(Никогда) Не сомневайся

POV Князь       Концерт. Самое лучшее, что есть на свете. Лучи прожекторов светятся и мигают, освещая нас и толпу. Тысячи людей. Все как обычно. Он не последний, нет. Еще концерт и еще! Нас только двое, ведь я не замечаю никого, кроме нас. Ты улыбаешься мне, когда я пою свои арии. Легко перебрасываешь руку через плечо, словно притягивая и стадион разрывают два в унисон звучащих голоса.       Это самые запоминающиеся, самые трепетные и волнительные моменты, когда отдаешь себя залу, по настоящему ловя кайф и заводя этим кайфом толпу. Мы словно не чувствуем усталости, каждый концерт по своему особенный, и в каждом есть запоминающиеся моменты, будь то во время самого концерта или же после, когда все уставшие сидят в гримерках, потом возвращаются в гостиницу, или же сразу подрываются с места, залезая в автобус. Ведь у нас есть ночь на отдых, а вечером следующий концерт. Когда же такого не случается, все однообразно.       Пьянка. Ну как же не отметить отличный концерт! И ты опять сильно пьян. И вновь мне приходится вести тебя домой. Вот здесь уже наступает чередование, поскольку все зависит от стадии твоего опьянения: либо ты отталкиваешь меня, не слушаешься и капризничаешь, ругаешься, не стесняясь в выражениях, либо обнимаешь за шею, практически касаясь губами уха и шепчешь что-то наподобие благодарности. Цепляешься, даешь себя вести. Не желаешь отпускать после, ведь тебе же комфортно, блин, лежать в обнимку с источником тепла, а мне от этого только хуже, хотя и не впадлу. Ведь такими моментами надо наслаждаться, поскольку в следующий раз может быть все координально по другому.       Начались перемены, ты начал употреблять героин, потом поругался с женой и теперь ты не хочешь жить в своей квартире. Ты звонишь, просишь пожить у меня, и я не могу отказать, потому как сам мучаюсь от одиночества.       Теперь я тащу тебя к себе домой, где ты уже успел устроить бедлам. И все всегда по одному сценарию.       Я помню, мы заваливались в квартиру, потом лежали на одной кровати, а ты начинал рассказывать истории, тебя пробивало на искренность, отчего часто твой голос срывался на крик, когда дело касалось не совсем удачных дней. Ты прижимался ко мне, когда тебе было одиноко… А потом, буквально на следующий день, отталкивал, посылая нахуй… А я всегда все прощал, знал же, что ты не со зла, что это твой такой характер, и я принимал извинения по прошествию нескольких часов.       Я помню моменты, когда ты рыдал у меня на плече. Да, да. Возможно ты забыл, а я помню. Помню пропитанные болью глаза, нежелание ничего, а только забыться. И я не позволял тебе сорваться, принимал удары, держал насильно, слушал твои крики… или же обнимал, давая понять, что все будет хорошо, ведь я рядом… И всегда буду. И тогда ты успокаивался, повинуясь моему теплу, а потом уходил, забываясь сном.       Возможно за эти годы я настолько привык к тебе, что теперь и не представляю своей жизни без тебя. Я боюсь потерять тебя, потерять навечно.       И вновь ты кладешь свою руку мне на плечи, а я чувствую дрожь. Я смотрю на тебя, и понимаю, что разум начинает отключаться. Меня пугает такое стечение событий.       В гримерке ты садишься слишком близко, шепча мне что-то на ухо, а по телу начинают бегать мурашки.       Я начинаю понимать, что начинаю оценивать тебя, тебя полностью, начиная от цвета глаз и заканчивая характером. А ты, такое ощущение, что чувствуешь мое волнение, мой взгляд…ты подходишь сзади, кладя руки на мои бедра и тихо просишь не волноваться, пытаешься взбодрить меня, а я дрожу сильнее, чувствуя твои ладони на своем теле. Ты думаешь я это по поводу концерта??? Ах наивный. И после, когда ты удаляешься, я пытаюсь унять бешеное сердцебиение и горящие щеки.       