Play with fire

Джефф еще немного постоял, а после отмер и пошел вперед, обходя магазин. — Эй, ты куда? — я еле поравнялась с ним, ведь шаг у него был очень и очень быстрым — еще немного и, кажется, на бег сорвется. — Заткнись, — весь его тон насквозь был пропитан злостью, и я растерялась. Да что с ним такое? Я только привыкла к тому, что он спокойнее спокойного, а теперь снова все, как раньше. Черт бы разодрал этого шизофреника! Все же решив не злить его еще больше, я просто молча пошла следом. Солнце безбожно палило, и лицо вправду дико потело под маской, уголки губ пощипывало. Что там происходит у убийцы, с его деформированной черт знает как кожей и шрамами, куда более запущенными, чем у меня — думать было страшно. Впрочем, не мне этого больного ублюдка жалеть. А маски было снимать категорически нельзя, даже Джефф это понимал, ведь люди были буквально повсюду. Значит, он все-таки может держать себя в руках, но зачем он тогда убивает? Может быть, спрошу у него как-нибудь на досуге. Чисто из научного интереса. — Ай! — задумавшись, я не заметила, как мы проходили детскую площадку, и прямо мне в плечо прилетел мяч, а вот убийца быстро сориентировался и развернулся, поймав снаряд, который отрикошетил от моей руки. — По сторонам смотри, — грубо рявкнул он на меня, разворачиваясь в сторону площадки лицом. Я промолчала. Несколько детей, самому старшему я бы дала лет семь, подбежали в нашу сторону. — Извините, пожалуйста, — этот самый старший мальчик обратился к нам двоим. — Дайте мячик. — Целиться научись, сопляк, — ядовито прошипел Джефф и потянулся свободной рукой к маске, но я сразу же перехватила его руку и попыталась было выхватить у него этот дурацкий мяч, но он оттолкнул меня, да так, что я упала. Глаза у детей округлились. — Ой, да, з-знаете, оставьте его себе, — девочка с двумя неаккуратными от бега хвостиками взяла своего старшего товарища за руку и потянула назад. — Дяденька, — нахмурился старший мальчик и плотно сжал губы, лицо его в этот момент будто повзрослело, — девочек бить нельзя! — девочка все продолжала оттягивать его назад, я же, увидев во взгляде Джеффа откровенную угрозу, мгновенно подскочила. Было видно, как ярость затуманила его разум, глаза заволокло пленкой. — Ты че, малой, аху… — Отдай мяч детям, Господи, на кого ты злишься вообще, это же ребенок! — попыталась вразумить я его, стараясь выбить из рук этот треклятый блядский мяч, яблоко раздора, и Джефф вновь отбился от меня, словно от мухи. — Сука, блядь, — Джефф выхватил из кармана нож и замахнулся. Я открыла рот в немом крике, время будто замедлилось, я дернулась, чтобы закрыть собой ни в чем не виноватого ребенка, закрывая глаза. Раздался тихий хлопок, и, когда я открыла глаза, в руках Джефф сжимал сдутый мяч. После он кинул его в сторону площадки, на которой столпилась небольшая горстка детей и взрослых, и все они на нас смотрели. — Идем, — раздраженно кинул он мне, больно хватая за плечо и ускоряя шаг еще больше, чем был до этого. Я обернулась, чтобы посмотреть на детей. К ним подбежали несколько взрослых женщин, и их визг я услышала даже несмотря на то, что мы были уже достаточно далеко. Только маленькая девочка с двумя растрепанными русыми хвостиками все смотрела на нас, удаляющихся, и в какой-то момент мне показалось, что мы очень сильно похожи. Малышка, не дай тебе Боже быть похожей на меня хоть каплю. Из глаза у меня невольно покатилась слеза, которую я тут же вытерла свободной рукой. Я попыталась вырваться из хватки Джеффа, но он только крепче сжал руку, от чего я чуть не взвизгнула. Сука, сломает ведь! Через пару минут он завел меня в какой-то угол на стыке домов, в котором даже в солнечные дни было не очень светло. Сразу запахло сыростью и мне вспомнился подвал, в котором я прожила почти неделю, когда мы с Джеффом встретились впервые. К горлу подступила тошнота. — Прекрати, блядь, — его маска снята и падает на мокрый от влажности подворотни асфальт, — повышать, — пощечина, моя маска слетает вслед за его, порвавшись в области уха, — на меня, — толчок, я бьюсь плечом о холодную стену, — свой паршивый голос! Я попыталась что-то ответить, извиниться, но меня мутило, а от удара о стену сознание вообще чуть не уплыло, но я попыталась взять себя в руки. Стало невыносимо жарко, возможно, от палящего солнца и того, что я была в черной кофте все это время. Только теплового удара сейчас не хватало… — Я тебе не ебаная подружка, не надо меня постоянно трогать! — новый толчок, но портфель спас мою спину от столкновения со стеной. Я прикрыла лицо руками, надеясь унять спазмы во всем теле. — Хули ты закрылась-то?! Давай, отвечай, ты же такая смелая! — Мне плохо, — прошептала я, не способная на большее. — А мне похуй! — его голос чуть не сорвался на откровенный визг, который я так давно не слышала, и по моим венам пробежал холод. Он схватил меня за лоб и прижал головой к стене, надавливая. — Мне похуй, в каком ты состоянии, овца, ты — моя блядская собственность, и я приказываю тебе относится ко мне, как к хозяину! — от такого заявления у меня даже на секунду голова перестала болеть. Точнее не так — меня как будто ударили огромным раскаленным молотком одновременно по всему телу, и это заглушило всю прочую боль. — Ты поняла меня?! — он орал мне прямо в самое лицо, и его гримаса была в этот момент столь отвратительна, что это стало последней каплей, и я потеряла сознание.

