Попробуем?

Я всегда считал его угрюмым. Не то чтобы видел этого мужика слишком часто, чтобы судить об этом, но всё же. Идеально выглаженный костюм, белоснежные (реже нежно-голубые или цвета слоновой кости) рубашки, туго затянутый галстук, гладко выбритое лицо, пронзительный колючий взгляд обжигающих голубых глаз. Отстранённый от других, пусть и всегда приходил в компании таких же, как он, в костюмах (не чаще пары раз в месяц), сидел практически всё время у барной стойки, медленно потягивая безумно дорогой виски. Пока его «компания» весело общалась, заливая в себя пиво пинту за пинтой, играла в бильярд, приставала к девушкам, Он думал о чём-то своём, изредка делая быстрые пометки на планшете. И всё время молчит, лишь раз-два, быть может, попросит обновить. Ещё, кажется, не могу сказать точно, он смотрит. Вскользь, изредка, поверх очков. От этого взгляда становится неприятно, нет, не то слово – неловко – вот верное. Всякий вечер мужчина уходит реже своих напарников, молча, не прощаясь, оставляя скудные чаевые. Этот раз не стал исключением: с педантичной аккуратностью сложил в сумку очки, планшет, блокнот и ручку, поправил галстук, пиджак, провёл рукой по волосам. Среди купюр, зажатых пустым стаканом, осталась узенькая визитка. «Алекс Мерсер. ГЕНТЕК. **-***-***» Коротко и лаконично – без лишних линий, цветов, символов. А Мерсер, тем временем, замешкался в дверях (ух, этот взгляд!) и едва кивнул. Я постучал его бокалом по барной стойке, обдумывая этот жест со стороны мужчины…нет, Алекса. А, впрочем, попробуем?