Под таким накалом проходят несколько месяцев. Ты просто оборзел! Да что же ты меня так мучаешь?! Для тебя это видно как игра, а я влюбляюсь… Да, блять, уже влюбился! В собственного друга. А ты все жмешься ко мне. Почти не проходит ни дня, когда бы ты не обнял меня, или не лег со мной, беседуя на разные темы, ненароком касаясь рукой моих волос. Когда бы не подходил сзади, обхватывая руками, за что обычно, спустя конечно некоторые секунды моей слабости, получал. Получал, да. Я говорил тебе, что не надо меня лапать, не надо прижимать к себе, но ты не слушал… Да и надо было ли это мне? Нет. Я таял от твоих прикосновений и желал, чтобы эта близость была как можно дольше.       Эх, сколько на свете людей! Прекрасных девушек! А моя душа выбрала тебя — лохматого, беззубого парня, пьяницу и наркомана, но с такими космическими глазами…и открытой душой. И мне плевать на твои недостатки. Тебе твои дьявольские рога очень к лицу, я то знаю, какой ты настоящий. Насколько ты добрый, какой стеснительный на самом то деле, а все это — банальная показуха, желание казаться воином, засунуть подальше свои слабости и отрываться. Жить панк-роком.       Однажды я понимаю, что просто не могу так больше жить. Надо внести ясность, иначе я не протяну. Конец POV Князя POV Горшок       Князь. Вот кто он такой? Он добрый сказочник, положительный персонаж, в отличие от меня. Вот ему это надо? Тащит меня домой, когда я нахожусь в пьяном состоянии, приходит на помощь в трудные моменты, пытается успокоить, помочь и при этом не требует ничего взамен. Выслушивает оскорбления в свой адрес, когда я не могу сдержать агрессию, и всегда, всегда прощает.       Я стал замечать, что чувствую себя лучше, когда он рядом. Дозволяю себе обнять его за шею, за плечи, а он ничего не имеет против. Иногда я чувствую какое-то влечение к нему, не понимаю. Хочется прижать его к себе, защитить, никогда более не отпускать. Слишком сильная дружба? Сомневаюсь что-то. Более, чем дружба. Полные противоположности? Возможно. Ангел и Демон — идеальное, сука, сочетание.       Я стал замечать, что Андрей стал как-то странно на меня реагировать: иной раз не заглянет в глаза — избегает взгляда, постоянно одергивает меня, когда подхожу ближе или пытаюсь дотронуться. Стал более раздражительным? Нет. Все чаще замечаю, как он смотрит на меня и, замечая мой взгляд, одергивает свой, мило краснея. Он думает, что я не чувствую дрожь в его теле, когда мои руки ложатся ему на талию… А я замечаю.       Это все неспроста. Я догадываюсь, что у меня за «болезнь», и догадываюсь, что «заражен» ей не только я. Мне надо в этом убедиться, тогда я смогу ступить на следующую ступень.       Именно по этой причине я все больше времени стараюсь находится с Князем, часто подхожу к нему, обнимаю. Мне нравиться чувствовать его дрожь, слышать, как учащается его сердцебиение. Никогда бы не подумал, что буду чувствовать влюбленность по отношению к своему другу. Ведь это противоестественно, но ничего с этим сделать я не могу. Увы.       Эта «игра» затянулась на месяцы и уже мне порядком поднадоела, я хочу открыться… Но не могу. Не позволяет какой-то комочек в груди. Сделать первый шаг — как это сложно. Но мне кажется, что все произойдет либо очень скоро… Либо не произойдет никогда… Конец POV Горшка       Этим утром Андрей поднялся ни свет ни заря. Он долго не мог уснуть, потому как все мысли, которые роились в его голове, сводились лишь к одному — Миша. В связи с этим, Князь и поднялся так рано. Маленькие, короткие сны и снова он просыпался в своей комнате и снова мысли не давали покоя. Андрей думал, размышлял, вспоминал.       Поднявшись с кровати, он тихо поплелся на кухню, пытаясь что-то написать или нарисовать. Однако и в этот раз все мысли сводились к другу. Первые впечатления о темноволосом парне, о его внешнем облике и манере общения. «Дебил какой-то» — вспомнил Князь свои первые мысли от присутствия нового человека и улыбнулся своим воспоминаниям: «Рубашка застегнута на самую последнюю пуговицу, в брюках, на которых аккуратно, по периметру, были сделаны стрелки, начищенные ботинки и расчесанные волосы… Которые кстати потом так нехило растрепались, когда мы бегали наперегонки» — с этими думами Андрей и не заметил как прошло два часа. Парень поднялся и решил что-нибудь попробовать приготовить на завтрак, потому как больше никто ничего готовить не собирался, а питаться уже более месяца какими-то консервами и макаронами не хотелось совсем.       