***

Бледно-голубой потолок, усыпанный неоновыми звездочками, светящимися в темноте, напомнил мне о нашем с родителями старом доме из моего детства. До того, как мы переехали в другой штат. Помню, как лежала в своей комнате, старательно пытаясь уснуть, но в последний год я часто слышала, как родители кричали друг на друга, и первые месяцы засыпать не получалось. Потом же, когда не стало отца, и крики прекратились, мы переехали. И отвыкать от засыпания под крик было очень сложно. Сейчас же в доме стояла абсолютная тишина. В голове сразу всплыл тот момент, когда Джефф кричал на меня и говорил что-то очень несуразное, вроде что-то про то, что я его собственность. Кажется, после этого я и упала в обморок. Боже, голова просто раскалывается. Встав с кровати, я поняла, что ходить в принципе смогу. Обычная детская комната с голубыми стенами в ракетах, маленькой кроватью, которая, однако, по росту мне была очень даже, но это все из-за небольшого роста, несколько коробок с «мальчишескими» игрушками, комод, на стенах всякие детские рисунки. У меня как раз в детстве была похожая комната с поправками на то, что все было приторно-розовым и в качестве игрушек были не машинки и роботы, а куколки и чайные сервизы. Черт, где я? Это чья-то квартира, да? И проснулась я в кровати мертвого ребенка? Потерев переносицу, я подошла к окну. Место было совершенно незнакомым, значит, Джефф тащил меня прямо из самой подворотни хер пойми куда. Замечательно. Подойдя к двери, я еще раз прислушалась. Абсолютная и полная тишина. Повернув ручку, я открыла дверь и вышла в небольшой коридор, из которого были выходы в еще несколько комнат. Находясь в чужом доме и смотря на фото хозяев тут и там, я чувствовала себя так, будто залезла кому-то в ящик с нижним бельем. Поежившись, я приобняла себя за плечи и вошла во вторую комнату, которая оказалась гостиной, а следующая спальней для взрослых. Все было выполнено в очень сдержанных кофейно-бежевых тонах, но смотрелось это настолько дорого и со вкусом, что мне стало еще гаже на душе. Даже полы смотрелись какими-то особенно лакированными. Коридор заворачивался в другую сторону, где была входная дверь в саму квартиру, санузел и застекленная красивая дверь, ведущая на кухню. Стоит ли говорить про то, что увидев за мутным стеклом алые разводы, я поняла, что владельцев квартиры больше нет в живых? Думаю, нет. Однако, стоило проверить, в квартире ли Джефф. Я открыла дверь, стараясь не смотреть на кроваво-мясное месиво, и все же глаза невольно скользнули по трупам. Видимо, Джефф застиг их во время обеда: женщина неестественно откинулась на стуле, из ее перерезанного горла маленьким фонтанчиком все еще била струя крови, мужчина же лежал головой в стол, а в его руках был сжат нож. Видимо, он пытался защититься. Я начала недоуменно оглядываться по сторонам, не видя их сына, и в голове зародилась мысль о том, что он