Пурпурные сердца.

Стив искренне собирался спасти Тони от страданий хотя бы на неделю, раз уж выдался такой шанс. Ему так хотелось гордиться упорством своего солдата, но на деле сердце лишь сжималась от горькой жалости, когда он смотрел на убитого Тони по вечерам. Тот загонял себя, ничего не умел, даже правильно зашнуровать ботинки так, чтобы они как можно меньше натирали. Тони не был приспособлен к армейской жизни, и все, что Стиву хотелось сделать, это закутать его в мягкое одеяло, унести на руках в уютную кухню и напоить вкусным какао. Правда, после какао подразумевался нежный и вдумчивый секс, но об этом аспекте своих фантазий касательно Тони Стив пытался не думать, чувствуя себя абсолютным идиотом. Он ведь сам оттолкнул Тони, наговорил ему несусветной чуши, и теперь уже поздно было сообщать о своих нелепых желаниях, терзающих сердце уже неделю. Нет уж, Стив не собирался быть тем мудаком, который сначала отталкивает, а потом бегает следом и умоляет себя простить. Раз уж сделал ошибку, то плати по счетам, и нечего тут переигрывать. В свете этого делать интенсив вместо Тони столько, сколько получится, казалось вполне пригодной расплатой. Правда, Стив не слишком хорошо представлял себе, как именно он починит Рамлоу чайник, но надеялся, что для этого понадобится всего лишь спаять пару проводков. — Господь Всемогущий! — воскликнул Стив, едва перейдя порог. Чайник лежал на столе старшего сержанта с намертво вырванным из него проводом и напоминал труп безымянного бойца на поле боя. Случайно такое произойти точно не могло, но возмутиться Стив не успел — старший сержант вдруг обнял его сзади, прижимая к себе и недвусмысленно уперся твердым стояком ему в бедро. — Сегодня развлечемся подольше, — жарко выдохнул старший сержант в ухо Стиву, — Я соскучился, сладкий. Стив, в принципе, был довольно понятливый парень. Даже удивительно что у него так долго заняло понять что же на самом деле происходило между Рамлоу и Тони. И от осознания на него нахлынуло такое количество смешанных эмоций, включая подлую ревность, тревогу за Тони, и внезапно такое жаркое возбуждение, что он просто застыл на месте, пытаясь осознать все это. Возбуждение.. удивляло. Ему никогда не нравились такие как Рамлоу, по крайней мере не очень. И ему никогда не хотелось — так. Возбуждение чужого тела оказалось совсем другим, тягучим и горячим, не таким пылким как его собственное. В заду сладко заныло, отзываясь на прикосновения и крепкий стояк Рамлоу, и он непроизвольно подался назад, притираясь к нему. Мозг при этом сгорал от ревности, на которую он не имел никакого права, от того что Тони вот так ощущал себя с кем-то другим. Даже если Рамлоу его и принуждал к этому, его тело очевидно получало удовольствие. И.. Тони Старк не выглядел так будто его можно к чему-то принудить. А значит... Черт. — Отлично, — одобрил Рамлоу его податливость и тяжелое дыхание. Легонько прихватил зубами за ухо, не оставляя следов и отпустил, — Иди в душ. Я пока позабочусь о кофе и пончиках. Стив растерялся. Сейчас, по хорошему стоило что-то придумать и уйти, но он тупо стоял на месте, а когда стало слишком нелепо продолжать так делать, машинально направился в душ. Разделся, включил воду. Мыться оказалось.. Неловко. Хотелось разглядывать собственное чужое тело, проверять, как оно реагирует на прикосновения, узнавать его. Захватывающе и одновременно стыдно, как читать чужой дневник. Думать о том, что Тони собирался делать то же самое, если не шутил конечно, было странно и невыносимо горячо. Он уставился на свой-не свой стоящий член. Идеального, черт побери, размера. Провел по нему пальцами, и ему не было так стыдно трогать часть собственного тела с тех пор как он впервые обнаружил эрекцию. Пальцы тоже были чужими, тонкими, с мозолями совсем в других местах. Он обхватил ими член, и это сводило с ума, одновременно ощущать