Play with fire

The boy who fell into the sky Had no one there to watch him cry He looked at you with his empty eyes and said: «I'm doing you a favor, doing you a favor.* grandson — Despicable

Я проснулась, почувствовав, как на меня что-то капает. Неожиданно прямо надо мной раздался голос убийцы: — Пиздец ты страшная, конечно, — брезгливо изрек он, критически осмотрев меня с ног до головы. Я с дикой смесью ужаса и трепета разглядывала его в ответ. Что странно, я понимала, что чувство ужаса во мне вызывала отнюдь не его внешность и, что мягко будет сказано, неопрятность, а тревога за свою жизнь. Его лицо меня, наоборот, завораживало в каком-то извращенном смысле. — Подправить тебе, что ли, личико? — ехидно хихикнул он. — Что? — спросонья не до конца понимая всю ситуацию, я недоуменно почесала щеку. Под ногти забралась густая влага, уже превратившаяся в сухие комья. И только после этого я все вспомнила. Зажав себе рот рукой, чтобы не закричать, я отползла назад, прижимаясь спиной к стене и осматривая комнату. Отрубленная гнилая голова лежала на том же самом месте, куда я ее и оттолкнула. Убийца, сидящий передо мной на корточках, странно скривил рот. Из-за его застывшего в улыбчивой гримасе лица я не могла понять его мыслей, и от этого становилось еще страшнее. — Девочка, тебе придется изрядно напрячься, — убийца, сидящий передо мной, только ухмылялся и периодически истерично хихикал. Я же сама тряслась от переполняющегося ужаса и непонятного мне трепета. — Что, — я сглотнула ком тошноты, — что ты имеешь в виду? — в его глазах плескались лишь азарт и непонятная мне доселе жестокость. — Ты ведь хочешь жить? — с каждым словом его улыбка становилась шире и шире. Уголки его губ то и дело трескались с такой мощью, что из них текли густые струи крови, обрамляя и так искореженное и грязное лицо. Мое сердце стучало, словно вот-вот вырвется из груди. Я смогу только кивнуть. — Вот и отлично. В это же мгновение его рука резко дернулась. Лишь на одних инстинктах самосохранения, я резко отвернулась в сторону и его нож, спрятанный до этого за спину, пролетел буквально в паре сантиметров от меня. С долей непонятной для меня радости убийца рассмеялся. Смех его был похож разве что на крик душевнобольного. Он начал замахиваться и тут же опускать свое оружие, будто пытался каждый раз воткнуть его в меня, но вновь и вновь промахивался. Я сразу поняла, что это лишь фора. Не знаю, как мне это удалось, но я выскользнула из-под него и ринулась к лестнице, что вела вверх. Я слыша его шаги прямо позади и будто видела то, как он каждый раз хватает меня прямо за кончики волос, но мне удавалось избежать этого. Пробежав лестницу, я дернула ручку двери и, о, хвала небесам, она поддалась и оказалась не заперта. Резко захлопнув ее, я выиграла себе еще секунду-другую. Передо мной стоял лишь один вопрос: «как убежать от этого кошмара?». Я ничего не видела вокруг, кроме дверей. И только одна из них была открыта. Сердце стучало в висках, я выбежала из дома, смотря только вперед, что и сыграло со мной злую шутку. За своим страхом я не видела ничего, кроме возможности побега. Под босой ступней снова хлюпнула лужа крови и я полетела назад, будто в замедленной съемке смотря на отдаляющееся дневное небо. Глаза жгло от того, что я долго находилась в темноте до этого, но это была меньшая из проблем. Убийца был сзади, и я знала, что если бы он хотел — я давно стала бы такой же, как «Нэнси». Сконцентрировав всю силу в израненных и слабых руках, я смогла подтянуться за дверную раму и теперь уже летела вперед. Я не понимала, как моя самая больная рука все еще функционирует. Такое чувство, будто она сломана, но ведь в этом случае она бы не могла двигаться в принципе. Мне удалось выставить вперед ноги, и я почти удачно на них приземлилась, но в следующий момент похититель схватил меня за волосы и подтащил к себе. Под мой визг, он приставил острие ножа к моему животу и надавил так, чтобы порезать, но не нанести смертельную рану. — Не прокатило, — будто разочарованный, он откинул меня в сторону. Готовая в любой момент к повторной атаке, я начала озираться по сторонам, но в комнате, кроме дивана, ничего не было. В панике, я развернулась к нему лицом, но он просто неподвижно стоял, опустив голову в пол. Потом резко развернулся ко