жив. Я еще раз обошла всю квартиру, но действительно не нашла нигде маленького трупика, как и Джеффа, и это показалось мне очень странным. Мой рюкзак оказался около входной двери. Рядом же стояла и жестяная коробка Джеффа, на которой кровью было написано агрессивное «не трогай». Что ж, я даже не собиралась. Достав из рюкзака чистую одежду, я решила быстро принять душ. В конце концов, неизвестно, насколько маньяку захочется здесь останавливаться, и неизвестно, когда я еще раз окажусь в нормальной ванной. Когда я уже начала раздеваться, то из комнаты послышался звук чего-то бьющегося. Сдерживая свой страх внутри, я вышла из ванной и пошла на звук, раздавшийся из гостиной. На полу были осколки красивой вазы, которая до этого стояла на комоде рядом с телефоном. Ох, черт, ребенок? — Малыш, я не обижу тебя, — как можно более дружелюбно начала говорить я, думая, что заставит мальчика выйти из укрытия, — злой дядя уже ушел. Ну же, дай мне телефон и я вызову скорую помощь твоим родителям. Как и предполагалось, я услышала шуршание. Оказалось, что одна из стенок дивана была муляжом-шторкой, из которой показалась детская ручка, неумело сжимающая слишком большой для нее телефон. После же показалось зареванное и красное лицо. — Точно ушел? — заикаясь от недавних слез, ребенок боялся вылезать из-под дивана. — Точно, — думая, что делать с ним дальше, я села на корточки, чтобы быть с ним одного роста. И как убийца упустил из виду ребенка? Мне казалось, он мухи мимо себя не пропустит, а тут целое дите, которое не шуметь не умеет по определению. — Малыш, скажи мне, что ты помнишь? — Как мама мне сказала бежать. А я так испугался, так испугался, прибежал сюда, спрятался, а они как закричали, — большие ребяческие глаза вновь начали наполняться слезами, я подхватила мальчика на руки. — Ну-ну-ну, чего ты? Все с ними хорошо, но они сейчас ушли, — язык сам по себе плел какую-то небылицу, лишь бы утихомирить ребенка. Что ж с ним делать то, а? На растерзание убийце — жалко, да и что-то я сомневаюсь, что у Джеффа было дикое желание его убить, раз он просто так ушел. Черт, как-то это все странно. — Куда? — оказавшись в незнакомых объятьях, мальчик сжался, но было видно, что вырываться ему страшно, тем более после всего случившегося. — Ты кто? — я удивилась резкой смене вопроса, ведь только открыла было рот, чтобы что-то ответить на первый. — Я прогнала злого дядьку, чтобы тебе не было страшно. — Фея что ли? — недоверчиво глянул он на меня из-под смешно нахмуренных светлых бровок. — А почему мама с папой кричали? — Ну, понимаешь, они не кричали, они с этим самым дядей просто спорили громко, — балаболила я, продолжая яростно прокручивать шестеренки в голове. Черт, кажется, еще немного и я услышу их скрип. Может, получится уложить его спать? — Может, поспишь? А когда они придут, я тебя разбужу. — Ребенок задумался, хлопая все еще влажными глазами.

