Casual Affair

— Мам, пап, а когда вы познакомились, это была любовь с первого взгляда, да? — маленький Скорпиус хлопал большими серыми глазами, смотря на родителей и неловко теребя в руках край серебристой жилетки. — Конечно, дорогой, — ответила Гермиона, хмуря брови и искоса поглядывая на своего мужа — отца девятилетнего Скорпиуса. Спокойно попивавший чай Драко Малфой поперхнулся, разбрызгивая выпитый напиток на изумрудный ковер. Они сидели вместе на широком диване перед телевизором — Драко с Гермионой тесно прижались друг к другу, мужчина положил одну руку на изголовье мягкой мебели, почти обнимая девушку за плечи, пока дети — девятилетний Скорпиус и пятилетняя Роза играли на краю дивана и, казалось, совсем не обращали внимание на идущую по британскому телевещателю «Ромео и Джульетту». — Мам, расскажешь? — спросил мальчик, широко распахнув глаза и склонив голову. — Да! — захлопала в ладоши Роза, — Расскажи, расскажи! — Да что там рассказывать, — перебив жену, только было открывшую рот, сказал Драко. — Ваша мама сразу в меня влюбилась, как только увидела. Гермиона пихнула нахально улыбавшегося мужа в бок, заставляя поставить чуть не расплескавшийся чай на журнальный столик. Затем она сжала губы в тонкую полоску и немного приподняла уголки губ в робкой улыбке. — Знаете, — начала она, — все было совсем не так. Драко фыркнул, снова приобнимая её за плечи и делая звук телевизора потише. Если Гермиона собиралась рассказывать полную историю их знакомств, то о фильме можно было забыть. И не вспоминать денька так два точно. — А как же? — спросил её Драко, ухмыляясь и усаживая на колени подошедшую к нему Розу. Девочка смотрела на папу миндалевидными серыми глазами, а затем прислонилась к его груди, сильно обнимая. Мужчина лишь улыбнулся и, потрепав девчушку по каштановым волосам, положил руку на спину, придерживая. — Значит, папа маму полюбил, как только увидел, да? — нахмурился Скорпиус, присаживаясь между родителями на большом кожаном диване. — Иногда люди не сразу понимают, что влюбились, милый, — ответила Гермиона, переплетая пальцы с мужем и смотря в любимые серые, цвета грозового неба, глаза. — А еще, — поддержал её Драко, — иногда нужна большая смелость, чтобы признать это. — Как же так можно? — воскликнула Роза, отлипая от отца. — Папа же такой красивый и умный, как сразу не влюбиться? — она по-детски пожала плечами, — Вот я бы сразу на папе поженилась. — Женятся только мужчины, дурочка, — скрестив руки на груди и надменно посмотрев на сестру сказал Скорпиус, придвигаясь к спинке дивана. — Девочки выходят замуж! — Разве так разговаривают с сестрой, Скорпиус? — укоризненно посмотрел на него отец. Драко поражался, насколько сын похож на него внешне, но не похож характером. — Милый, — строго сказала Гермиона, подвинув мальчика ближе к себе и начиная нежно перебирать его волосы, — во-первых, она — твоя сестра, и не достойна такого пренебрежительного отношения, а во-вторых… — А во-вторых, кто-то наверно не хочет поехать с нами завтра к Джонсам. — перебил её Драко. Гермиона посмотрела на мужа, вздирая брови и смотря с упреком, а он лишь одними губами прошептал ей: «дыру не прожжешь». Скорпиус нахмурился, признавая ошибку и, нервно сминая руки, пробормотал извинения. — Он хочет поехать к Джонсам только потому что там будет Эмма! Он хочет на ней пожениться, — сказала Роза, выделяя последнее слово и снова прячась у папы на груди. — Ничего я не хочу, — пробормотал Скорпиус, злясь на сестру-болтушку. Гермиона рассмеялась, целуя сына в макушку и посылая веселый взгляд мужу. Драко улыбнулся, смотря на мальчика и вспоминая собственное детство — как же это было