Змея и ромашка

Часть I Оллария, лето Со всей дури впечатавшись в стену, Марсель едва не выронил оружие. Взрывная волна разметала их милую компанию как раз тогда, когда разговор перестал быть томным, и облако пыли мешало сориентироваться, куда стрелять. Он торопливо протер глаза и прислушался. Не будь где-то рядом подельника, Валме, не задумываясь, принялся бы палить на любой хренов шум: лучше перебдеть, чем недобдеть, а телом больше, телом меньше — ну так не ему тут зачищать. Однако подельник был и, хотелось верить, живой. Слева раздалась короткая очередь, за ней полустон-полукрик. Марсель замер. Тишину нарушил хорошо знакомый, вечно недовольный голос: — Марсель! Ты не сдох? Cдохнуть Марсель планировал в месте посимпатичнее, чем заброшенный склад на окраине Олларии. *** Весь вечер ушел на доклад боссу. Обычно тот предпочитал краткость, но, как назло, не сегодня. Наконец, сочтя, что больше выжать из Марселя ничего не удастся, отпустил зализывать раны. Легкое сотрясение от удара и слегка попорченный шальной пулей бок — не самое страшное, что случалось с ним на работе. Так, мелочи. Валме удовлетворился тем, что его осмотрел дежуривший в особняке Алвы врач. Перевязав Марселя и вручив таблетки «от головы», лекарь отпустил его, велев звонить, если потеряет сознание. Вежливо посмеявшись над тупой шуткой, Марсель плюхнулся на заднее сиденье машины Хуана. Тот обернулся и удивленно поднял бровь: — А сесть рядом с водителем-мужиком тебе религия не позволяет? — Ха-ха, бля, — Марсель со стоном улегся на сиденье. Обещанная говнюком-доктором тошнота не замедлила явиться, и теперь он уже жалел, что не двинул в больницу. — Куда едем? — спросил Хуан. — Давай ко мне? Не оставлять же тебя одного такого. Ёбнешься в ванной башкой об унитаз — и привет. — Валяй. Поехали уже. Хуан кивнул и, бросив на Марселя взгляд в зеркало, нажал на газ. *** Хуан жил в лофте, в мрачном здании, которое когда-то было заводом, а потом превратилось в дорогущий дом. Его мать, которую он один раз туда привез — доказать, что живет не на помойке и питается не крысами, — только ахнула и объявила «это место» порождением дьявола. Но что старая донна Роза понимала в современном стиле! — До лифта дойдешь? Давай помогу. Валме с улыбкой отмахнулся: — Если меня все-таки стошнит, думаю, ты предпочтешь оказаться в этот момент подальше. Однако Марсель, хоть и хорохорился, был бледным, на лбу блестела испарина. Видать, решил Хуан, головой его приложило сильнее, чем он сам думал. Надо было свезти мудака в больницу. — Хуево выглядишь. Марсель скептически фыркнул: — Что, ты б не дал? Прямо по больному, сука! Но Хуан не обиделся: Валме-то невдомек, что еще как дал бы. Марсель давно ему нравился, но одно дело — мечтать у себя в голове, и совсем другое — доебаться до друга. Так можно и без яиц, и без друга остаться. — Тебе сейчас самый последний пидор с окраины не даст, — грубовато бросил он в ответ и все-таки подхватил Валме под локоть. — Ты зеленый, как надорский огр. Только член, поди, куда меньше. Марсель рассмеялся, но поперхнулся, сжал виски пальцами и застонал. — Дерьмо. У тебя шадди есть? — Есть. Растворимый. — Значит, нет. Ладно, пойдем. Мне явно стоит прилечь, — и тяжело оперся на плечо Хуана, коснулся затылком его щеки. Большой лифт — чисто, светло, зеркало есть, а под ним стоит кушетка — словно дразнил бедного Хуана, а Хуан, между прочим, уж месяца три как не наведывался в одно особенное заведение. Противно там было, но все лучше, чем беситься от недоеба. А Марсель словно решил его добить: крепче сжал руку на