Готовка немного отвлекла Князева, он стоял лицом к плите и напевал какую-то мелодию, слегка пританцовывая в такт, но тут его талии коснулись чьи-то теплые руки. Андрей вздрогнул. Он и не заметил, что Миша уже проснулся и пришел на кухню. — Что готовишь? — Горшок заглянул другу через плечо, прижавшись вплотную. — Поесть нормально. Уже задолбало питаться кое-как, — попытался максимально сосредоточенно ответить Князь. — Ммм, ну я не против, только кухню не спали, ладно? — Миша отошел, подергав Андрея за плечо. — А, да-да, — парень и не заметил, как задумался, и чуть не погубил завтрак. — Ну ты чего такой задумчивый, а? — улыбнулся Горшенев, встав к окну и закурив, выпуская дым. — Да собственно ничего. Просто вспоминал. — И что же надумал? — Миха взглянул на друга. — Вспоминал наше с тобой знакомство, как ты песню свою показывал… — Кстати классная была тема, да? — Да уж, эти стихи: «Синдром Приобретенного ИммуноДефицита — СПИД — дотрахались!» я еще долго не забуду. Я подумал, что на такую музыку надо класть нормальный текст, а этот, уж извини, был полное говно. — Даа, — затянулся Горшок, — ты мне тогда свои стихи дал, и я просто пропал… Вот тогда я и решил, что это то, что надо, что нельзя такой дар упускать. Хотя вначале мне казалось, что ты гопник какой-то, причем состоящий на учете в милиции. Но слава богу, не совсем придурок оказался, — хохотнул Миша, — я решил тебе открыть свой секрет — показать свою группу… Эх, во время то было! — Мих, прошло то, немного, чуть больше десяти лет… Мы и сейчас почти такие же отвязные пацаны, — улыбнулся Андрей. — И мы вместе, — произнес Горшенев. — Вместе, — согласился Князь.       Дальнейшая часть времени у них прошла в молчании, но Князев все время чувствовал себя неуютно, будто за ним следили… Он постоянно чувствовал на себе изучающий взгляд. Был то взгляд Миши, он не знал, поскольку смотреть на него просто не мог.       День прошел сумбурно: отменилась репетиция, он поскользнулся на улице на кожуре от банана и проехал на заднице пару метров, отчего на теле скорее всего остались синяки. Горшок ушел болтаться по городу и Князь знал, что скорее всего его друг снова будет пребывать в алкогольном опьянении. Парень вздохнул и начал что-то чертить в тетради… У него ведь завтра день рождения, но наверняка все забыли и никто ничего не предпримет, не поздравит.       Внезапно Андрей услышал шум в прихожей, очевидно явилась заноза всей его жизни. Горшок вошел комнату. — Пил? — спросил Князь, не отрываясь от своего занятия. — Кто? Я? — запротестовал Миха, — не пил я ничего! — Ну вроде речь нормальная… — проговорил парень. — Да ну тебя! — обиделся Горшенев и плюхнулся на диван, позади Князева.       И снова минуты тишины, которые разрывались сопением и звуком чиркающего карандаша. На улице начинало темнеть и Андрей включил настольный светильник, чтобы было видно лист. Горшок же расслабленно валялся на кровати, особо не обращая внимания на друга, но после процедуры со светильником, он поднялся и придвинулся чуть ближе. — Князь, а Князь, — позвал он, слегка заглядывая в тетрадь. — Что? — равнодушно произнес тот. — У тебя же завтра день рождения… — Надо же, ты не забыл? — Обижаешь! — всплеснул руками Миша, — я между прочим… А! Потом узнаешь. Я то к чему, что ты хочешь? — Я хочу, чтобы у меня друг перестал быть дебилом, — улыбаясь произнес Андрей, и отложил тетрадь в сторону, взглянув на друга. — Ну Андро! Я не дебил, — легонько толкнул того в плечо, — я совершенно серьезно говорю, что ты хочешь из подарка?       