Её белоснежные крылья

      Страх. Такой сильный, безумный и всепоглощающий. Совершенно непривычный ужас охватил всё её естество на уровне инстинктов, когда она услышала эти слова из уст собственного, пусть и жестокого до безумия брата. -…В постели, наверное, хороша.       Клэри на мгновение оторопела, а затем её захлестнула ярость. Да как он смеет говорить ей подобное?! Её мелко трясло от переполняющего гнева, когда она оттолкнула его, что было сил, и бросилась бежать. Но, увы, это его не остановило, и Себастьян догнал её уже у лестницы, прижимая к стене. К горлу подступила тошнота, когда она ощутила его дыхание на шее. Это неправильно, омерзительно и ужасно. Она же его сестра. Но, кажется, парня это совершенно не волновало. Она пыталась достучаться до его израненной, жестокой, выжженной дотла адским пламенем души, отчаянно пыталась остановить словами об их родстве, но ему было плевать. Он шептал ей на ухо что-то о зове крови, о Клеопатре и её брате, о том, что они созданы друг для друга, но она его не слушала. Не хотела слушать, лишь отрывисто дыша от страха и мотая головой в попытке увернуться от его настойчивых губ, обжигающе касавшихся её уха.       Сердце колотилось всё быстрее, грозясь пробить собой рёбра и выскочить из груди, заставив захлёбываться собственной кровью и умирать быстро, но ужасно болезненно. Впрочем, Клэри предпочла бы такую смерть ласкам Себастьяна. Адреналин словно вспыхнул в её крови, когда она, ощутив себя изо всех сил бьющейся о прутья клетки в поисках желанной свободы маленькой птичкой, ударила брата коленом в пах и, выхватив у него из ремня стило, рванула к месту, где, по словам Джейса, был вход и выход из заколдованного дома. Ей нужно было всего несколько секунд, чтобы осуществить задуманное. Всего несколько секунд, на протяжении которых сердце стучало так гулко, что заглушало абсолютно все звуки в её голове, а мысли лихорадочно метались одна за другой, пока она пыталась понять, что ей делать дальше.       На горле словно затянули верёвку, не давая вскрику вырваться наружу, когда Себастьян грубо оттолкнул её и снова прижал к стене. Глаза защипало от сдерживаемых слёз, когда он принялся за пуговицу на её джинсах. Собрав в себе остатки мужества, она вонзила осколок ранее разбитой вазы в плечо брата, и тот на пару мгновений замер от удивления, но никак не от боли. Этой его секундной слабости ей хватило, чтобы снова оттолкнуть его и попытаться убежать как можно дальше. Он вновь не дал ей этого сделать, прижав к себе, и лишь хрипло рассмеялся, когда она направила другой осколок ему в горло. Такой страшный, отчуждённый, воистину демонический смех заставил её кожу вмиг покрыться мурашками, и если бы Клэри могла, то непременно отшатнулась бы от брата.  — Убьёшь меня — убьёшь и Джейса.       Он был прав, как бы горько ни было это осознавать, но она не могла его убить, и прямо сейчас Клэри была готова взвыть от собственного бессилия. Осколок бывшей когда-то нереально ценной вазы выпал из её безвольно повисшей руки, и на губах Себастьяна появилась удовлетворённая ухмылка.  — Хорошая девочка, — довольно выдохнул он у самого её уха, и Клэри сглотнула вновь подступивший к горлу ком.  — Пусти меня, — едва ли не жалобно прошептала она, понимая, что сопротивляться ему уже не имеет никакого смысла.       Она не могла его убить, но и весь день пытаться скрыться в этом чёртовом доме или же сбежать от явно разозлённого брата тоже не было хорошей идеей, поэтому сейчас ей оставалось лишь уповать на то, что он вдруг пожалеет её и оставит в покое. Надежда была слабой, но она хотя бы была.  — Ну нет уж, сестрёнка, ты слишком меня завела, — хрипло отозвался Себастьян, снова спустив одну руку к пуговице на её джинсах, а второй лишь сильнее прижимая сестру к себе.       Всё. Надежды больше не было, она разлетелась на миллионы осколков, оглушив её звоном бьющегося стекла, когда Клэри услышала слова брата. Из горла вырвался сдавленный всхлип, и охотница не смогла сдержать одинокую слезу, каплей скатившуюся из уголка её глаза. Почувствовав, как Себастьян кончиком языка слизал солёную влагу с её скулы, Клэри вздрогнула от отвращения.  — Пожалуйста… остановись, — надломленным шёпотом взмолилась она, сжимая начавшую расстёгивать её ширинку руку брата в жалкой попытке остановить его этим.  — И не подумаю, — ониксовые глаза недобро сверкнули, и хоть Клэри этого не видела, всё у неё внутри сжалось от страха из-за того, насколько решительно и жёстко прозвучали эти слова. — Ты сама виновата в этом, Кларисса, — хриплое рычание брата заставляет подавить очередной всхлип, а перед глазами всё уже давно плывёт от сдерживаемых слёз.       Прикосновение стила ощущается раскалённым железом на коже, когда Себастьян чертит на её предплечье иратце. Боль от многочисленных порезов отступает, но легче от этого совсем не становится. Парень с лёгкостью поднимает безвольно повисшую у него на руках сестру и несёт её в сторону лестницы. Она бесшумно плачет, позволяя слезам стекать по лицу, смешиваясь с подсохшей кровью на щеках, и не предпринимает никаких попыток к сопротивлению. Знает, что это бессмысленно.       Клэри смаргивает слёзы и смотрит на брата полными немой мольбы глазами, когда он опускает её на кровать и нависает сверху, почти касаясь её губ своими. А ему доставляет истинное удовольствие вид её покрасневших глаз, чуть приоткрытых из-за отрывистого дыхания пухлых губ и блестящих дорожек слёз на веснушчатых щеках. Он грубо накрывает её губы своими, чувствуя привкус её слёз, и это заводит его лишь сильнее, как и то, что Клэри плотно сжимает губы, не давая ему прочувствовать её ротик. Гортанно зарычав, он до крови прокусывает её нижнюю губу и сжимает её подбородок двумя пальцами, вынуждая разомкнуть губы. Он чувствует, как они становятся мягче и податливее, и тут же проникает языком в её влажный ротик, с лёгкостью перехватывая за тонкое запястье попытавшуюся оттолкнуть его руку сестры и прижимая к мягкому матрасу.       Она больше не пытается его оттолкнуть, но и отвечать явно не собирается, и Себастьян прижимается к ней всем телом, давая почувствовать своё возбуждение в надежде вызвать хоть какую-то реакцию со стороны Клэри. И у него получается, тело девушки выгибается ему навстречу против её воли, и, отстранившись от её губ, Себастьян довольно ухмыляется, сверкнув белоснежными зубами. Наконец расправившись с её ширинкой, он парой грубых движений избавляет сестру от джинсов, и гортанно рычит, когда она сжимает стройные ножки, не давая ему прикоснуться к ней там. Клэри тихо всхлипывает от этого рычания и впивается зубами в окровавленную нижнюю губу, когда Себастьян с лёгкостью раздвигает её ноги и, устроившись между ними, снова нависает над сестрой. Вновь впившись в её губы требовательным поцелуем, он проникает обеими руками под её футболку. На удивление нежно поглаживает тёплыми ладонями её плоский животик и медленно скользит выше, невесомо пробегая длинными пальцами по острым рёбрам. С её губ срывается рваный выдох, и Себастьян довольно ухмыляется сквозь поцелуй.  — Признайся, тебе это нравится, — хрипло шепчет он, снова прижимаясь пахом к её промежности, и тело Клэри вновь изгибается от этого действия.  — Ни капли, — сквозь зубы выплёвывает она, и тут же тихо скулит от боли, когда зубы брата нещадно сжимают кожу на её шее, прокусывая до крови.       Столь откровенная ложь порядком злила парня, а Клэри не стоило ждать ничего хорошего от разозлённого брата, и в своём положении она это прекрасно понимала, но ничего не могла с собой поделать. Грубо стянув с неё спортивную футболку, Себастьян резким движением разорвал белый бюстгальтер и, сжав одну грудь, прикусил чувствительный сосок, заставив сестру вскрикнуть от боли. Оставив бордовый засос на молочно-белой коже одного из полушарий, Себастьян стал сжимать пальцами нежно-розовые соски девушки, не без удовольствия отмечая, как они постепенно твердеют от столь грубых манипуляций. Может, Клэри и было противно от всего происходящего, но вот реакция её тела на него говорила сама за себя, и Себастьяну чертовски это нравилось.       Окончательно избавив сестру от остатков её лифчика, парень отстранился от неё на пару мгновений, чтобы стянуть футболку, и затем вплотную прижался к её обнажённому телу своим, нежно зализывая свой же укус на её шее. Из груди Клэри вырвался сдавленный стон, и девушка тут же сжала зубы, проклиная себя за несдержанность.  — Спорим, Джейс, как и ты сама, даже не догадывался о твоей склонности к мазохизму? — приподнявшись на локтях и вглядываясь в заплаканное личико сестры, усмехнулся Себастьян.  — Нет у меня никакой склон… — собравшись было зло прошипеть это ему в глаза, Клэри не смогла закончить мысль, хрипло застонав из-за того, что Себастьян снова с силой сжал её сосок двумя пальцами.  — Никакой склонности, да? — насмешливо переспросил он, восхищённо наблюдая за малейшей реакцией сестры.  — Ты омерзителен, — со злостью прошептала Клэри, не находя в себе сил на более высокий тон.       Она ждала новой вспышки ярости и следующей порции боли, но к её искреннему удивлению, Себастьян в ответ на эти слова лишь улыбнулся.  — На каждого ангела положен свой демон, и я — твой, сестрёнка, — выдохнул он, и его руки заскользили по её телу, уделяя внимание каждому шрамику, каждому соблазнительному изгибу и каждому участку бархатистой кожи.       Проникнув руками под её поясницу, Себастьян чуть приподнял её так, что его ощутимо набухший орган упёрся в её промежность через ткань джинсов. Клэри снова застонала, выгибая спину дугой.  — Пожалуйста, прекрати, — хрипло шепчет она, вновь борясь с подступившими к горлу слезами, и сжимает тонкими пальцами предплечье брата, подняв на него умоляющий взгляд изумрудно-зелёных глаз.  — Поздно спохватилась, сестрёнка, — вновь наклонившись к её лицу, прорычал Себастьян, и всё тело Клэри пробила мелкая дрожь.  — Пожалуйста, — одними губами шепчет она, и крупная слеза всё-таки стекает по её щеке.       Он полностью игнорирует мольбу в голосе сестры и поднимается с кровати, чтобы избавиться от оставшейся на нём одежды. Воспользовавшись моментом, Клэри садится на кровати, прижимая колени к груди и обнимая свои ноги, хоть и осознаёт, что брата это не остановит. Он медленно расстёгивает ремень, и Клэри ловит на себе его похотливый взгляд, почти мгновенно понимая, о чём он сейчас думает. Шмыгнув носом, она утёрла слёзы, и взгляд охотницы против её воли метнулся к кожаному ремню брата, который тот уже задумчиво вертел в руках.  — Ладно, не в этот раз, — изогнув губы в усмешке, проговорил Себастьян, заметив испуганный взгляд сестры, и откинул ремень в сторону.       Всего на мгновение ей стало чуточку легче, но стоило парню начать расстёгивать ширинку, Клэри с головой захлестнули страх, стыд и отвращение. Не переставая обнимать собственные колени, охотница спрятала в них лицо, и её плечи пару раз вздрогнули от беззвучных всхлипов. Оставив это без внимания, Себастьян снял джинсы с боксерами, обнажая крайне возбуждённую плоть. Грубо притянув сестру на край кровати, он широко раздвинул её ножки, и белые хлопковые трусики Клэри постигла та же участь, что и бюстгалтер. Она инстинктивно свела ноги, попытавшись отползти от брата, но он не дал ей такой возможности, сжав одной рукой её запястье, а второй — талию, и рванул на себя, заставив приподняться на кровати.  — Если ты перестанешь меня злить и сопротивляться, нам обоим станет чуточку легче, — зло прошипел Себастьян, наклонившись к её лицу, и Клэри сковал ужас от яростного блеска прищуренных глаз брата.       Снова шмыгнув носом, она напряжённо сглотнула. Слёзы не переставали обжигающими каплями стекать из уголков глаз, оставляя после себя влажные дорожки на покрасневшем лице охотницы. Прижав сестру к матрасу своим телом, Себастьян медленно провёл ладонью по её животику к промежности, и Клэри передёрнуло, когда она почувствовала, как его напряжённый член прижался влажной головкой к её лобку.  — Хотя нет, можешь сопротивляться сколько хочешь, меньше течь ты от этого не станешь, — с довольной улыбкой произнёс Себастьян, проникнув двумя пальцами в девственное влагалище сестры и ощущая приятную влагу её естественной смазки.       Да, она изо всех сил противилась происходящему, как морально, так и физически, но с желанием собственного тела Клэри ничего поделать не могла. Если бы она не оспаривала сама перед собой тот факт, что ей приятны действия брата, и что она хочет его, то смогла бы наконец расслабиться и получить удовольствие от происходящего.       От непривычного ощущения его пальцев в ней, Клэри рефлекторно дёрнулась и в очередной раз попыталась отстраниться.  — Если ты позволишь мне сделать с тобой всё, что я хочу, я не останусь в долгу, сестрёнка, — хрипло прошептал ей на ухо Себастьян, сжав одной рукой упругое бедро девушки. — Ты даже не представляешь, насколько хорошо тебе может быть со мной, как ни с кем другим, — гладкая головка члена заскользила вдоль её половых губ, и Клэри с трудом сдержала отчаянный всхлип.  — Если для этого мне придётся переступить себя, то для меня это слишком сомнительное удовольствие, — упрямо сверкнув блестящими от слёз глазами, прошипела она.       Из груди брата вырвалось низкое рычание, пробравшее Клэри до поджилок, и в следующую секунду он за запястья прижал обе её руки к матрасу над головой девушки. Она почувствовала, как с гулким стуком сердце, многократно ускорившись, ударяется о рёбра, а лёгкие словно сдавили тиски, не давая им раскрыться и наполниться воздухом при новом вдохе. Будучи полностью прижатой к матрасу, не имея возможности лишний раз пошевелиться, Клэри готова была взвыть от безысходности, но вместо этого она лишь зажмурила глаза, чтобы не видеть торжествующую ухмылку брата.       Резкий толчок, и ей кажется, словно каждую косточку её тела раздробили в порошок, хриплый вскрик застревает в горле. Следующее движение брата отдаётся ещё более яркой болью в каждой клеточке организма, а ему совершенно плевать на это, и он лишь глубже проникает в тугую киску сестры, порыкивая от удовольствия. Она задушено всхлипывает, извиваясь всем телом в ничтожной попытке оттолкнуть его, но он этого словно не замечает, начиная отрывисто двигаться внутри неё. Клэри кричит от боли, захлёбываясь собственными слезами, и мечется по покрывалу, а её волосы липнут ко лбу и вискам, падают на лицо и шею, рассыпаются огненным ореолом вокруг её головы, и Себастьян понимает, что никогда ещё не видел ничего прекрасней.       Скоро у неё не остаётся сил даже на крики, и она наконец окончательно позволяет брату овладеть её телом, плотно зажмурив глаза и впиваясь ноготками в собственные ладони. Он видит, как ей больно, и чувствует её отвращение, но ему всё равно. Он и так слишком долго терпел, чтобы сейчас переживать о ней. Тем более, она сама его разозлила, считая, что может втереться им в доверие и попытаться связаться с Конклавом, и ей за это ничего не будет. Она ошиблась и крупно поплатилась за эту ошибку, так что рыдать уже не имеет смысла, ведь вид её слёз не вызывает в нём ничего, кроме мрачного наслаждения.       С очередным толчком он чувствует, как мышцы её влагалища плотно сжимают его пульсирующую от возбуждения плоть, и просто не верит своим ощущениям. Слетевший с её губ в этот миг стон был вызван уже явно не болью и красноречиво говорил о том, что склонности к мазохизму у его сестрёнки есть, и притом ещё какие.       Удовлетворённо порыкивая, Себастьян лишь ускорил темп, наслаждаясь ощущением того, как плотно сжимает его член влагалище Клэри и упиваясь столь долгожданным чувством того, что он наконец-то в ней. Пожалуй, даже планы по захвату мира для него до этого были не так важны, как желание почувствовать её гибкое тело под собой.       Ещё несколько рваных толчков, и он кончает внутрь, впиваясь зубами в нежную кожу под ключицей сестры, и только после этого отпускает её чуть онемевшие руки. Как только Себастьян полностью отстранился от неё, Клэри перевернулась на бок и, невидящим взглядом остекленевших глаз уставившись в серебристый узор на чёрных обоях, подтянула ноги к груди, обнимая колени. Не сказав ни слова, Себастьян вышел из комнаты, оставив сестру наедине с чувством отвращения к нему и самой себе.       Слёз больше не было. Осталась лишь медленно пожирающая изнутри пустота в душе и призрачная надежда на спасение. Но нет, она думала не о том, как сбежать от брата. Она волновалась о попавшем под влияние этого монстра Джейсе, и сейчас могла думать только о нём. Ей было стыдно, противно и страшно.       Клэри не оставляло ощущение того, что она всё это время, с самого момента их с Себастьяном встречи в Аликанте, неминуемо приближала себя к этому мгновению. К мгновению, в котором она, разбитая и опустошённая, как морально, так и физически, беспомощно лежит в позе эмбриона, а в её душе нет больше ничего, кроме холодной ненависти к брату.       Она знала, он не хотел, чтобы всё вышло так. Возможно, где-то глубоко внутри он всё-таки был тем любящим и любимым братом, которым мог бы стать, если бы не ужасные эксперименты Валентина. Но демоническая кровь брала верх над всем светлым, что было в нём, не позволяя ему чувствовать то же, что чувствуют обычные люди.       И вот сейчас она окончательно для себя решила, что убьёт его при первой же возможности. Он никогда не был её братом, он с самого рождения был монстром.       Её личным демоном, так безжалостно вырвавшим с корнем её белоснежные крылья.