнесла Невермайнд. Она явно ожидала встретиться с шаманом, раз это — его домик. — Ой, а это что у тебя тут? — она указала на пятно коричневого цвета на одежде Казуичи. Заслуга хомячков. — Я тут подумала над твоим вчерашним предложением. Ты не хочешь сегодня прогуляться?        Сода небрежно отогнул ворот комбинезона, чтобы найзойливого пятна не было видно, после чего с довольным выражением лица прислонился к дверному косяку.        — Знаешь ли ты сказку о принцессе и бедном придворном механике? — спросил он.        — Ой, конечно! Конечно знаю! — радостно заулыбалась Соня. — Я же на них выросла! На сказках... Э-э... Нет, эту я не знаю, — честно призналась девушка.        — В одном чертовски далёком королевстве в высоком замке из белого камня жила обворожительная принцесса с шелковистыми светлыми волосами. Её любил каждый житель королевства, но больше всех — придворный механик. У него не было ни друзей, ни семьи, ни денег — он всегда носил один и тот же драный комбинезон. Тем не менее, механик был ещё и мечтателем, который всё ждал момента, когда принцесса хотя бы обратит на него внимание, чего уж говорить о поцелуях под полной луной. Но какое принцессе дело до слуги? Она целыми днями сидела в своей башне и читала толстенные книженции. Каждое утро механик передавал принцессе через придворную кухарку букеты душистых полевых цветов, но принцесса не обращала на них внимания — просто ставила на письменный стол к остальным. А однажды в королевстве разразился скандал и охрана задержала приезжего колдуна за обвинение в чёрной магии и заточила в тюрьму. Колдун этот видел принцессу лишь однажды, но успел влюбиться. Однако и на него принцессе было плевать. — Сода вдруг замолчал и стал жмуриться на солнце.        — А что же... что же там дальше было?! — восторгалась настоящая Принцесса.        — Механик устроил побег из темницы для шамана, они полюбили друг друга и забыли о принцессе, которая дальше своего носа не видит. Сбежали вместе далеко-далеко, за море, и нашли там своё счастье.        На пороге показался Гандам — собранный, закутавшийся в привычный фиолетовый шарф и в компании зверьков. Не глядя парни взялись под руку и пошли прогулочной походкой от коттеджа.        — А... а с принцессой-то что? — растерянно пробормотала Соня, смотря на уходящих любовников.        — Умерла в одиночестве среди своих скучных книг о маньяках! — не обернувшись, бросил Сода. Гандам усмехнулся, глянув на него:        — А ты недурно сочиняешь сказки. Может, у тебя целых два таланта?        — Тогда я в два раза сексапильнее, — Казуичи остановился и развернул к себе друга. Их губы встретились в поцелуе самой настоящей сказочной любви.