мне, да так внезапно, что я вздрогнула всем телом. Я поняла, что отступать бесполезно, а потому просто попыталась откатиться в сторону, чтобы не вставать прямо у него на пути, но случайно придавила больную руку и она тут же отозвалась парализующей болью. — Что ты пытаешься сделать? — потерев переносицу, убийца тяжело вздохнул и, подойдя, поднял меня на ноги. Я зажмурила глаза, ожидая удара, но его не последовало. Он снова вздохнул и ощупал руку. — Перелом что ли, понять не могу, — задумчиво проговорил он и схватил меня за локоть, крепко его сжав. Не сумев сдержать очередного крика, я тут же закусила себе губу и глаза непроизвольно заслезились. — Ладно, это поправимо. Немного помедлив, он взял меня за запястье. Я слишком поздно сообразила, чего он хочет и снова закричала, когда он с силой дернул мою руку в сторону. Я упала на колени, потому что убийца меня больше не держал, и обхватила конечность. Господи, закончится ли это хоть когда-нибудь? — Блять, да успокойся ты уже, сколько можно? — рыкнул он и, взяв меня за здоровую руку, потащил к двери в подвал. Я упиралась, как могла, но силы окончательно покинули меня. На плечи навалилась вся та усталость, оставшаяся от потери крови и, кажется, сотрясения. — Я сама зайду, только не кидай, — пропищала я, когда он уже собирался скинуть меня по лестнице, как в прошлый раз. Еще одной сломанной руки мне, отнюдь, не надо… Усмехнувшись, убийца отпустил меня. Я подняла на него взгляд. — Шагай, — он перевел глаза с меня на лестницу и затем снова на меня. Дрожа, я поднялась, ожидая, что он толкнет меня и все-таки скинет с лестницы, но этого не произошло. И снова меня объяла сырость и затхлость трупного смрада. Он спускался за мной следом. — О, Нэнси, — когда мы спустились, я прижалась спиной к стене, а убийца заговорил, — ладно уж, не смущай гостью, иди к подружкам, — подняв девчачью голову, он кинул ее в огромный черный мешок и развернулся ко мне. Повисло тяжелое молчание. Он, возвышаясь, смотрел мне прямо в глаза. Я же попросту боялась сделать что-то не так, ведь могла оказаться в таком же мешке. Глаза уже неимоверно жгло от этих странных «гляделок», и, в конце концов, я моргнула. Убийца, видимо, обрадованный этим, хмыкнул и подошел ближе. — Почему я могу поймать тебя? — вполне себе обычным голосом спросил он, от чего я опешила. Просто спросил мое мнение. Я склонила голову набок и нахмурилась. — Потому что ты быстрее? — нерешительно и тихо ответила я, но прозвучало это как ответный вопрос. Убийца хмыкнул и махнул ладонью, в которой держал нож, в сторону, мол, дальше. Я крепко задумалась, уставившись в пол. Он выше, сильнее, быстрее. В конце концов, я не такая опытная и ловкая в побегах, как он. Я закусила губу. — Понятное дело, — закатил глаза он, — что я лучше тебя в миллион раз. Анализируй, — он приставил нож к моему подбородку и поднял мою голову, заставляя смотреть на себя. Мы были достаточно близко для того, чтобы я слышала особенно яркий запах грязи и крови, исходивший от него, и я всеми силами старалась не морщиться, чтобы не спровоцировать убийцу. — К, — я запнулась, ведь острие уперлось глубже, и я почувствовала, как по шее потекла кровь, — каждый раз ты ловишь меня за волосы, — скороговоркой произнесла я. — Вот, можешь ведь, когда хочешь, — он пару раз хлопнул меня по правой щеке. Сначала я крепко зажмурилась, потому что подумала, что он собирается ударить, но и в этот раз удара не было. Я приоткрыла глаза, чтобы взглянуть на убийцу. Он неоднозначно хмыкнул. Взяв в руку спутанную прядь волос, он резко сжал ее в кулак и дернул меня на себя. Я выставила здоровую руку вперед и уперлась ладонью в его окропленную грязью кофту. Убийца начал что-то говорить, но я почему-то не могла сфокусироваться, и в следующее мгновение он намотал мои волосы себе на кулак и, потянув меня наверх, попытался одним движением отрезать их. Я взвизгнула от неприятного ощущения, стянувшего кожу головы. — Сука, — с первого раза у него не вышло, ведь волосы были длинные и тяжелые. Он делал новые взмахи, и вскоре я упала, ударившись коленями о холодные липкие полы. — А короткие волосы тебе больше идут, даже как-то не настолько ущербно выглядишь, — довольный собой, он бросил копну светло-русых волос мне под ноги. Я смотрела в пол, надеясь, что он сейчас развернется