Утро - самое лучшее время для...

Для легендарного Копирующего ниндзя – Хатаке Какаши, это утро началось непозволительно рано. Вместо привычного писка будильника, джоунина разбудили узкие ладошки, лёгшие на закрытые глаза и тихий шёпот прямо в ухо: - Доброе утро. Такие шутки, причём, совершенно без риска для своей жизни, мог проделывать только один человек, который, с самого рождения ещё ни разу не упустил шанса повиснуть у Хатаке на шее. - Ммм, Наруто. – Приоткрыв один глаз, Какаши невольно улыбнулся солнечному чуду, нависшему над ним. - Вы уже проснулись, Какаши-сенсей? Нэ, сенсей, Вы ведь не забыли, что сегодня ежегодный фестиваль воздушных змеев? – Как всегда, громко, протараторил Наруто. - Не-ет. – Вяло протянул мужчина, то ли протестуя, то ли говоря, что не забыл, и, выпростав из-под смятого одеяла руку, уверенно притянул Узумаки к себе, позволяя ему удобно устроиться под боком. Дождавшись, пока тот успокоится, он тихо поинтересовался: - Давно они ушли? - Не знаю, я проснулся, а их уже не было, на столе, только записка лежала, чтобы я к Вам шёл. – Мальчик легонько ткнулся носом в шею сенсея и, поудобнее устроив вихрастую макушку у него на плече, просто проговорил, – а Вы тёплый, Какаши-сенсей. - Да, вроде, такой же, как все. – Зарывшись пальцами в непослушные волосы своего ученика, и, улыбаясь чему-то своему, ответил тот. - Нет, Вы по особенному тёплый! Совсем не такой, как Ирука-сенсей или Извращённый Отшельник. – Заупрямился Наруто, крепче прижимаясь к торсу мужчины. В ответ, Какаши лишь неопределённо хмыкнул, в зародыше давя чувство необоснованной ревности. Он прекрасно знал, что Ирука относится к Наруто, как к непоседливому младшему брату, а Джирайя, как к собственному внуку, и никто из них, никогда бы не подумал ни о каких непотребствах в отношении него. Но, даже стопроцентная вера в сей неоспоримый факт, никак не помогала успокоиться и перестать ревновать Узумаки ко всем, кто оказывался на расстоянии меньше пяти метров от него, в том числе и к пресловутым фонарным столбам. Пытаясь отвлечься от непрошенных мыслей, Какаши мельком глянул на стоящий в изголовье кровати будильник, циферблат которого показывал пять утра. Немного отстранившись от тёплого тела мальчишки, свободной рукой он стянул маску до подбородка и легко коснулся губами, светлого, не скрытого тканью банданы, лба. - В такую рань поднялся. Спи ещё, я тебя потом разбужу. - Точно-точно разбудите? – Наруто вновь приподнял голову, пытаясь рассмотреть лицо сенсея, но сильная рука Хатаке аккуратно уложила его обратно. - Да. А теперь спи. Повозившись ещё немного, мальчик по-хозяйски закинул руку мужчине на грудь и, довольно вздохнув, практически сразу же умиротворённо засопел. А вот Какаши, было совершенно не до сна. Все те чувства, которые он испытывал по отношению к своему ученику, и, которые старательно прятал в самых потайных уголках души – прятаться абсолютно не желали и с каждым днём, а точнее, с каждым часом, что Хатаке проводил с этим неугомонным мальчишкой, всё сильнее требовали свободы. Вот и сейчас, когда Наруто мерно посапывал рядом, буйная фантазия Копирующего, словно намереваясь добить своего хозяина, подкидывала весьма волнующие картинки, где обязательно фигурировал обнажённый и мило раскрасневшийся Узумаки. Запретив себе думать в этом направлении, мужчина попытался отодвинуться от своего ученика, но тот, во сне, крепче вцепился пальцами в мягкую ткань поношенной футболки, и, тихо вздохнув, пробормотал что-то не совсем членораздельное. На секунду замерев и прислушавшись к неразборчивому бормотанию, Хатаке, неожиданно даже для себя, вспомнил, с чего, собственно говоря, всё и начиналось. Флэшбек. Впервые Какаши увидел Наруто, когда тому не было и пяти дней от роду. Возможно, сам Хатаке так бы никогда и не подошёл к колыбельке, в которой, негромко похныкивая, лежал новорожденный. Но Минато, уверенно сжав руками плечи своего шестнадцатилетнего ученика, просто подвёл его к кроватке. - Знакомься Какаши-кун, это Наруто. Увидев