Тут Князь немного впал в ступор. Он смотрел прямо на Мишу и в его голове копошились различные мысли, вновь вспомнились моменты близости, щеки вспыхнули и бросило в жар. — «Знал бы ты, кого я хочу на день рождение», — думал Андрей, — «прибил бы на месте». — Княязь! Ты че завис? — Горшок пощелкал пальцами прямо перед лицом друга. — А? Я… Я не знаю, чего хочу. Мне не нужно ничего. Хочу, чтобы со мной кто-то был в этот день, не хочу оставаться в одиночестве. — Ну, это я тебе и так устрою, — сверкнул глазами Миха, лукаво улыбнувшись. — А все же? — Да ничего не надо, правда, — он вновь взял тетрадку, намереваясь продолжить свое занятие. — Ну… Как хочешь, — произнес Миша и добавил, — я спать. Постарайся не шуметь. — Ой, кто у нас такой чуткий? — обернулся на друга Князь, — только давай, вали на свою кровать, мне еще тебя перетаскивать не хватало. — Ляг на мою… — Пошел и лег на свою кровать! — Ой ладно! — вскочил Горшенев и плюхнулся на свое место, — спокойной.       На следующее утро Князь проснулся от того, что хлопнула входная дверь. — Вот тебе и с днем рождения, — вздохнул он и вышел в коридор, в душе надеясь, что там его ждет сюрприз… Но нет, та же обстановка, как и вчера. Ничего не изменилось, только добавилось ощущение одиночества. Андрей еще раз проверил квартиру и решил приготовить себе что-то наподобие завтрака.       Вот он уже сидит с чашкой горячего чая и наблюдает за пешеходами на улице, постепенно уносясь в думу своих размышлений. Снова думает о чувствах, о Мише, почему он так поступает? Отвлекшись, Андрей решает пойти на улицу, раз все равно он никому не нужен, и, похоже, все про него забыли, можно уйти, причем как можно дальше. Раствориться в городе, уйти в отдаленные участки, насладиться свободой и свежим ветром с Питерских волн. Можно нарисовать замечательные рисунки или сочинить стихи… Да. Полностью погрузиться и не замечать никого и ничего, только себя и даль перед собой.       Но кажется его планам не суждено сбыться: как только Князь оделся и уже надел куртку, в замке заворочался ключ. — Андро! Куда это ты собрался? — Горшенев закрыл за собой дверь, держа в руках пакет. — Неважно, отойди, — он попытался обогнуть друга, но тот не дал ему пройти. — Нет, так не пойдет, — Миша поставил пакет на пол и снял с друга куртку, а тот и не сопротивлялся, уставившись в пол, — давай пошли, — он приобнял Князя за плечи, ведя в комнату. — Надеюсь у тебя был весомый повод не дать мне уйти, — Андрей сел на кровать и уставился на Горшка. — А как же! — парень достал из пакета альбом для рисования, — я конечно все понимаю, но без подарка тебя оставлять не хотелось, поэтому вот, — протягивает альбом другу, — ты много рисуешь, думаю, что тебе пригодиться. Андрей принял подарок из рук Горшенева и принялся рассматривать картинку на обложке. — Спасибо… — А! Это еще не все! — оживился Миша, чуть ли не подпрыгивая на месте от нахлынувшего возбуждения. — Что не все? — не понял Князев, недоуменно посмотрев на друга. — Узнаешь, — прищурился тот, — а сейчас. У нас есть что пожрать? — Колбаса есть, а что? — Много? — Да так, а что? — Должно хватить. — Хватить, для чего? — в этот же момент прозвучал звонок. — О, явились, — Горшенев мигом убежал в прихожую, Андрей же медленно поднялся, поплевшись следом, любопытство все-же взяло верх. На пороге стояли Шурик Балунов и Поручик. — Андро, принимай гостей! — светился Миша, освобождая место в коридоре для именинника. — С днем рождения! — ответили те хором и протянули Андрею тортик. Друзья прошли на кухню и стали выгружать на стол бутылки с водкой. — Аа, не много? — удивился Князь, считая бутылки. — Да ты че? — обернулся к нему Горшок, — в самый раз. День рождения надо отметить пра-виль-но, — по слогам продиктовал он.       Первая бутылка прошла на ура! Тревога и грызущее чувство отодвинулись и им на смену пришло веселье и расслабленность. Вторая бутылка — друзья кидаются кусками торта друг в друга, орут в окно и толкаются, пытаясь повалить друг друга на пол. Третья бутылка — кажется все уже в зюзю, но никто останавливаться не желает, поэтому, обсуждая не пришедших Яшу и Рене, друзья смеются, придумывая пошлые стишки для этих двоих.       Князь затуманенным взглядом оглядывает Мишу: подогрев мысли стишками про Яшу и Реника, да еще и в ход пошла четвертая бутылка, в голову поэта стали лезть навязчивые, пошлые идеи, касательно Горшка. Сейчас он понял, насколько уже задолбался скрывать свои чувства. Еще мгновение, и он уже мог бы позволить себе повалить друга на пол, но… — Князь! — смех. — А? — переводит остекленевший взгляд на друзей. — Чего завис? В карты будешь? — Шурик притащил колоду. — А на что играем? — На щелбан! А тебя, как именинника, еще будем дергать за твои оттопыренные ушки! Сколько там раз надо? — 24, — сообщил Поручик — Проиграете, будете меня на руках носить! — выпендрился Андрей. — Ты сначала выиграй! — вставил свое Миша.       