Play with fire

Все вкривь и вкось, я потерялся средь мата и глянца Болтовни в голове о том, что не сбылось Все, что осталось от нашего вальса снег на траве Цветной бульвар сдался на милость мгле Отпусти меня — Zero People

Уже второй месяц Джефф молчалив и грустен. Мало говорит, меньше выбирается на свои эти охоты, даже не подкалывает меня. Ко мне наоборот стал необычайно холоден, отстранён, а когда мы выбирались до первого снега в лес на тренировки, уделял особое внимание тому, чтобы к концу я была похожа на старую половую тряпку, такую же выжатую и серую. Часто сидел на кухне, забравшись с ногами на тумбу, и смотрел в окно. Один раз я его спросила, о чем он думает в такие моменты, но в ответ получила лишь презрительный взгляд усталых воспалённых глаз. В полумраке кухни голубой становился почти чёрным. Повеселел он лишь однажды, когда выпал снег. На осунувшемся и некрасивом лице ненадолго появилось возбуждение и радость, глаза блестели, и весь день Джефф только и делал, что похихикивал чему-то своему и улыбался одним лишь телом — лицо его давно перестало выражать настоящие эмоции. Но уже к вечеру хандра снова окутала его. Вечером, когда я сделала нам по чашке чёрного чая, себе горячий, а Джеффу едва тёплый, он коротко высказал свои переживания по поводу зимней одежды и с горечью сообщил, что и тренировки придётся прекратить, да и вылазок станет на время меньше. Я, конечно, не хотела превращаться в придворного шута, но стала ловить себя на мысли, что именно им и являюсь. Мои мысли занимали три вещи: что происходит с Джеффом, как там дела у мамы и почему у меня так часто трясутся руки. Последнее меня волновало меньше всего, но все же волновало. Что творилось с моей психикой это отдельная тема. По ночам я просыпалась то от вечного бубнежа убийцы из другой комнаты, но будто над ухом, то от того, что сама начинала плакать или говорить. А снилась мне дикая ересь, порой сводящая с ума. Вот я стою, вся облитая кровью, с ног до головы, она пахнет, как на яву, а вкус чувствуется каждой клеточкой тела, кровь буквально сочится из каждой конечности моего, течёт с пальцев, хлещет из носа, а передо мной трупы, горы трупов, расчленённых, сгоревших, а сверху сидит Джефф, словно на троне, а в рука нож и моя голова вместо скипетра и державы. А вот уже другая картина, как я вхожу в дом матери, она стоит на коленях перед огромной иконой, больше самого дома, перебирает в руках чётки, которых у неё отродясь не было и молится, шепчет, рыдает. Я подхожу, мягко кладу ей руки на плечи, но она не чувствует, не слышит как я ее зову, точно меня и нет — похоронила. Но это сны. В жизни же мне мешал существовать какой-то голос. Вечно что-то говорящий, вечно дающий советы, оскорбляющий. И сначала я обращала внимание, шикала на него, отвечала, начинала спорить, искала источник, а затем смирилась. Перестала обращать внимание, однако и он не сдался. Каждый раз, как начинались эти разговоры, руки у меня ходили ходуном. И каждый раз в самый неподходящий момент, то я с ножом в руке, то с полным чайником. Джефф сказал, что это только пока, а дальше к дрожи привыкаешь настолько, что она прекращается совсем. Тогда я долго думала, если я убила своими руками всего трёх человек и чувствую порой тяжкую вину, то как же ему живётся. Ведь у него за спиной сто, а то и больше убийств. Иногда Джефф на меня подолгу смотрит, не отводя взгляд и моргая очень редко. В такие моменты мне страшно делать резкие движения, да и вообще двигаться. Он может смотреть минуту, пять, десять, затем встать, подойти, уйти в другую комнату, вернуться и смотреть дальше. Затем обычно пулей вылетает из дома и его нет несколько часов. Резкие перемены его настроения меня настораживали. Не сказать, что до этого Джефф был особо стабилен и адекватен, но последние метаморфозы окончательно заставили убедиться в том, что жизнь с психически больным человеком это в первую очередь огромный риск. Я начала задумываться о побеге из этого кошмара и понимала, что выход один — смерть. Если я прямо сейчас позвоню в полицию и скажу, что меня взял в заложники убийца, попрошу вызвать самый мощный отряд, и они даже смогут его посадить или упечь в лечебницу, меня либо будут судить вместе с ним, потому что рот на замке он точно держать не будет, либо отправят в много кому известный желтый домик. Вот и сижу, не понимая, что мне