склонившегося над ним подростка, Наруто тут же затих, пристально рассматривая его, а затем, широко улыбнулся беззубым ртом и, вытянув ручку вверх, цепко ухватился пальчиками за свисающую серебристую прядь чёлки. Чуть улыбнувшись, четвёртый Хокаге мягко отцепил пальчики сына от волос своего ученика и, с нежностью, взглянув на стоящую рядом Кушину, заявил: - Знакомство состоялось. С того самого дня, стоило только юному АНБУ переступить порог дома Минато, как Наруто, капризным хныканьем требовал его внимание к своей персоне, а когда тот подходил, то цеплялся за его палец и не отпускал до тех пор, пока его не брали на руки. В общем, время шло, Наруто рос, Хатаке возился с ним, и, как-то само собой так получилось, что Узумаки стал называть его сенсеем. Правда, весьма своеобразно. Теперь, стоило только Какаши показаться в доме своего учителя, как трёхлетний Наруто, сломя голову нёсся ему на встречу и, повиснув на его шее, лопотал так быстро, что джоунин успевал выхватить лишь: «Каши-сесей!», которое, в сумбурном рассказе Узумаки, мелькало ну уж слишком часто. В принципе, за прошедшие тринадцать лет, ничего особо не поменялось, по крайней мере, в поведении будущего Хокаге. Он, всё так же запросто, мог повиснуть на сенсее, ничуть не смущаясь никого, кто находился бы рядом. А вот Какаши, который полностью осознал, что Наруто значит для него гораздо больше, чем просто ученик, старался как можно реже попадаться в его поле зрения, но при этом, всегда точно знал, где находится и что делает гроза всея Конохи. Но окончательно Хатаке понял, что попал и пропал, тогда, когда ему вручили список команды номер семь, где вторым значился никто иной как Узумаки Наруто. Хотя нет, это были ещё цветочки, по сравнению с тем разговором, что затеял Четвёртый Хокаге накануне своего, совместного с Кушиной, отбытия на важную миссию. *** Уже смеркалось, когда дверь в кабинет Хокаге едва слышно приотворилась и в дверном проёме показался Хатаке Какаши. Тихо постучав, он замер на пороге, ожидая, когда погружённый в работу Четвёртый соизволит заметить его. Услышав стук, Минато поднял голову и, увидев своего бывшего ученика, махнул рукой, разрешая ему войти. Подойдя к заваленному кипами документов и прочих важных бумаг столу, Какаши замер, ожидая пояснений на счёт того, почему его вызвали в столь позднее время. Отложив документы, над которыми работал, Хокаге немного виновато проговорил: - Какаши, у меня для тебя задание… – и, видя, что джоунин, склонив голову к плечу, внимательно его слушает, немного неуверенно добавил – ну, это больше просьба. - Я слушаю вас, Хокаге-сама, – не отрывая внимательного взгляда от учителя, произнёс Хатаке. Обрадованный тем, что Какаши не возражает, Минато радостно улыбаясь, возвестил: - Присмотри за Наруто, пока мы с Кушиной будем на миссии. - И, устало потерев лоб, уже без улыбки добавил - ему уже шестнадцать, а его всё ещё нельзя оставить одного, иначе от Конохи и камня не останется. От услышанного, Копирующий застыл на месте, ошарашено глядя на Минато. Нет, он и раньше мог присмотреть за неугомонным мальчишкой, но с недавних пор он старался не оставаться с ним наедине, боясь сорваться. Заметив, что Какаши как-то странно притих, Четвёртый осторожно поинтересовался: - Что-то не так, Какаши? - Всё в порядке, Хокаге-сама, просто… – на секунду Хатаке замялся и, не зная куда деть руки, он, не смотря на учителя, уточнил – а Кушина-сан почему отправляется с вами? - Она является представителем клана Узумаки. – Негромко ответил Минато и, откинувшись на спинку кресла, тихо добавил – её присутствие необходимо. Конец флэшбека. Тяжело вздохнув и мысленно назвав Минато очень жестоким человеком, Какаши, осторожно вывернувшись из цепких лапок мальчишки и вернув маску на привычное место, направился на кухню. В небольшом помещении кухни, было весьма холодно – сказывалось открытое настежь окно. Не сильный, но прохладный утренний ветер, свободно гуляя по деревянному полу, раздувал тонкие занавески, превращая их в паруса неведомого