На часах поздний вечер, темно. Князь сидит, потирая ушибленный бок и горящие уши, Горшок пытается выпрямить спину, а Шура с Сашей собираются уходить.       Именниник все же проиграл, поэтому сейчас его уши были пурпурного цвета, ведь друзья силы не жалели, таская его, но фортуна ему повернулась и Мише пришлось его поносить на руках, только вот в силу своего никакого состояния они вдвоем упали на пол. — Дойдете? — спрашивает Андрей. — Куда денемся! Потихоньку и вприпрыжку, — отвечают друзья, надевая куртки. — Ладно, давайте. — Всего хорошего, Андро, и Мишу не забудь завтра на репу растолкать. — Сами то придите.       Дверь закрывается и Князев замирает. Да, он пьян, но голова словно проясняется. Сейчас он понимает, что другого шанса быть не может, что Мишка все равно на завтра все забудет, а он сможет открыться. И хочется и колется! Андрей дрожит, непонятно от чего, толи от овладевшего им страха перед неизвестным, то ли от желания…       Он медленно заходит на кухню и останавливается в проходе, изучая взглядом друга. Тот, в свою очередь, стоит у окна выдыхая пепельный дым. Князь терпеливо ждет, пока Горшок закончит, заодно настраивая себя. Вот долгожданный скрип окна и Миша поворачивается к Андрею. — Андро? — смотрит остекленевшим, немного недоуменным, но каким-то… ласковым? взглядом. — Миш, — Князев подходит на расстояние вытянутой руки к другу, — ты обещаешь бить не сильно, ладно? — смотрит в глаза. — Бить? Зачем? — Просто… Потому… — Андрей подходит вплотную к Горшеневу и накрывает его губы своими, заводя руку в волосы, теребя пряди. Этот поцелуй был коротким, быстрым, но передавал все чувства, все то, что Андрей хотел, но не мог сказать.       Не почувствовав ответ, Князь быстро отстранился и, не оборачиваясь, пулей выскочил из кухни, оставив Мишу думать обо всем в одиночестве. Он и подумать не мог, что если бы еще секунду он постоял, то почувствовал такой долгожданный ответ…       Лежа в кровати Князь корил себя, за то, что не смог устоять, Миша не такой, он не ответит взаимностью… Хотя… Андрей вспомнил те мягкие прикосновения его рук к своей коже, вспомнил пьяный шепот, который отдавался табунами мурашек, вспомнил, как друг обнимал его, подходя сзади… — Нет… Он просто играет, — подумал парень, вздохнув, — он артист, чувства тут ни при чем.       Утро выдалось лучше, чем ожидалось. Последствия пьянки прошли более легко, не отдаваясь диким головным болям и желанием пообниматься с «белым другом», что радовало несомненно. Князь старался не попадаться Горшеневу на глаза, ведь он не знал точно, забыл ли его друг тот поцелуй или же нет, и придется принимать на себя удары, как физические, так и душевные.       По этой причине, не дожидаясь пробуждения Горшка, Андрей вышел на улицу, решив немного отдохнуть от всей суеты. Ему не хотелось идти никуда, поэтому завернув в ближайший двор, он сел на скамейку и погрузился в размышления.       Сколько Князь так просидел, он не понял, но когда холодный ветер стал гонять по телу мурашки, а пальцы приобрели немного красноватый оттенок, он решил все же вернуться домой, мысленно готовясь к самому худшему.       Андрей зашел в квартиру. Тихо. Неужели Миша еще не встал? Он прошел в комнату, огляделся. Нет, его друга здесь не было, значит… Князь резко вздрогнул и обернулся, услышав захлопнувшуюся дверь в комнату и щелчок замка. Мгновенно паника охватила его… Что, что он собирается делать? Но Миша ничего не предпринимал, стоя у самого выхода и непринужденно рассматривая волнующегося товарища. — Миш, я знаю, это из-за вчерашнего, да? — Андрей взглянул на друга, — я… Я не хотел… Это все алкоголь… Отсутствие какой-либо реакции напрягало сильнее. — Если будешь бить, то бей сейчас… Тебе и мне легче, — Князь зажмурился, ожидая получить кулаком по телу, однако Горшенев не двинулся с места. — Ты напрасно так считаешь, — сказал он как-то мягко, без какой-либо раздраженности в голосе, — я не собираюсь тебя бить. — Прости… — проговорил Андрей, открыв глаза и виновато посмотрев на друга. — Придурок ты, Князев, — мягко улыбнулся Миша и подошел к товарищу, — если бы ты тогда, вчера не ушел так рано… — провел рукой по светлым волосам, зайдя за спину и кладя ладони на талию Андрея, — ты бы сейчас так не говорил, — Горшок медленно прикоснулся губами к шее друга, проведя дорожку до уха, — почему ты не открылся раньше?       