плече, навалился так, что они оба вписались в стену. Сильное тяжелое тело, мужской запах, хриплый голос, которым Валме пробормотал извинение... Хуан мысленно попросил Ушедших дать ему силы не нажать кнопку «стоп» и не раздвинуть ноги прямо в лифте. *** В квартире Марсель сразу двинул в душ. Хуан прислушивался к звукам: живой он там, нет? Последние пять минут вода точно текла вхолостую. Взяв чистый халат, чтобы оправдать вторжение, он толкнул дверь ванной комнаты. Марсель стоял, опираясь о края раковины, — абсолютно голый, волосы мокрые, кожа влажная. Злясь на себя, Хуан скользнул взглядом по его члену. Член не разочаровал, что бы там Хуан не пиздел про огров. — Что-то меня штормит, — сказал Марсель, криво улыбаясь. — Хотел вытереться — голова закружилась. Поможешь? Анэм и Астрап, за что такое наказание?! Хотя, положа руку на сердце, Хуан не мог отрицать: есть за что. Отказать Марселю в невинной, в общем-то, просьбе он не мог. Кивнув, взял большое полотенце и накинул сзади на широкие плечи. Слегка потер, потом провел пушистой тканью по спине и рукам. Увлекшись, несколько раз обвел контур мышц. Марсель молчал, будто так и надо. Хуан, тоже молча, принялся за самую деликатную часть. Промокнул полотенцем налитой зад Марселя и через плечо снова уставился на его стоящий член — да так и застыл, чувствуя, как оживился его собственный хуй и сладко поджалась жопа. Марсель повернул голову, спокойно глянул в глаза: — Извини. Не хочешь — не продолжай, — однако, вопреки словам, накрыл замершую руку Хуана своей. — Если тебя... оскорбляет мое внимание, я просто уйду. Хуан тяжело дышал и не отвечал. Не хотел отвечать — пусть бы Марсель сам сделал первый шаг. Хуан был по жизни человеком четким и решительным, но когда доходило до постели, вся уверенность куда-то испарялась. Его затопляло постыдное желание подчиняться, следовать указаниям, выполнять приказы. Это было пиздец как омерзительно, но поделать Хуан ничего не мог, как ни старался. И в итоге ебля в его мыслях четко совпадала с чувством неловкости и унижения. Сейчас, стоя позади Марселя, глядя на его торчащий член, Хуан малость оторопел. Он не знал, как реагировать, как не облажаться, как... не потерять. Марсель, видимо, истолковал его молчание по-своему — отошел на шаг. Хуана едва не завыл от отчаяния. Дебил! В кои веки нормальный мужик тебя захотел, а ты, лошара, зассал! Марсель меж тем сунул руку под кран, из которого все текла вода: — Еще теплая. А я замерз, пока ты возился, — мотнул головой в сторону душа и улыбнулся: — Присоединишься, красавчик? У Хуана сперло дыхание от неожиданного поворота. Проскрипев «ага» — бля, что у него с голосом? — он неуклюже стянул майку, а штаны с него стащил уже Марсель. Сердце Хуана стучало, как сумасшедшее. Марсель наклонился и лизнул его в шею: — Что ты трясешься? Первый раз с мужиком? Суавес нервно рассмеялся: — Не. Не первый. Марсель хмыкнул: — Неважно. Ты сейчас все равно забудешь о тех лохах, что были до меня, — взял за руку и решительно потащил под душ. Хуан счастливо засмеялся, как последний дебил. В происходящее не верилось. *** — Посрать сегодня успел? Хуан опешил: — Эмн... нет. — Валяй. Я отвернусь, ромашка. Хуан сам удивился легкости, с которой принял эту просьбу, больше похожую на приказ. Оба они мужики, дело житейское. А главное — заява Марселя означала, что он собирается быть сверху. Жизнь, сука, налаживалась. Управился Хуан быстро — видимо, его зад тоже торопился заполучить в себя крепкий хуй, — и, не дожидаясь приглашения, сам забрался в душ к Марселю, который что-то напевал на