***

Я и не предполагала, что это будет настолько легко. Конечно, понятное дело, что он наплакался и устал, но разве дети могут быть такими податливыми? Мальчик сказал, что его зовут Майкл. Вцепившись мне в руку, он достаточно быстро и крепко заснул. Видимо, я и вправду смогла на него хорошо повлиять и успокоить. У меня никогда не было особенных проблем с детьми. Забравшись на диван в гостиной с ногами, я подумала, что душ может и подождать. Сейчас волновали лишь два вопроса. Во-первых, где носит чертового убийцу, который весь перемазан в крови, во-вторых, что делать с Майклом. Сдавать его в какую-нибудь полицию, не знаю, кто занимается такими делами, слишком рискованно, ведь мальчик может попросту сказать, где он живет. По адресу придут и все, привет, тюрьма. Вряд ли удастся хоть кому-то доказать, что я не соучастница. Рядом с ним видели? Аж целый двор. О трупах не заявила? Не-а. А еще Маргарет, та самая милая болтливая женщина, которая нас подвезла, охнет и покачает головой, мол, а такими милыми ребятами казались. Самое противное, что было в этой ситуации — я сама себя и загнала в это болото. Будь я хоть каплю умнее и собраннее, можно было бы натравить на убийцу полицию еще до того, как мы покинули заброшенную школу. Почему я до этого не додумалась сразу? Да черт его знает, потому что курица тупая, вот почему. Теперь сама же сижу в этой луже и ломаю голову. Куда мог пойти Джефф? На поиски ребенка вряд ли, не настолько он глупый, а точнее он далеко не глупый. Больной и сумасшедший — да, но далеко не дурак. Должно же что-то послужить причиной тому, что он притащил меня в квартиру, убил всех, кто в ней был, а потом попросту смылся? Ну, спорный вопрос, ведь он все-таки тот еще… тот еще, в общем. Ладно, не вернется — выкручусь. Вернется — надо решать проблему с ребенком. Малыш не показался мне достаточно эрудированным, но, думаю, если ему скажут показать, где он живет, то он вполне сможет это сделать, а еще сможет описать меня. Господи, какая же я ебаная эгоистка… Все время думала о том, что жертвую собой ради матери, а на самом деле что? Важна ли она мне настолько? После всего того, что случилось в детстве? Я не знаю. Я не готова сказать прямо в этот момент, что испытываю к ней что-то большее, нежели дочернюю привязанность, как если бы теленок не отходил от коровы. Теленок ее не любит, это просто заложено в его генах. Да, молодец, Кейт, самое время сидеть и жевать сопли о том, какая ты несчастная. Посмотри повнимательнее: в соседней комнате лежит ребенок, который остался по твоей вине без родителей, а ты смеешь жалеть себя? Глупая, мелочная и жестокая эгоистка. И больше никто. Да, конечно, а вот сейчас самое время для самобичевания. Возьми себя в руки, идиотка. Отчего-то эта фраза звучит в голове низким голосом Джеффа и я невольно усмехаюсь, потирая переносицу. Зародилась жестокая мысль о том, что нет ребенка — нет проблем, но я тут же сто раз об этом пожалела. Конечно, я никогда не была против черного юмора, но Майкл и вправду ничего не сделал для того, чтобы заслужить все то, чем убийца щедро его одарил. Может, он специально дал ребенку сбежать? Нет, верится в это с трудом. Ладно, о ребенке буду думать тогда, когда придет Джефф… если придет. Сейчас самым логичным действием кажется уборка тел с кухни. Будет очень плохо, если Майкл увидит их, ведь я ему лично сказала, что с ними все в порядке. Да и в принципе не стоит малышу видеть такое, ему и так придется расти без родителей. Встав с дивана, я побрела на кухню, глубоко втягивая в себя кажущийся приторным от тошнотворного запаха крови воздух, прежде чем открыть дверь. Как избавиться от трупа я понятия не имела. По пакетам, как в фильмах? Так это надо разделывать, а там ведь кости. Ладно, черт с ними, пусть останутся так, только вот стоит чем-то хотя бы дверь подпереть. В туалете вольготно стояла швабра, которой я и совершила задуманное. Ребенку, думаю, не хватит сил открыть, да и лучше ему вообще не выходить из комнаты… Боже, если ты все-таки существуешь, прошу, пусть Джефф не убьет его… Ладно, раз уж я решила ничего не делать, то пора бы уже и в душ сходить. Ай да Кейтлин, ай да «молодец»…

***

Уже в чистой и сухой одежде я, вытирая мокрые волосы, зашла в комнату к Майклу. Тот мирно посапывал и периодически что-то невнятно бурчал. Да уж, ну и наворотила я дел… Несмотря на то, что я понимала, на какое дно тащу себя и по стечению обстоятельств ребенка, в голове была странная отчужденность и даже холодность. Да, мертвых было жалко, но не до такой степени, чтобы и самой по ним «убиваться». От собственных мыслей становилось противно, потому что казалось, что я теряю человеческую часть себя. Смогу ли я стать такой же, как убийца? Очень хочется верить в то, что нет, но я уже не чувствую себя рядом с ним подавлено, а, значит, в такой обстановке вполне могу существовать. Черт, да я же и вправду иду прямиком в пекло и у меня все шансы стать такой же психопаткой! Если я когда-нибудь осознаю то, что стала такой, как Джефф, я убью себя в ту же секунду, клянусь. Входная дверь скрипнула, оповещая о чьем-то прибытии. Ну, легок на помине, вспомнишь дно…