корабля, а солнце, которое должно было уже сиять над Конохой, не особенно-то и торопилось заглядывать в квартирку на втором этаже. Зябко передёрнув плечами, Копирующий протянул руку, чтобы закрыть окно, но, услышав за спиной шлёпанье босых ног, замер, едва коснувшись пальцами рамы. Развернувшись к источнику звука, он хмуро взглянул на закутавшегося в одеяло, по самые уши, и переминавшегося с ноги на ногу Наруто, и, негромко вздохнув, сделал шаг в его сторону. - И чего ты поднялся, сказал же, разбужу. – Немного обижено, из-за того, что его не послушали, проговорил Какаши и, бережно подхватив лёгкий свёрток на руки и усадив его на стол, одним неуловимым движением переместил свои руки со спины Наруто так, чтобы они оказались по обе стороны от коленок мальчишки. - Я открыл глаза, а Вас нет, сенсей, ну я и решил поискать. – Предельно честно глядя на мужчину и шмыгая носом, ответил Узумаки. - И вот что мне с тобой делать? Хотя, по сути, данный вопрос был риторическим, потому что ответ на него, Какаши знал слишком уж хорошо. Прикрыв глаза и помотав головой, избавляясь от ненужных мыслей, он ожидал, что Наруто, как всегда что-нибудь да ляпнет, но тот, просто сидел и молчал, и в наступившей тишине, было отчётливо слышно его тихое, чуть прерывистое дыхание. Не зная, что делать дальше, Хатаке резко открыл глаза. Замерев на одно мгновение, он внимательно вглядывался в кристально-чистую синеву глаз своего ученика, отчего-то не решаясь прервать затянувшееся молчание. Первым, от неясного наваждения, очнулся Узумаки. Отчаянно краснея, он принялся неловко стягивать одеяло, оголяя острое плечико, позволяя стоящему перед ним мужчине вдоволь налюбоваться открывающимся видом. Не отрывая взгляда от мелкого провокатора, Какаши отстранённо отметил, что когда он выходил из спальни, то Наруто ещё был в пижамной куртке. Но долго зацикливаться на этой мысли, ему не дал всё тот же Наруто, который, полностью стянув с плеч тёплую ткань, порывисто обнял сенсея за шею. От неожиданности, Какаши вместо того, чтобы отстраниться от мальчика, наоборот, подался ему навстречу и, легонько, через ткань маски, коснулся губами его губ. Замерев так на долю секунды, и явственно осознав, что если он сейчас же не отодвинется от не в меру обнаглевшего ученика, то последствия будут весьма и весьма плачевными, он резко отпрянул назад и чуть не сдёрнул Наруто со стола, успев поймать его в самый последний момент. Вновь водрузив юношу на ровную поверхность и, накинув на него, уже успевшее остыть, одеяло, сенсей поспешно отдёрнул руки и отвернулся к забытому окну, стараясь не обращать внимания на обиженное сопение за своей спиной. Закрыв злосчастную раму, Хатаке уперся в неё ладонью и, не спеша поворачиваться к Узумаки, пытался привести мысли и чувства в порядок, что, в принципе, довольно-таки неплохо получалось у него ровно до тех пор, пока он не услышал подозрительный шорох мягкой ткани и тихое, едва различимое в этом самом шорохе: - Возьмите меня, Какаши-сенсей. Никогда ещё легендарный Копирующий не испытывал такого смертельно-сильного желания сигануть с низкого старта, да так, чтобы ни одна живая душа в Конохе не смогла найти его. Позорно ища глазами мгновенные пути отступления и, мысленно желая ну о-о-очень долгой жизни одному великому эро-романисту, он негромко, но твердо поинтересовался: - Ты, хоть сам-то понимаешь, о чём просишь? Ответом ему послужило чересчур уверенное: «Конечно!» произнесённое где-то в районе лопаток. Отметив про себя, что вообще не слышал как Наруто слез со стола и оказался рядом, Какаши, тяжело вздохнув, понимая, что Узумаки рано или поздно всё равно добьется своего, медленно развернулся к нему и, подцепив пальцами край маски, резко стянул её вниз, оставляя болтаться на шее. Увидев не скрытое маской, красивое, с тонкими чертами, лицо мужчины, Наруто на мгновение замер с открытым ртом, но затем, набравшись смелости, вплотную подошёл к своему сенсею и, придерживаясь правой рукой за мужское бедро, левой, неверяще потянулся