делать. Убийца вновь куда-то ушёл, бросив что-то про то, что будет через пару часов. И я не могу взять в толк, в какой момент я стала домашним животным, которого просто можно оставить в любой момент. Я испытывала странную смесь отвращения к себе, дикой привязанности к Джеффу, страха и постоянного кома тревоги, поднимающегося из груди. Надо было что-то делать, пока не стало поздно. Видит Бог, хоть и странного его упоминать, я пыталась помочь. Я пыталась говорить с Джеффом и даже старалась уговорить его вернуться к обычной жизни. Но как бы я не была привязана, он не может ходить на свободе. За годы своего образа жизнь Джефф стал опасным хищником, а люди для него всего лишь мясо. А я просто особенный непонятно от чего сорт, который видимо даже есть противно. Но на моих руках кровь. Я убивала ради него. Я ставила на кон свою жизнь, бросила мать, жертвовала людьми ради хладнокровного и безжалостного убийцы. И пока во мне есть хоть капля здравого смысла, я должна взять в руки телефон, позвонить в службу спасения и все им рассказать. Телефонную трубку я давно сжимала в руках. В голове проносились воспоминания, от которых у другого человека давно бы появились рвотные позывы. Руки вспотели так, что телефон вот-вот грозился выскользнуть, но я сжимала до того крепко, что боялась сломать пластиковый корпус. Палец упал на первую цифру номера девять один один. Тихий писк показался оглушительным, спина покрылась мурашками, в горле встал неприятный кислый ком, будто я собираюсь плакать. Вторая цифра, третья, гудки. Гудки… — 911, что у вас стряслось? — от трепета я боялась открыть рот. — Меня… похитили. Я очень давно живу с убийцей. — Назовите ваше имя и адрес, мы немедленно вызовем полицию. — Убийца недавно ушёл, машины его отпугнут и он просто не вернётся. — Назовите адрес, по которому мы сможем вас забрать, мисс, — взволнованный голос на другом конце вселил в меня надежду, что все ещё может обойтись. Я назвала своё имя и примерный адрес, точного не знала. — Уйдите к соседям в ближайшем доме или спрячьтесь на улице, как только подъедет машина, немедленно идите к полицейским. Мы разберёмся. — Спасибо вам, — слёзы все же покатились по моему лицу, и я, ни секунды не думая, выбежала из дома. Меня невероятно трясло, как никогда до этого. Прикрыла дверь, будто ничего и не было, огляделась и, не найдя взглядом убийцы вышла за порог. Так, если сейчас пойти прямо к соседям, и попытаться объяснить ситуацию, то мне возможно разрешат остаться хотя бы в коридоре. Хотя кто в наше время так спокойно поверит. В мире, в котором детей заманивают в машины конфетками, никогда и ни за что не поверят в душещипательную историю о бедной жертве. Вот так поверишь, отвернешься, а у тебя уже нож под ребром, и пискнуть не успеешь. А вот если поговорить и попросить спрятаться во дворе, то может и пустят, главное быть на расстоянии. Выбрав самый приятный глазу дом, я быстро направилась в его сторону. — И часто ты так гуляешь? — мои глаза раскрылись в немом ужасе, сердце встало. На секунду, которая показалось затянулась на час, меня даже прекратило трясти, осталась лишь удивительная тишина в ушах и мой последний вздох, когда я ещё могла надеяться хоть на что-то хорошее. Теперь мой взгляд потускнел окончательно, я медленно повернулась. Надо мной возвышался он. Джефф. Джефф Убийца с большой буквы. Шальные ярко-голубые глаза, уродская кривая улыбка и бледно-лимоновая кожа, покрытая рытвинами. Видимо он ни о чем не подозревал, потому что как и раньше смотрел, лицо непроницаемое. — Мне стало плохо, — решительно соврала я, стараясь взять себя в руки, — я решила посмотреть нет ли поблизости аптеки, чтобы взять что-то от боли. — А может ты решила сбежать? — сощурил он глаза. — Да. Что? — у меня это чертово «да» вырвалось непонятно как. Я подняла перед собой руки, чтобы попытаться оправдаться. — Стой, я просто запуталась, конечно, блять, нет! — Какая ж ты всё-таки угарная, — хихикнул Джефф, хватая меня за руку, сильно сжимая запястье, и втянул в дом. От абсурдности всей этой ситуации у меня стал клоками из груди выходить смех. Видимо, давали о себе знать последние умирающие нервные клетки. Джефф долго смотрел на то, как я пытаюсь скрыть странный кашель, а затем схватил меня за горло, прижимая ко входной двери. Один смешок все же с болью вырвался из моего горла, пока я пыталась отцепить руку убийцы