Князь стоял не шелохнувшись. Сердце уже колотилось с бешеной силой, вот вот норовясь выпрыгнуть из груди, приятное тепло от ладоней на коже распространялось по всему телу, пропуская заряд тока. — Я… Я сомневался в том, что твои чувства будут ко мне ответными… Сомневался даже в своих чувствах, ссылаясь на привязанность, — потупил глаза в пол. — Никогда не сомневайся, — мягко произнес Миха, — сомнение нас убивает. Запомни, Андрюш, если стоит выбор между «да» и «нет» — выбирай «да». — Ага, а потом разгребай то, что заварил, выбирайся из зависимостей и тому подобного, да? — чуть обернулся к другу, приподняв бровь. — Да я не про то! — чуть повысил голос парень, — я про светлые порывы. Выбирай «да», не сомневайся, когда надо встретиться, увидеться, когда надо помочь или подарить надежду, выбирай «да». Даже если выйдет полная ерунда, то ты хотя бы попытаешься, — зарылся носом в светлые волосы. — Миш, — все же смог выдавить из себя Андрей, — я… Я люблю тебя… , — сейчас он уже не сомневался, он выбрал «да», и уже поздно отступать… Да и не надо.       Ответом на это служил резкий разворот в объятиях друга и вот Князь уже чувствует, с каким напором Миша целует его, нежно, требовательно, как быстрые пальцы гуляют по бедрам, спине и наконец зарываются в волосах.       Горшок отстраняется, тяжело дыша. Андрей видит шальные огни в его глазах. — Ты даже не догадывался, верно? Знаешь, сколько я ждал этого момента, Андрюш… — снова соприкасается губами с другом, толкая того к кровати, а потом нависая над ним, — знал бы ты, как я хотел тебя и хочу сейчас, — грудь быстро вздымается, Миша словно ищет ответ в голубых глазах, что с какой-то радостью, удовлетворением, смотрят на него. — Миш… — Андрей обнимает того за шею, притягивая к себе, — и я хочу, больше всего…       Долго уговаривать не надо, Горшенев опускается, целуя Князева, проводит дорожку поцелуев по груди, поднимается выше, прикусывает желанные губы, не давая отдыха, слегка оттягивает за светлые волосы и оставляет засосы на шее. — Миша… — шепчет Андрей, выдыхая, наслаждаясь тем, что делал его друг. Он наматывает на руку его футболку, притягивая еще ниже на себя, тянет ее, намереваясь снять. Но уже через мгновение он вытягивает руки, отстраняя друга от себя.       На его немой вопрос, Князев приподнимается, кладя руки на плечи Горшенева. Тот понимает, укладываясь на спину. Теперь Андрей видит, в каком напряжении находится Миша, видит все его желание. Князь целует манящие губы, теперь уже сам оставляет поцелуи на коже друга до самого пупка. Комнату разделяет тихий стон — выдох.       Князев останавливается и садится на кровать. Миша, не понимая резкой перемены, подается вперед, поднимаясь, и садясь рядом с Андреем. — Ну ты чего, Андро, — осторожно касается губами оголенного плеча. — Я боюсь, Миш… Я этого так желал, мне снилось это в самых лучших снах… А сейчас, я просто боюсь… Ведь это неправильно, понимаешь… Дальше заходить просто не может… Я желал хотя бы просто поцеловать тебя, но даже не задумывался о большем. — Не надо бояться, — гладит рукой друга по спине, — все хорошо. — Поцелуй меня, — просит Андрей, поворачиваясь к другу, и получая, что хочет.       Они снова опускаются на кровать, Князь притягивает Мишу к себе, тянет руки к его бедрам, но тот отстраняется, вопросительно вглядываясь в голубые глаза. — Ты все еще сомневаешься? — ждет ответ, бегая взглядом по лицу Андрея. — Теперь нет, — улыбается тот, вновь притягивая друга к себе.