проверить, не обман ли это зрения. Чуть наклонившись и ловко перехватив протянутую руку, Хатаке, потянув мальчика на себя, отпустил тонкое запястье. Аккуратно придерживая одной рукой, прижимавшегося к нему Наруто за талию, Какаши тыльной стороной ладони другой руки, ласково провёл по его щеке. В ответ, Узумаки кивнул и прикрыл глаза, наслаждаясь ненавязчивой лаской. Заметив реакцию мальчика, Хатаке легко скользнул рукой вниз по его шее и обратно, а затем, осторожно, стараясь не напугать его, нежно коснулся розовых, чуть обветренных губ и тут же поспешно отстранился. Почувствовав пустоту на своих губах, Наруто распахнул глаза, но в их лазурной синеве не было, ни капли страха или отвращения, в них отражалось любопытство и что-то ещё, что-то, что не поддавалась расшифровке. Именно это что-то и подстегнуло Копирующего к более решительным действиям и он, наплевав на все нормы приличия и морали, решился. Бережно подхватив полуобнажённого мальчишку на руки и, перенеся его в спальню, Хатаке, опустившись на разворошённую кровать, и, поудобней усадив своего ученика у себя на коленях, вновь потянулся к нему, про себя отмечая, что Наруто даже дыхание на секунду задержал. Медленно проведя языком по чуть приоткрытым губам парня и не получив отказа на свои действия, Какаши, притянув его к себе непозволительно близко, приник к его рту нежным и в то же время властным поцелуем. Проникая языком внутрь, изучая миллиметр за миллиметром влажное нутро, Хатаке почувствовал, что руки Наруто инстинктивно обвились вокруг его шеи, а сам неугомонный джинчурики, робко и совсем неумело пытался отвечать. Уловив перемену в его поведении, джоунин ещё сильней углубил поцелуй и, скользнув рукой по узкой, с жилистым рельефом мышц, спине, опрокинул его на постель, подмяв под себя. Немного отстранившись от самого желанного человека на свете, но не убирая рук, он, медленно провёл языком по тонкой, загорелой шее Наруто, наслаждаясь тихим взволнованным дыханием, сорвавшимся у того с губ. С каждым новым движением губ, с каждым касанием рук, в нём всё сильнее разгоралось желание подчинить, сделать своим этого хрупкого и наивного мальчишку, но он не торопился, стараясь быть как можно более нежным и не испугать его неосторожным движением. Но Наруто, как всегда, всё решив за него и за себя, подался вперед и, неосознанно облизнув, припухшие от чувственного поцелуя, губы, сам потянул мужчину на себя, желая ещё теснее прижаться к ласкающему его сенсею. Чуть улыбнувшись этому, Хатаке огладил взглядом тонкие ключицы, его темные маленькие соски, ямочку пупка на впалом, судорожно вздымающемся животе с татуировкой печати. Прерывисто вздохнув и покраснев, до кончиков ушей, под пристальным взглядом, Наруто, едва заметно заёрзал по и без того смятой простыни. Окинув жарким взглядом его хрупкое тело, Какаши неразборчиво что-то хмыкнул и с лёгким нажимом провёл пальцами по выступающим ребрам. Дёрнувшись от слабой щекотки, мальчик прикусил губу, но, когда сенсей повторил действие, только уже чуть царапая кожу, он не смог сдержать стон полный удовольствия. Медленно, смакуя каждый миллиметр солоноватой кожи шеи, Хатаке, стараясь не оставлять засосов, спустился поцелуями до ключицы и, скользнув языком к груди мальчишки, лёгонько прикусил уже затвердевший сосок и тут же зализал место укуса. Выгнувшись дугой и тихо застонав от умопомрачительных ощущений, Наруто, вцепившись пальцами в широкие плечи мужчины, чувствовал, как ноет низ живота и пах. На секунду оторвавшись от, разметавшегося по влажной простыне, мальчишки, Какаши хищно ухмыльнулся и мимолетно коснулся рукой небольшого выступающего бугорка в пижамных штанах, отчего тихий стон мальчика перерос в просящий скулёж. Довольно хмыкнув, джоунин осторожно стянул с Наруто мешающуюся деталь одежды. От осознания того, что сейчас произойдёт, мальчик ещё сильнее покраснел и попытался прикрыться, но Хатаке мягко удержал его руки на месте и, внимательно вглядываясь в распахнутые глаза, успокаивающе проговорил: - Не бойся. Покорно