от своей шеи. — Знаешь, Кейтлин, — он близко наклонился к моему уху, дыхание опалило кожу, — безумие тебе идет. Он впился в мою шею зубами с такой силой, что я не смогла сдержать вскрика. Я почувствовала, как из его рта стекало что-то тёплое, и не понимала, слюна это или кровь. Затем он приложил меня затылком об дверь ровно с такой силой, чтобы я потеряла равновесие, но не сознание. Пульс был где-то в висках, голова разболелась. Я уперлась руками ему в грудь и толкнула. Тренировки не прошли даром, он отшатнулся, вот только его это раззадорило. Собрав мои волосы в кулак, он тряхнул мою голову, с легкостью парировал несколько выпадов и наклонился, чтобы смотреть мне в глаза прямо. — Отпусти меня! — закричала я. — Закрой рот, сука, и смотри мне в глаза. — Я закусила губу, уставившись на него. Страх просыпался медленно, давно утерянное чувство, которое я отвыкла испытывать рядом с убийцей, привыкнув к его обществу, снова вернулось. — Сейчас я заставлю тебя кричать по-настоящему. Не успев понять значение фразы, я оказалась под ним лицом в пол. — Нет! — быстро сообразив, что он собирается делать, я распахнула глаза и попыталась выбраться, но могла только барахтаться, придавливаемая к полу весом ублюдка. — Нет, умоляю, Джефф, прошу, остановись! — Ты думала я не пойму? — игнорируя мои крики, будто их вообще не существует, он говорил ровно. Одним движением он стянул с меня джинсы и белье. Из глаз хлынули слёзы. Не боли, а дикого унижения и неверия, паника накрыла с головой. — Прошу тебя, остановись… — Ты обманула меня. Думала, прокатит этот пустой пиздеж про аптеку? — я услышала, как он расстегивает свои джинсы, другой рукой крепко прижимая меня к полу. — Джефф, не надо. Я любила тебя, я пыталась, — он плюнул на ладонь, опустил ее между моих ног, — я пыталась, но, — договорить мне не дала дикая боль. Войдя сразу полностью, резко и грубо, он сразу набрал темп, продолжая меня крепко держать. Я кричала что-то невнятное, молила остановиться, но он вколачивался в меня, снова и снова, каждый толчок отдавался резью, будто в меня раз за разом вонзают нож. Он кончил быстро, внутрь, сразу встал и оделся, зная, что я буду не в состоянии подняться. Внутренности скрутило мерзким спазмом. — Надо было сразу тебя выебать и убить. А может и в другом порядке, но сейчас уже на развлечения времени не осталось. — Он присел передо мной на корточки и поднял с пола мое лицо, залитое слезами. — Я тоже тебя любил. — Он погладил мои губы подушечкой большого пальца, а затем достал нож. Я молча закрыла глаза и прижала его ладонь к своей щеке. Все внутри горело, бёдра, гениталии были в пекле, пульсировала каждая клеточка тела. И это я чувствую перед смертью? Я посмотрела Джеффу в глаза, ища ответ на один простой вопрос «за что?». Не смотря на то, что он меня изнасиловал, заставлял делать ужасные вещи и лишил всего, я любила его. Когда-то. Дальше он пойдёт один, ведь другую такую дуру днём с огнём не сыщешь. Я почувствовала лезвие на шее. Все было быстро, я даже не почувствовала боли. Только смотрела в его горящие голубым льдом глаза.

Спустя два месяца

Джефф сидел в подвале непонятного дома. Качаясь из стороны в сторону, он сжимал в правой руке смятую в клочок фотографию, в левой прядь бледно-розовых волос. Костёр, разведённый прямо посреди маленького сырого помещения отбрасывал блики на изуродованное лицо. По щекам текли слёзы, а по рукам стекала кровь из глубоких ран. — Мы встретимся там, — сказал он в пустоту. Но пустота отозвалась: — Сначала ты пройдёшь через толпу людей, которых убил, — безжалостно ответила Кейтлин, сидя на коленях у маньяка, — а уж если ты отыщешь среди сотен меня, то посмотрим, что будет. — Ты не среди них, знаешь ведь, — слабо усмехнулся Джефф. — Знаю. А ещё знаю, что вены режутся поперёк, а не вдоль, — издевательски продолжила Кейтлин. — А я и вдоль, и поперёк, — Джефф поднял голову, пытался улыбнуться, но щеки давно не двигались, взглянул на розовые волосы. — Я не могу без тебя жить. — И я без тебя не могла. Потому и не живу, — расхохоталось видение. Джефф хотел что-то ответить, но его голова тяжело упала на грудь. Убийца потерял сознание, а вскоре умер от потери крови. Так закончилась история Джеффа Убийцы и его маленькой соратницы Кейтлин. Джефф не смог совладать со своими демонами, хотя может и хотел в глубине души. Кейтлин не смогла ему помочь.