и уйдет, но у убийцы были явно другие планы. — Хоть бы спасибо сказала, блядь невоспитанная! — прорычал он и с размаху ударил меня ногой по голове. — Боже! — прокричала я, будто не владея своим голосом. Впечатавшись лицом в пол, я перевернулась на бок и схватилась за ушибленный нос. Господи, лишь бы не еще один перелом, пожалуйста. Я сразу же почувствовала, как из ноздрей вытекают теплые струи крови. Дышать было невыносимо трудно, даже несмотря на то, что я пыталась делать это ртом. Убийца не остановился на этом и с силой пнул меня в живот. — Скажи «спасибо», — тихим, срывающимся на истерику голосом приказал он. — Спасибо, — задыхаясь от слез, боли и текшей по лицу крови, еле прошептала я. — Громче, — наступив мне на живот, убийца начал давить прямо в том место, в которое до этого ударил. Что у меня было сил, я крикнула: — Спасибо! — и тут же подавилась затекшей в рот кровью. Судорожный кашель объял огнем горло, и я закрыла глаза руками, заплакав в голос. Убийца ничего не ответил, и вскоре я услышала, как он поднимается по лестнице. Хлопнула входная дверь. Сжавшись в комок, я обняла свои колени руками. Все тело горело и тряслось, голова кружилась. Однако, нос потерял чувствительность и дышала я сейчас только ртом, так что не чувствовала смрада трупной гнили. Господи, лишь бы он не пришел обратно… *** Думаю, впервые за всю жизнь я проснулась от того, что мне дико хотелось пить. Не так, как бывает с похмелья, а действительно дико. Горло и губы пересохли настолько, что перебивали головокружение то ли от сотрясения, то ли от затхлости подвала, то ли вообще от голода. В принципе, нельзя было отрицать всех вариантов одновременно. Шагов и голоса урода слышно не было, что меня несказанно радовало. Я попыталась подняться, но голова шла кругом и я грозилась свалиться в любую минуту. Медленно подползая к ящику с инструментами, стоящем наверху стеллажа и, потянувшись, я сбила его рукой вниз, чтобы лишний раз не провоцировать голову на больные позывы. Из ящика звонко посыпались какие-то винтики, и от этих звуков меня начало мутить еще больше, но, дав себе несильную пощечину, я вроде смогла прийти в себя. Я посмотрела на крутую лестницу, уже предвкушаю, как надо будет несколько раз спускаться туда-сюда, не вставая на ноги… и в итоге было принято решение просто тащить за собой весь ящик. Толкнуть-подползти-отдышаться, толкнуть-подползти-отдышаться, толкнуть… при каждом хоть немного резком движении голова грозилась отключиться, но я старалась даже моргать через раз, чтобы не закрывать глаз. Холодный, грязный пол царапал и без того покалеченные колени. Однако, хочется отдать убийце должное, ведь рука больше практически не болела, лишь изредка ноя в области локтя. Стоп! Отдать должное? Это ведь он меня похитил и издевается, о чем я вообще думаю… За дверью было по-прежнему тихо, когда я уже сидела около нее. Как я и предполагала, дверь была закрыта на замок. Пока убийца тащил меня в подвал в прошлый раз, я успела заметить, что замок не навесной, а встроен в ручку, что было очень на руку. Не зря же я, в конце концов, убивала свое время на игры, в которых эти самые замки надо взламывать… Потерев переносицу, я постаралась вспомнить, что мне надо сделать. И, в первую очередь, мне были нужны невидимки, или хотя бы что-то похожее на них. Вряд ли я нашла бы именно в тот момент набор отмычек. Да хотя откуда здесь могут быть невидимки? Волосы у меня были густые и тяжелые, поэтому, убирая их на ночь в прическу, чтобы утром были локоны, я частенько закалывала их. Вспомнив об этом и обрадовавшись, я запустила пятерню в волосы, но на их месте были лишь неровно отрезанные огрызки. Черт, а ведь все могло бы быть проще… Спустившись вниз, я не без удивления отметила, что волос моих в подвале почему-то нет. Из-за этого я не вспомнила о том, что убийца их обрезал. Медленно оглядываясь по сторонам, я наткнулась на голову Нэнси. Хоть она и была лицом отвернута к стене, даже ее затылок с практически выпавшими от времени и разложения жидкими волосами выглядел настолько зловеще, что я поспешила отвести взгляд. Не обнаружив на полу ничего, кроме мусора, я в надежде заглянула под стеллаж, но и там ничего не оказалось. Облокотившись о стену, я запустила пальцы в короткие волосы и вздохнула. Тошнота и головокружение не