кивнув, Наруто прикрыл глаза, чувствуя, как его снова очень нежно целуют. Из приятного сумрака, его вывело острое, граничащее с болью, наслаждение. Удивлённо всхлипнув и раскрыв глаза, он увидел, как ладонь мужчины накрыла его вставший член и осторожно погладила нежную кожу, отчего мальчишка чуть раздвинул стройные ноги и смущённо взглянул на сенсея. Еле сдержавшись от того, чтобы в эту же минуту не отыметь распластавшегося под ним парня, Хатаке, пробормотав скомканное ругательство и оперевшись на руки, привстал над кроватью и не смог сдержать улыбки, когда увидел, как отчаянно, словно боясь, что его бросят, вскинулся за ним Наруто. Легко уложив его обратно, он, быстро стащив с себя футболку и домашние штаны, вновь склонился над своим учеником, позволяя тому с жадным любопытством рассматривать себя. Какаши был красив, даже более того – очень красив: светлая кожа, в мягком утреннем свете, едва уловимо поблёскивала от пота, прекрасно обрисовывая перекатывающиеся под ней мышцы, которые притягивали взгляд, словно магнитом, а серебристо-белые волосы, которые обычно лежали в художественном беспорядке, сейчас, свисая чуть влажными прядями, обрамляли лицо. Блуждая взглядом от тела к лицу, Узумаки столкнулся с потемневшим взглядом разноцветных глаз, в котором, помимо жгучего желания, плескалась какая-то обречённая нежность. Зачарованно глядя на своего сенсея, Наруто неуверенно протянул руку и почти невесомо коснулся пальцами его щеки. Легонько проведя по ней пальцами, он робко переместил их на губы мужчины, всё ещё не веря в то, что это реальность. Осторожно прикусив тонкие пальцы и, видя как расширились от изумления глаза Наруто, Хатаке, аккуратно пробежавшись кончиками пальцев по его бёдрам, раздвинул стройные ножки, удобно устраиваясь между ними. Медленно вырисовывая на внутренней стороне бедра, известные только ему одному, узоры, он переместил ладонь выше и, обхватив уже сочащийся смазкой небольшой мальчишеский член, принялся ласкать его, постепенно ускоряя ритм. От обрушившихся на него лавиной, чувств, мальчик только и мог, что непрерывно постанывая, сильнее цепляться за мужчину, подставляясь под жаркие прикосновения. Когда же до разрядки оставалось совсем немного, джоунин, под недовольное хныканье потерявшегося в страсти и наслаждении Наруто, убрал руки и, отодвинувшись от него, перегнулся через край кровати, ища что-то на полу. Найдя початый тюбик с какой-то противовоспалительной мазью, которую на всякий пожарный держал рядом, он вновь накрыл джинчурики своим телом и рассбляюще-мягко коснулся его искусанных губ и тут же вновь отстранился, крутя в пальцах тюбик. С опаской смотря на поспешно открывающего колпачок мужчину, Наруто, комкая в пальцах влажную простынь, неосознанно жался к спинке кровати. Заметив это, Какаши успокаивающе погладил его по коленке и, переместив руку на его промежность, мягко коснулся, скользкими от мази пальцами, заветной ложбинки между упругих ягодиц. Почувствовав прохладное прикосновение к разгорячённой коже, мальчик сдавленно охнул и, зажав ладошкой, словно произнёс что-то непристойное, рот, неуверенно взглянул на сенсея. Улыбнувшись одними уголками губ, Хатаке, придвинувшись ближе, и, глядя прямо ему в глаза, глухо спросил: - Хочешь, чтобы я остановился? Отрицательно замотав головой, Узумаки, интуитивно чуть приподняв бёдра, двинулся ему на встречу и тут же ощутил, как внутрь него вошёл палец. Закусив губу, он, боясь опустить глаза, неверяще смотрел на мужчину. Внимательно вглядываясь в расширенные зрачки своего ученика, джоунин, стараясь не причинить ему лишней боли, бережно растягивал узкий вход. Чувствуя внутри себя медленные, точно выверенные движения, Наруто едва заметно морщился от непривычных ощущений. Постепенно растягивая его, Хатаке вводил палец глубже, массируя изнутри, ища заветную точку, приносящую наслаждение и, наконец, от одного прикосновения глаза мальчика расширились, и он непроизвольно подался навстречу ласкам, желая продлить контакт. Удовлетворённо кивнув