big homo energy

— Слушай, я если честно, на грани обоссаться, — признаётся Чонин, когда за кулисами остаются только они вдвоём. На сцене происходит какая-то вакханалия, и всё время слышатся звуки падающей самооценки, которые сопровождаются непонятными выкриками девочки, талантом которой было (вроде как) жонглирование. Чонин нервно сглатывает подступившую к горлу слюну и смотрит на уверенного Хёнджина, который вновь и вновь пытается поправить локон волос, странной соплёй лежащий на лбу. — Не ссы! — воодушевляюще. — Всё будет классно, и мы сто процентов выиграем мне велосипед! — школьник улыбается и треплет друга по волосам, портя идеальную (между прочим!) прическу (заслуга Феликса). — Я надеюсь, что ты на этом велике будешь ездить ко мне в больницу, когда я наеб… — Чонин видит одного из организаторов и сбавляет громкость, — упаду со сцены. — Похуй, пляшем! — говорит Хёнджин и прислушивается к тому, как их начинают объявлять по микрофону. У их дуэта даже названия нет, поэтому «выпускники старшей школы Ян Чонин и Хван Хёнджин» звучит как объявление о пропаже. Пропаже первого места походу. Хван выталкивает друга первым, чтобы пойти за ним гордой походкой, не забывая отправлять воздушные поцелуйчики всему первому ряду. Джисон, сидящий в начале этой цепочки дураков, «ловит» один и тут же затаптывает его кроссовком. Чонин замечает это и слегка улыбается. Расслабляет. Через пару секунд музыка резко врезается в уши, и Ян в который раз проклинает любовь Хёнджина к гат7. Слова песни волшебным образом срываются с губ младшего когда надо, и Чонин даже входит во вкус, изредка проверяя, не упал ли там во время танца Хёнджин. К счастью, всё проходит так же гладко, как рука по бритым ногам Феликса, и волноваться становится не о чём. Поэтому, недолго думая, Чонин решает мельком посмотреть на жюри этого сомнительного конкурса, чтобы хоть как-то оценить свои шансы на победу по чужим осуждающим взглядам, и зрачками бегает по сиденьям, пока не останавливается на пятом ряду. Цифра пять теперь станет самой ненавистной. Чан смотрит таким же удивлённым взглядом в ответ и закусывает нижнюю губу. Глаза Чонина расширяются до отметки «пиздец», а голос предательски ёкает, отправляя все вокальные возможности парня туда же, где сейчас находится его сердце, — подальше и поглубже в пизду. Чонин разворачивается к Хёнджину и пытается не запороть выступление, хотя кажется, что с ладоней пот льётся водопадом, а ноги дрожат, как в последний раз. Яну бы разрыдаться сейчас прямо на сцене и кубарём с неё скатиться, но он мужественно терпит, смотря на увлечённого Хвана, и старается не думать о том, что всё, кажется, сейчас кончится. Для него. Для Чана. И для… них. Чёртова песня будто бы замедляется, и собственный голос звучит в сто раз противнее. Парня конкретно трясёт, а мысли в голове перемешиваются в одну огромную кучу мусора, которая давит на черепную коробку и готовится покинуть её только через истерику. Чонин улыбается, а микрофон с полной готовностью салютует ему, выскальзывая из ладоней в последние секунды песни. Чонин со сцены убегает за считанные секунды, все пять ступеней лестницы перепрыгивая за раз. Напоминает мем с котёнком, который падает со стола, а внизу фотки стрёмным шрифтом написано "паркур". Вот теперь-то пришло время слезам сказать "привет" и позволить им полную свободу действий. Парень бежит по заученному наизусть маршруту и слегка радуется тому, что в учебных заведениях сейчас занятия, и никто не услышит его крики умирающего дельфина. Возле туалета его, конечно же, никто не ждёт, кроме мыслей, что он обосрался. Во всех ебаных смыслах этого слова. «Хэй, Чан теперь знает, что ты школьник» «А ещё он знает, что ты стрёмно поёшь, лол» «И про то, что ты пиздел ему столько времени тоже» Чонин скатывается по грязной стене и слегка ударяет себя ладонью по лбу, чтобы разогнать противные мысли, которые только усиливают поток слёз. Настроение так сказать суицидальное: все 10 из 10 по шкале Сынмина. На плечо медленно опускается чужая ладонь, и Чонин начинает обдумывать, сможет ли он вскрыть вены значком с Хеллоу Китти. — Малыш. Чанов голос звучит обеспокоенным, но Чонина от него трясёт ещё больше. — Уйди, пожалуйста. — Не уйду, — Чан набирает побольше воздуха в лёгкие и садится рядом на колени, — успокойся, пожалуйста, давай поговорим. — Нет, — категоричное, — ты теперь знаешь правду, ты не захочешь со мной общаться, я врал тебе, — Чонин думает, что говорит именно это, но на деле получаются сопливые завывания. Которые Чан на удивление разбирает. — Малыш, я давно знал, — Чонин поднимает зарёванные глаза, и Чан готов сам себя убить за то, что тот плачет, — я ждал, пока ты сам признаешься. — Но… — Ян дрожащими руками хватается за край пиджака, — почему ты не бросил меня? Я ведь тупой школьник. Я тебе не пара. — Возраст для меня абсолютно ничего не значит, — Чан вспоминает то, как хуесосил Чанбина по этому поводу и нервно сглатывает, — ты нравишься мне, как человек, как парень, как друг, как собеседник, мне интересно с тобой, и я просто хотел от тебя честности. Если бы ты сразу сказал мне правду, я бы не злился на тебя. Почему ты врал мне? — Потому что думал, что ты не захочешь встречаться со школьником, — признаётся Чонин, упуская парочку «лестных» комментариев в свою же сторону. Огребёт потом и за это. — Но я же встречаюсь, — Чан улыбается и берёт чужое лицо в свои руки. Злиться в такой ситуации невозможно, — и просто хочу, чтобы между нами не было никаких секретов. «А я просто хочу умереть прямо сейчас», — думает Чонин и тянется вперёд за поцелуем, получая на него помноженный надвое ответ. Чан чувствует, как щеку вновь холодят слёзы и неохотно отрывается. — Ну ты чего? — То есть ты не бросишь меня? — Чонин заливается с новой силой и пытается понять, реальность ли это всё, или он снова заснул за очередной дорамой, — и не злишься на меня? Чан в ответ улыбается и думает, что злиться на такое солнце уголовно наказуемо. — Ты такой красивый, малыш, — произносит Чан и стирает чонинову слезу рукавом рубашки. Чонин мельком смотрит в напольное зеркало на своё опухшее от рыданий лицо и пытается понять, что с Чаном не так, — я люблю тебя и нисколько не злюсь. Чонин слегка улыбается и начинает рыдать в миллион раз сильнее.