Если решишься

Чтобы вернуться куда-то, нужно сначала оттуда уйти. Тсуна совсем не уверена, что уходила. Дом встречает ее тишиной: дети вместе с матерью наверняка сейчас где-нибудь в парке, а Реборн… Чтобы узнать, где Реборн, достаточно произнести что-то вроде «я не хочу становиться донной» — и он прибежит тут же, чтобы ударить тебя по лицу. Тсунаеши не нужно видеть его сейчас — и потому она молчит. Прижимается лбом к зеркалу в ванной и стоит так, пока спина не начинает болеть от неудобной позы. Ткань толстовки трется о новый порез, медленно превращающийся в шрам, и тот напоминает о себе жжением, как и десятки таких же по всему телу. С двенадцатилетия прошло достаточно времени, чтобы кожа превратилась в пятнистую карту — до двенадцати это обходило ее стороной. Нет, не так. Он обходил ее стороной. Тсуна трет покрасневшие глаза — под веки будто песка насыпали; хлопает дверь. Раны не нужно зашивать, и все же нельзя позволить никому увидеть новые шрамы. Извернуться так, чтобы их не заметили — та еще задачка. Тсуна справляется. Тсуна всегда справляется, если есть мотивация. Дыра в центре лба от пули — отличное тому доказательство. Тсуна поправляет челку, вымученно улыбаясь отражению напоследок, и выходит из ванной. Дети шумят. Шум привычный и почти родной, и нарушать его отчего-то совсем не хочется (или же просто нет сил). Тсунаеши прислоняется бедром к косяку, наблюдая за копошением матери в холодильнике, натягивает поглубже рукава толстовки и встречается взглядом с Реборном. Он обходил ее стороной. Теперь этим занимается она — утром, днем и ночью. Вечером — тренировка. Вечером можно выпустить пламя погулять, отпустить на пару минут спятившее наследие и наблюдать за вспыхивающими деревьями (строениями, манекенами), и навернуться с обрыва пару раз под язвительные комментарии репетитора. Вечером можно, решившись на отчаянный шаг, ослабить поводок пламени так сильно, как только позволит выдержка, и наблюдать, как лицо Реборна вдруг становится удивленным. Вечером — можно. Если решишься.

***

Реборн отшатывается от ее пламени — оно лижет кожу чуть ниже закатанного рукава рубашки. Раны не нужно зашивать — те превращаются в шрамы быстрее, чем ты успеваешь дойти до больницы. Реборн — лучший киллер своего поколения, и его кожа чиста от шрамов. Была. Тсуна вымученно улыбается репетитору; дергано салютует ладонью (задевает челку, показывая дыру во лбу) и вновь наворачивается с обрыва, ненавязчиво уходя от разговора. Если вселенная считает, что они родственные души, то… В следующий раз, упав с обрыва, было бы неплохо вообще не подняться.