самому себе, мужчина повторно легонько надавил на ту гипнотическую точку, отчего Узумаки негромко застонал. Подавшись немного вперёд, Какаши накрыл губы мальчика своими и, отвлекая его чувственным поцелуем, добавил ещё два пальца. Почувствовав перемену, Наруто жалобно всхлипнул и крепче стиснул в кулаках простынь. Легонько прикусив мочку его уха, Хатаке надрывно-ласково проговорил: - Потерпи. Моргнув в знак согласия, парень, обхватив одной рукой мужчину за шею, а второй уперевшись в матрас, прижался щекой к плечу сенсея, и, в этот самый момент, тот опять задел ту самую точку, отчего Узумаки уже не сдерживая стонов, полных удовольствия принялся сильнее насаживаться на проникающие вглубь пальцы, но не получая желаемого разочаровано всхлипывал. Подготовив его так, чтобы практически не было боли, мужчина аккуратно вошёл в него и замер на мгновение, давая возможность привыкнуть. Поняв, что Наруто немного привык к новым ощущениям, он начал медленно двигаться, стараясь не навредить. Еле сдерживая себя, он постепенно ускорял темп, всем телом чувствуя, как расслабляясь, доверчиво открывается ему Наруто. Подавшись навстречу толчкам, Узумаки сдавленно вскрикнул, когда Какаши, закинув его ноги себе на спину и вминая его в жалобно скрипящую кровать, глубже и сильнее вошёл в него. После этого он уже не мог трезво оценивать действия мужчины, в глазах всё расплывалось, и единственное, что он мог сделать, так это выстанывать имя сенсея, да бессильно хвататься за него, краем уха слыша его тяжелое дыхание и мимолетными вспышками сознания отмечая, что Какаши закусывает губу в попытках сдержать стоны. Сколько времени продолжалась эта сладкая пытка, он не мог сказать, но почувствовав, как внутрь него течёт что-то горячее, и, услышав глухой рык, Наруто хватило пары быстрых движений по члену, чтобы бессознательно выгнувшись и крепче прижимаясь к мужчине, кончить, забрызгивая спермой свой живот. Осторожно скатившись с юноши, Хатаке опустил руку и, ухватив за край своей футболки, потянул её на себя. Бережно обтерев Наруто мягкой тканью, он перекатился на левый край кровати и, притянув к себе, вяло тянущегося за ним мальчишку, принялся, подушечками пальцев, ласково оглаживать лучи печати на его животе. Лениво отвечая на ласку, Узумаки, сонно щурясь, неловко возился под боком у мужчины. Уловив в его движениях эту неловкость, Какаши приподнялся на локте и, склонившись над своим учеником, невесомо коснулся тыльной стороной ладони полосатой щеки. Мгновенно распахнув глаза, но избегая смотреть сенсею в лицо, тот, чуть повернув голову, вжался носом в предплечье мужчины. Едва заметно улыбнувшись этому, джоунин, легко повернув его лицо к себе, несколько секунд всматривался в яркую синеву глаз напротив, а затем, ещё ниже нависнув над покрасневшим парнем и, лаская тёплым дыханием маленькое ухо, поинтересовался: - Наруто, ты в порядке? - Угу. – Только и смог выдавить тот, а затем, вновь отводя глаза и косплея перезрелый помидор, тихо, запинаясь чуть ли не на каждом слове, пробормотал – просто… я не знал, что вы можете быть таким… - Каким таким? – лукаво, словно совсем не понимает о чём речь, спросил Какаши, внимательно наблюдая за Узумаки. - Ну, вы сами знаете, каким… - Смущённо донельзя, отозвался Наруто. - Умм… дай-ка подумать, – на секунду Копирующий замолчал, сделав вид, что будто думает над этим, а затем, хитро улыбнувшись, проговорил – нет, не знаю. Ему нравилось дразнить Узумаки и видеть, как на его щеках всё сильнее разгорается румянец смущения, а сам мальчишка не знает куда смотреть и что делать. Ещё раз взглянув на пунцово-красного ученика, Хатаке, решив, что на сегодня тому уже хватит, негромко рассмеялся. Подняв на него глаза, Наруто недоумённо хмыкнул и тут же вновь оказался в крепких объятьях из которых, впрочем, совсем не торопился вырываться. - Ладно, отдохни немного. – Выпуская его из рук, проговорил Какаши и, смотря как джинчурики доверчиво-сонно устраивается у него под боком, договорил – нас с тобой ждёт долгий день.