удовольствие и наблюдать за чужими руками, как в четырехмерном кино. Было странно дрочить в душе, зная, что за тонкой стенкой его ждет возбужденный старший сержант, но Стив отчаянно не хотел об этом думать. Уж лучше сосредоточиться на теле Тони, таком желанном и — теперь, таком доступном. Стив в своих новообретенных фантазиях безусловно хотел обладать Тони, просто никогда не думал, что обладание получится настолько буквальным. В какой-то момент ощущения стали столь интенсивными, что Стив зажмурился и сосредоточился на ярком, жарком удовольствии, и потому не заметил, как старший сержант вошел в душ и начал наблюдать за ним. — Горячая шлюха, — хрипло одобрил Рамлоу несколько минут спустя, — Продолжай, но не кончай. Я хочу, чтобы ты кончил подо мной. Услышав голос за спиной, Стив чуть не поскользнулся от неожиданности. Резко обернулся, окинул Рамлоу диким от возбуждения и удивления взглядом, и продолжил дрочить, хотя грубое обращение неприятно кольнуло. «Шлюха». И Тони это позволяет? Ему нравится? Или он просто терпит, потому что пытается выжать из мудака Рамлоу позитивное отношение? Что было бы хуже — честное блядство или такой вид, в общем-то, проституции? Он отвернулся, прикрывая глаза, чтобы не смотреть на похоть в глазах старшего сержанта, но не остановился, сам не зная почему. Определенно нужно было уйти, но... Это все было взглядом куда-то за кулисы Тони Старка, кусок документального кино, и он не мог прекратить его смотреть. Ему почему-то нужно было знать все до последнего. — Все. Все, горячий, иначе я спущу в штаны, как сраный подросток. Иди сюда, — Рамлоу хмыкнул и взял в руки полотенце. Стив покорно подошел, к тому времени уже четко решив остаться и все узнать. Увидеть, как засранец Рамлоу, больше не герой, а всего лишь мудак, трахающий собственных солдат, обращается с Тони. Что-то понять из этого, что-то важное. Возможно что-то, что позволит ему перестать мучаться от нелепой влюбленности в человека, которого он и не знал вовсе. И о котором, кажется, в интернете писали не просто правду, а не всю правду. Кипящая в сердце злость состояла из ревности и разочарования, но больше всего из понимания, что ни на ревность, ни на разочарование Стив не имел права. Тони был свободным человеком и уж точно не обязан был отчитываться перед Стивом в своей личной жизни. Вот только... Кажется, Стив успел начать мысленно встречаться с Тони, причем сразу после той нелепой сцены в общественном туалете. И от неуместности и глупости собственных необоснованных чувств злость разгоралась только сильнее. Все эти мысли позволили ему чуть отвлеченно вытерпеть старшего сержанта Рамлоу, интимно вытирающего его влажное тело полотенцем, и даже не окончательно охренеть от странности происходящего. Но, в какой-то момент даже спорный моральный облик Тони не мог отвлечь его от того факта, что крупный мужик лапает его везде, тело отзывается на это одновременным возбуждением и повышенной нервностью, и, кажется, его собираются трахнуть прямо сейчас. По крайней мере Рамлоу уже стянул футболку, расстегнул брюки, и теперь аккуратно разворачивал его лицом к стене. И от мысли, что его первый раз будет прямо сейчас, в узкой душевой, в кабинете начальства, Стива внезапно пробил мандраж. Он считал себя взрослым, с некоторым опытом, несмотря на фактическую девственность, но в эту минуту по настоящему испугался. Миндальничать с ним никто не будет, Тони очевидно принимал без проблем и не в первый раз. Само тело отвечало на ласку горячим желанием, поднимавшимся от живота к груди жаркими волнами, так что соски затвердели, а с губ срывались короткие тихие стоны. Если бы Тони на самом деле был здесь, он бы явно хотел, чтобы Рамлоу не останавливался и, возможно, вставил ему прямо сейчас. От этой мысли кровь ударила в голову пьянящим возбуждением, и, как ни странно, стало немного спокойнее. Если Тони