не похоже на его собственную жизнь. Он был рад, что его дети воспитываются в атмосфере любви и взаимоуважения. Он был рад этому, несмотря и на то, что эта жизнь — его нынешняя — никак не совпадала с его представлениями о будущей семье в юношестве. — Папа, — позвал его скромно Скорпиус, — а как вы с мамой познакомились? И… — он замялся, неловко играясь пальчиками. — Ты хотел тогда жениться на маме? Драко хмыкнул, переводя взгляд на Гермиону. Она лишь легко улыбнулась, поднимая брови и желая услышать ответ. — Знаете, дети, — начал он, поглаживая Розу по маленькой спинке, — мы с вашей мамой вместе учились в школе. Это была огромная школа чародейства и волшебства — Хогвартс. — Так вы с мамой фокусники? — недоуменно спросила Роза, хмуря бровки. — Нет, — важно сказал Скорпиус. — Мама с папой — волшебники. — И вы тоже волшебники, — поддержала Гермиона, заправляя выпавшую прядку волос за ухо. — Правда-правда? — изумилась девочка. — А показать можете? — Так мы слушаем или нет? — спросил Драко. Дети уселись поудобнее на коленях у родителей и приготовились слушать самую лучшую историю в мире — историю любви их мамы и папы. Скорпиус смотрел на отца широко распахнутыми глазами, внимая каждому слову. Пускай, Кай Джонс и говорил, что такие истории только для девчонок, но ему всегда хотелось настоящую историю знакомства его родителей. — Как и сказал папа, — продолжила его историю Гермиона, — мы учились в одной школе и поступили в один год. Правда, на разные факультеты. Я была на Гриффиндоре — это отделение для истинных смельчаков… — Вернее, настоящих глупцов и бахвальцев, — шутливо сказал Драко, — самый лучший факультет — это Слизерин. Ты, Скорпиус, скорее всего туда и попадешь. Там учатся только… — Нахалы и подлецы, — перебила его Гермиона. Только они вдвоем снова собирались вступиться в межфакультетные распри, когда услышали тоненький голосок. — Я тоже буду учиться в Хогвартсе? Недоуменный взгляд обоих родителей был направлен на сына, смотревшего на них большими серыми глазами и хлопающего длинными белесыми ресницами. Драко и Гермиона никак не могли подобрать слов, чтобы как следует рассказать малышу, что он тоже маг, и столько раз пытались объяснить детям все, но… видимо, как раз пришло время рассказать о волшебном мире, и почему они скрылись от него. Из-за этого Драко было настолько мерзко — он заставил собственного сына почувствовать себя… сквибом? — Конечно, милый, — погладила его по голове Гермиона. — И неважно, на каком факультете, для нас с папой ты всегда будешь самым лучшим. — Да, сынок, прямо как твоя мама, — согласился Драко. - Она была самой лучшей студенткой. Самая умная ведьма столетия. — Поэтому она тебе понравилась, да, пап? — спросила Роза. — Ну, — прищурился мужчина, растягивая слово. — Может, не только поэтому. Это началось, когда мы были на седьмом курсе на уроке по Трансфигурации… — А что это такое? — воскликнули дети в унисон. — Искусство превращать одни предметы в другие. Например, можно превратить крысу в чашу, или стул в стол. — Да. А еще этот предмет преподавала старая облезлая кошка. — Драко Люциус Малфой! — возмущенно воскликнула Гермиона, легко толкнув его в плечо. — Ты только что обозвал МакГонагалл старой облезлой кошкой?! — К вашему сведению, — поднял палец вверх, явно пытаясь примириться, начал Драко. — Я помню, как ты обзывала Снейпа, так что не возникай. Дети весело улыбались, наблюдая за родительской перепалкой. Им нравилось их такое шутливое настроение — казалось, что сейчас они, как обычно, начнут щекотать и Скорпиуса, и Розу, а затем все начнут дурачиться на большом диване. Они не знали, через что прошли их родители, чтобы