отступали, а только все больше усиливались. К тому же, порезы под бинтами как-то жгло. Неизвестно, что могло быть на гвозде, откуда вообще убийца притащил эти бинты. Взгляд упал на мешки, и от моей следующей мысли меня действительно чуть не вывернуло наизнанку. Может, там я смогу что-то найти? Вдруг какая-то заблудившаяся девушка, ставшая жертвой маньяка, носила какие-то заколочки?.. Поморщившись от отвращения ко всей этой ситуации, я медленно подползла к мешкам. Нос уже практически привык к этому смраду. Я дрожащими руками легонько приоткрыла один из мешков и сразу же захлопнула его, когда увидела чью-то полусгнившую ногу, покрывшуюся язвами и струпьями. В горле встал вкус желчи, но я сдержала рвотный позыв. Резко, будто срывала пластырь (да, сомнительное в такой ситуации сравнение), я открыла мешок целиком. Копошащиеся в куче чьих-то бездушно искромсанных тел личинки не отвлекались от своей трапезы, и от вида всего этого мерзкого ужаса по моим щекам невольно потекли слезы. Шарив по пакету затуманенными от плача глазами, я вдруг обнаружила почти на самом дне тоненькие девичьи пальчики, под ногти которых были воткнуты какие-то длинные иголки. Меня пробрала крупная дрожь и я все-таки не смогла удержаться: прогнувшись в спине, я схватилась за обжигающее желчью горло. Светло-желтая масса ярким пятном выделялась на черном, усеянном багрово-коричневыми разводами крови полу. Поборов в себе отвращение и страх, я еще раз заглянула в мешок, выхватывая руку из пакета. Отрубленная прямо по запястье, она зияла неглубокими выеденными червями дырками. Рыхлая, мертвая кожа была настолько податливой, что я, продержав ее в руке буквально пару мгновений, продавила ее так, что на ней остались ямки от моих пальцев. Откинув руку в сторону, я захлопнула пакет и снова отползла к стене, потирая плечи. Отчего-то стало безумно холодно, хоть подвал и был достаточно теплым. Головная боль все так же пульсацией отдавала свои волны во все тело, и резко захотелось спать, но я была слишком близка к тому, чтобы выбраться. Аккуратно встав, я, придерживаясь за стены, подошла к оторванной ладони и присела около нее. Под неровно оборванными, или сточенными (?) пожелтевшими ногтями и вправду были вбиты иголочки. Положив свою ладонь на неизвестно чью конечность, я поморщилась и вытащила две иголки и отшвырнула руку к голове Нэнси. Смешанные чувства отвращения, сожаления и испуга смешались, не давая понять, что я ощущаю на самом деле. Поднявшись по лестнице, я присела около двери. Две ржавенькие иголочки грели душу, и казалось, что даже голова болит меньше. Вставив одну иголку в замочную скважину, я согнула ее кончик. Боже, хоть когда-то эти дурацкие знания из игр могли пригодиться. Сердце заходилось, но уже из-за предвкушающего трепета. Следом я попыталась отогнуть другой конец иголки, но та оказалась слишком крепкой. Немного подумав, я подставила ее под дверь и сильно напряглась. Иголка согнулась, а вот голова моя отреагировала на такие усилия весьма недружелюбно, и вскоре я ощутила новый прилив боли во всем теле. Сдавленно охнув, я взяла вторую иголку и плоскогубцами отогнула ее на середине так, чтобы она была практически под прямым углом. По подбородку что-то потекло, и я вытерла это, с удивлением обнаружив, что у меня из носа потекла кровь. Округлив глаза, я вытерла ее с лица рукой. Да уж, напрягаться действительно не стоило… но по-другому я не могла. Вставив вторую иголку в замок, прижав ее к самому низу, немного поворачивая вправо, но замок вдруг защелкал. Не понимая, хороший это знак или же нет, я повернула иголку в другую сторону. Первая иголка пошла в дело, нащупывая штифты. С первого раза, конечно, ничего не вышло, и сидела я с добрых минут пять, пытаясь разобраться, что к чему. Когда все штифты были приподняты, у меня дрогнула рука, и все пришлось начинать заново. Просидев еще минут пятнадцать, я, матерясь сквозь зубы, наконец-то вновь дошла до последнего штифта. — Пожалуйста, отец, если ты меня слышишь, — прошептала я, уже совсем потеряв надежду на то, что смогу открыть эту чертову дверь. Как по волшебству, штифт поддался, и я услышала заветный щелчок открывшегося замка. Подскочив на месте, я радостно завизжала и тут же упала обратно на ступеньки. Совсем забыла о голове… Положив иголки в коробку с инструментами (вдруг понадобятся), я аккуратно выглянула из подвала. Тишина, стоявшая в доме, вовсе не пугала, а, наоборот, невозможно радовала. Я ступила на холодный деревянный пол, вляпавшись в очередную кровавую лужицу, еще раз чертыхнулась и медленно начала осматривать помещение на наличие чего-нибудь необходимого. Грязный диван, из которого торчала угрожающего вида пружина, стоял в центре всего этого прогнившего кровавого ужаса. Лестница, ведущая на второй этаж, доверия тоже, увы, не внушала, а около нее была еле заметная дверь из такого же сорта дерева, как и стены. Стараясь на всякий случай не издавать лишних шумов, я прошла к ней и посмотрела на испачканную кровью, как и все вокруг, ручку. Брезговать кровью после того, как ты трогал чужие отрубленные конечности, мне казалось откровенно глупым. Открыв дверь, я обнаружила небольшую, такую же пустую, как и прошлая комната, кухню. На удивление, в комнате было «чисто». Видимо, убийца был здесь нечастым гостем. Как и в подвале, конечно, тут было огромное количество пыли и паутины, но крови практически не было. Грязное от времени окно пропускало желтый свет, падающий на одинокий стол, не окруженный стульями. Две крохотные кухонные тумбочки были, к моему огромному сожалению, пусты, и комнату мне пришлось покинуть, плотно закрыв дверь. Я подошла к лестнице. Вблизи было видно, что она тоже испачкана кровью, а это могло значить только то, что она выдерживает под собой тяжелого мужчину, а меня уж выдержала бы и подавно. Поднявшись на второй этаж, я сразу оказалась в комнате убийцы. Понять это было не трудно, так как она была самая обжитая. Весь второй этаж состоял из его комнаты. Однако, мебели здесь было немного: около наглухо заколоченного окна стояла кровать, на которой были разбросаны какие-то вещи, а у стены стол, на котором располагались большое зеркало и свеча. Свет проникал с первого этажа, поэтому я могла все различать. Я подошла к письменному столу, обыскивая ящики, и, готова поклясться, что так мне не везло никогда! Буквально запищав от радости, я достала на свет банку каких-то консервов и вскрыла их ножом, найденным все в тех же ящиках. Ножей там, к слову, было огромное количество. Буквально настолько, что под них был отведен целый ящик, забитый практически доверху. Всевозможных форм и степени загрязнения. Буквально одним заходом проглотив всю банку не первой свежести консервов, я поставила ее на стол. Тошнота начала медленно утихать. В свете с первого этажа что-то блеснуло под кроватью. Без тени смущения я нагнулась и достала из-под нее небольшую жестяную коробку, которую краям облепляли кровавые отпечатки. Что это? Сердце убийцы? Я ухмыльнулась, открывая ее. Фотографии. Это все, что лежало в коробке. Три фотографии. На первой спинами к камере стояли два подростка, видимо, спереди пафосно скрещивая руки на груди. На них были одеты кофты с какими-то крутыми японскими иероглифами и рисунками тигров. На второй было фото улыбающихся мужчины и женщины. Подписаны они не были, но, раз убийца принес их с собой, то наверняка на второй фотографии были его родители. От третьей фотографии я онемела. Закатывающий глаза, парнишка лет 15 всем видом показывал, как не хочет фотографироваться, но при этом не мог спрятать ребяческую улыбку. Это был убийца. До того, как превратился в себя, до всего этого ужаса. Обычный симпатичный парень, которому нравилось внимание, но он делал из себя крутого. Такой же, как и все дети. На обратной стороне фото было подписано: «Джеффри». Отчего-то по моим щекам вновь потекли слезы и я поспешила убрать коробку обратно под кровать. Уже выходя из комнаты, я взяла со стола пустую банку и заглянула в зеркало, тоже красующееся кровавыми разводами. Тощая, избитая девушка смотрела на меня из зеркала. Короткие светлые, но от грязи казавшиеся темнее волосы топорщились в разные стороны, а взгляд ее синих потускневших глаз был равнодушен и одновременно печален от недавно пролитых слез. Темные синяки под глазами, раны, размазанная по телу кровь, порванная во многих местах простая ночная рубашка, тоже уже насквозь пропитанная кровью. Я смотрела себе в глаза, но не могла узнать в отражении себя. Грустно усмехнувшись, я уже было вышла из комнаты, чтобы попробовать выбраться из леса, но услышала внизу нечто, напоминающее шаги…