мог справляться со всем этим, то Стив конечно, тоже мог. Он был не один тут, не на самом деле. Тело Тони знало что делать, и даже крупные пальцы, уже растягивающие его, не причиняли боли, но паника все равно медленно нарастала. Стив не хотел, чтобы его, пусть и относительный, но все же первый раз произошел вот так. — Нет, — выдохнул он, когда давление пальцев стало слишком интенсивным, — Я хочу... Хочу медленнее сегодня. Нежно. Пожалуйста? — в своем теле от таких слов он был бы уже весь красный, но Тони, очевидно, не так легко краснел. Рамлоу замер на мгновение, словно раздумывал над его просьбой, а затем вытащил пальцы, провел носом по его шее, медленно лизнул плечо. — Хорошо, горячий, — согласился он, пробежав пальцами по его спине. Сжал ягодицу, звонко шлепнул по ней, — Сделаем все медленно и неторопливо. - Сказал он и вышел из душевой. Стив уперся горячим лбом в прохладный кафель и прикрыл глаза. Мысли сбежать не было, хотя, теоретически, он мог попытаться взять штурмом узкую вентиляционную форточку. Но нет — он принял решение и собирался как минимум проверить до конца, насколько хорошо Рамлоу обращается с Тони. Злость ушла, Стив просто физически не мог долго злиться на Тони, сам не знал, почему. А вот мандраж и страх остались, но он не был бы собою, если бы позволил этим чувствам взять над собой верх. Стив решительно встряхнулся и прошел в спальню Рамлоу — крохотную комнату, в которой старший сержант уже успел сложить раскладную кровать и убрать ее к стене, и кинул на пол пледы и одеяла, создавая максимально уютное пространство. — Ложись на живот. Массаж и длительная подготовка считаются за нежность? — Рамлоу оскалился и вскинул бровь, жадно пожирая тело Тони взглядом. — Да, — охрипшим от напряжения голосом выдавил Стив, нервно поведя плечами под его взглядом, и улегся на предложенное место. Прочистил горло, добавил, — Да, вполне. Рамлоу уселся на него сверху, вдавив стояк в его задницу, и принялся разминать напряженные плечи Стива. — В чем дело, сладкий? — хрипло спросил Рамлоу, наклонившись к его уху и слегка прихватив его губами, — Распереживался из-за пожара? — Нет, — выдохнул Стив, с трудом удержавшись от того чтобы добавить «сэр», — Просто у меня все болит от тренировок. — Он почти надеялся, что Рамлоу сам передумает его трахать, и тогда нельзя будет сказать что он струсил, но тот только хмыкнул. — Ты сам этого хотел, помнишь? И завтра встанешь по будильнику. В этот раз тренировки продлятся шесть дней подряд и один выходной. Потом семь. Потом выйдем на круг восемь-два, и к концу курса на тебя можно будет смотреть без кровавых слез. Но ты уверен, что тебе это нужно, Старк? Ты и так хорош, — Брок звонко шлепнул его по заднице. Затем раздвинул его ягодицы и налил туда смазки от души, а затем улегся на него сверху и всунул член между его сжатых ног. Проехался по ложбинке, уткнулся Тони в мошонку, двинул бедрами вверх и повторил движение вниз. — Черт... Какой же ты горячий, сладкий... — Рамлоу выпрямился на руках и принялся трахать Тони без проникновения, хрипло выдыхая ему в затылок. Ощущения оказались крышесносными, так что даже паника отступила — это тело хотело трахаться и затапливало сознание Стива горячечно ярким возбуждением, отметая последние связные мысли. Он чувствовал твердый член Рамлоу между своих ног и его тяжелое, возбужденное дыхание у себя на загривке. Чужая телесная память услужливо подсказала, как именно будет ощущаться этот член внутри, и Стив вздрогнул от сладкой судороги возбуждения. — Хааа! — почти плаксиво выдохнул он, кусая губы. По щекам текли слезы, дыхание окончательно сбилось. — Если хочешь чего-то, горячий, нужно будет об этом сказать, — выдохнул Рамлоу ему в ухо и ухватил зубами за мочку. Почти укусил, утробно застонал, затем вылизал укус, снова проехался членом по его яйцам и сбивчиво зашептал ему в ухо, — Ты не