сейчас сидеть вместе в общей гостинной перед маггловским телевизором, в маггловском доме и даже в маггловской одежде. Они хотели рассказать детям, что они волшебники, хотели рассказать, что в одиннадцать лет им предстоит очутиться в Хогвартсе, рассказать, что они являются потомками одного из самых древних родов волшебников — «священных двадцати восьми» и гриффиндорской грязнокровной заучки. Сегодня момент был упущен, но они знали, что когда-нибудь они будут обязаны все рассказать. А сейчас они просто щекотали друг друга на просторном диване посреди большой гостинной. Мужчина потрепал по волосам такого же платинововолосого сына и легко поцеловал его в макушку, помогая подняться, чтобы мальчик мог унестись вверх по лестнице вслед за сестрой, чтобы захватить верхнюю одежду и поехать с родителями в обещанный только что кинотеатр. Гермиона проследила взглядом за детьми, а затем, повернувшись лицом к мужу столкнулась с ним лбом. Драко положил ладонь ей на щеку, поглаживая большим пальцем высокие скулы. — Ну что, миссис Малфой, — ухмыльнулся он. — Едем развлекать маленьких Малфоев? Помнится, когда-то ты думала, что все твои дети будут рыжими. Ну как тебе разочарование? Она снова пихнула его в бок, прикрывая глаза и прижимаясь к нему лбом, полностью повторяя его позу. — Ты так много меня бьешь, что мне стоит задуматься, не зря ли я на тебе женился, Грейнджер. — А что, уже берешь свои слова обратно? — хмыкнула Гермиона, даже не реагируя на девичью фамилию — теперь она откликалась исключительно на «Малфой», что поначалу слишком пугало. — Знаешь, дети с блондинистыми волосами тоже неплохие. Правда, отец у них… — Слишком красивый? — перебил Драко, уже легко целуя её в уголок губ. — Уверяю тебя, такие красивые дети получились бы только у таких родителей как мы. Гермиона не слышала окончание предложения. Все что она могла — это прижиматься к его губам своими, и мягко положив руку на его затылок, перебирать белоснежные волосы. Драко придвинул её к себе ближе, положив руку на талию, и углубил поцелуй, скользнув языком ей в рот. По телу будто прошел заряд тока, а тихий стон, сорвавшийся с её губ, был подтверждением сладкой истомы, вмиг разлившейся по телу до дрожи в коленках. — Фу, Роза, там мама с папой целуются! — донесся до них со второго этажа детский голос. Драко и Гермиона нехотя оторвались друг от друга, посмеиваясь выходке их общего сына. Они посмотрели друг другу в глаза, переплетая пальцы. — Я люблю тебя, — шептал он, глядя в такие родные шоколадные глаза. — И я тебя, — выдохнула она, позволяя ему заправить за ухо кудрявую прядь. — Знаешь, я так рад, — начал он, улыбаясь и целуя Гермиону в щеку. — Что у наших детей не такое воронье гнездо на голове. Не успела она осознать всех слов, как мужчина хохотнул и, снова быстро клюнув её в щеку, помчался забрать детей и завести в машину. — Ты труп, Малфой! — разгневанная, словно фурия, помчалась за ним Гермиона, намереваясь хорошенько прочистить мозги мужу, а затем зацеловать до смерти — такая форма пыток нравилась и ей. По улице разнесся веселый смех детей и взрослых. Семья Малфоев уселась в машину и отправилась в кинотеатр. Миссис Малфой дала подзатыльник мужу, а затем крепко поцеловала, несмотря на закатанные глаза сына на заднем сидении и хлопанье в ладоши маленькой дочери. Мистер Малфой прижал к себе ближе отстранившуюся жену, намереваясь отхватить еще один поцелуй. Смотревший на всю эту сцену Гарри улыбался, радуясь за лучшую подругу. Сейчас, с этим надменным когда-то человеком, но так рьяно сейчас натягивавшим шапку на Гермиону, чтобы не замерзла, Гарри был уверен, что никогда не видел её такой счастливой.