представляешь, как мне хочется вытрахать из тебя всю душу, разворотить твою сладкую, узкую задницу, чтобы она еще два дня потом не закрывалась, и пометить тебя, укусить в чертову сладкую шею, сильно, до крови... Я бы так и сделал, но нельзя, и мое предложение в силе, сладкий, потом, после курса, я сделаю с тобой все это и даже больше, ты получишь у меня все, что заслуживаешь, горячая, вертлявая, сладкая шлюха... От его грязных слов, на которые в обычное время Стив возмутился бы до глубин души, он сейчас едва не кончил. Задница ныла совсем нестерпимо, возбуждение вело голову крепче лучшего алкоголя, и Стив, стараясь звучать не слишком жалко, выдохнул, — Хочу... Пожалуйста... — хотя с трудом понимал, чего на самом деле хочет. Рамлоу прорычал в ответ что-то невнятное, а спустя мгновение в задницу воткнулся его член. Это было немного больно, несмотря даже на возбуждение, смазку и подготовку. Больно — и до безумия охрененно. Жестко, горячо, нестерпимо хорошо и одновременно все еще где-то страшно. Стив окончательно потерял контроль над происходящим, даже его иллюзию, скулил, подавался назад сколько мог, и не думал ни о чем, только ощущал горячий, невыносимо распирающий, твердый член внутри себя и тяжелое тело сверху, вбивающее его в пол. Он кончил раньше Рамлоу, от переизбытка ощущений, сжимаясь вокруг него, почти до крови кусая губы, чтобы не кричать. Брок впился зубами ему в загривок, удерживая на месте и кончил глубоко внутри Стива, заполняя его спермой. Вытаскивать сразу он не стал, просто улегся на Стива сверху, вжимая хрупкое тело Тони в пол всем своим весом, уткнулся носом в его затылок и так и лежал, приходя в себя и дожидаясь, когда спадет эрекция. Стив ощущал все это внутри себя — и не себя одновременно, и это сводило с ума круче любых наркотиков. — Чувствую себя молодым, — хмыкнул Рамлоу, лизнув Стива в ухо пару минут спустя. Поднялся с него, позволяя, наконец, вдохнуть, звонко шлепнул по заднице. — Так, тебе пора в казарму. Приведи себя в порядок и иди, завтра ранний подъем. Чайник можешь не чинить, я, кажется, нанес ему непоправимый урон от переизбытка чувств. Рамлоу ушел в другую комнату, оставив его одного и давая немного времени на то, чтобы прийти в себя. Когда Стив, с трудом поднявшись на ноги, оделся и вышел в кабинет, он протянул ему коробку с пончиками. — Можешь забрать это с собой, — сказал Рамлоу, — Угости парней. За участие в эксперименте и готовность починить технику я присуждаю тебе еще тридцать очков. Можешь порадовать зануду-капрала. Рамлоу хмыкнул, потрепал его по голове и отпустил наконец. Оказавшись на улице, Стив вдохнул прохладный, ночной уже воздух с легкой примесью гари, и вдруг осознал все, что с ним только что произошло. Все, что происходило с Тони уже минимум неделю, а то и две. Его затрясло, коробка едва не вылетела из рук. Он не знал, что именно думать и как теперь себя вести. Он не представлял, как Тони живет с этим, и почему, Господь Всемогущий, почему он пошел на эту откровенную проституцию?! Неужели из-за проклятых очков? Впервые в жизни ему остро захотелось вернуться назад во времени и все исправить. Не соглашаться на эксперимент, а еще лучше — не отталкивать Тони тогда, в общественном туалете. И не нудить из-за очков и важности соревнования, потому что это было далеко не так важно, как человеческое достоинство. Чужая задница сладко ныла, ощущалась мокрой и горячей, и такой грязной. Тело все еще потряхивало от пережитого возбуждения, и от этого сладкого посткоитального кайфа было еще хуже. Стив не знал, в чем виноват больше — в том, что подсмотрел за чужой жизнью, или в том, что пусть даже и косвенно, но все же послужил тем триггером, что довел Тони до секса со старшим сержантом. И, так и не придя ни к какому выводу, оглушенный виной, Стив уныло поплелся в сторону казармы, отчаянно сжимая коробку с пончиками в руках.