дриксенском. Хуан робко положил руку ему на талию: — Любишь музыку? Валме усмехнулся: — Когда меня тошнит, ритмы помогают. Он деловито пошуршал на полке с парфюмерией (и, слава яйцам, промолчал по поводу целой батареи фруктовых гелей для душа), выудил масло для кожи, отставил в сторонку. Выбрал гель и принялся Хуана намыливать — не торопясь, хотя у самого стояло колом. Хуан уже был весь в пене, а сильные ладони все скользили по его телу, забираясь в самые интимные места — между ягодиц, под мошонку… Хуан млел. Его никогда так не обихаживали, случайные знакомые самое большее оглаживали по жопе перед тем, как отодрать где-нибудь за углом очередного сраного гей-бара. Марсель облил их горячей водой, смывая пену, потом взял Хуана за плечи и развернул мордой в кафель. Скользкий палец ткнулся в поджавшийся сфинктер. Валме присвистнул. — Ты не врешь, были у тебя мужики? — Были. Мало и давно, — неловко сказал Хуан. Неожиданно мягкие губы коснулись шеи: — Такой ресурс простаивает. Знал бы я раньше... Палец наконец скользнул внутрь и задвигался. Хуан с наслаждением отклячил зад. К тварям все сомнения и ссыкливые страхи! Раз уж так удачно ему обломилось — надо пользоваться! Тело с готовностью отзывалось на каждое движение Марселя. Он прильнул к спине Хуана, прикусил ухо и сунул ему в зад еще два пальца, не переставая двигать рукой. Никогда еще Хуану не было так незамутненно хорошо. Странная мысль мелькнула в затуманенной голове: а ведь Марсель, по сути, его первый настоящий любовник. Это слово наконец обрело значение. Он благодарно застонал, откидывая назад голову. Валме откликнулся требовательным поцелуем, вынул пальцы и, надавив Хуану на поясницу, прижал член к разработанной дырке. И хриплым голосом сделал своевременное объявление: — У меня нет резинки. В этот момент Хуану было насрать. — Похуй. Марсель снова поцеловал его, теперь уже мягче, и толкнулся вперед. Хуан застонал, чувствуя, как натягиваются стенки входа. Марсель галантно притормозил. — Марсе-е-е-ель... — Да? Легкое движение бедрами. Член Валме вошел чуть глубже. — Задвинь мне, не могу уже ждать... Марсель засмеялся. — Не торопись. Надо думать на перспективу. — Еще одно легкое движение бедрами. — У нас вся ночь впереди. Если мы тебе сейчас жопу порвем, дальше мне придется ебать тебя, мучаясь совестью. А я этого не люблю. Хуан невольно фыркнул, расслабляясь, и вот тут-то Марсель и вогнал ему хуй по самые яйца. Так больно и так сладко Хуану никогда не было. Марсель трахал его жестко, сильно, властно, и это было прекрасно. Ладони соскальзывали с мокрого кафеля, колени подгибались, члену в крепкой безжалостной руке было почти больно, и Хуан кричал. Марсель сжал бедро Хуана и ускорился. Рука на члене тоже заработала сильнее. Не прошло и минуты, как Хуана тряхнуло в оргазме. Марсель еще долбился в его простату, а Хуан кончал, крича и выплескивая сперму на темный кафель. *** Ноги не держали. Хуан со стоном сполз на дно душевой. Его трясло от самого охуительного в жизни оргазма. Немного отдышавшись, он открыл глаза. Вода, в которой он сидел, была розоватого оттенка. Он вскинул голову: из раны в боку Марселя подтекала кровь. Вот дерьмо! Хуан поднялся, цепляясь за смеситель: — Тебя надо перебинтовать. — Хочешь поиграть в медбрата и пациента? Я не против. — Хочу, чтобы ты не сдох от потери крови в моей квартире, — огрызнулся Хуан. — Ладно, — легко согласился Марсель, обливаясь из душа. — Сейчас помоюсь и пойду, сдохну где-нибудь в другом месте, никак не связанном с тобой. Это слово Хуан как раз недавно выучил — услышал его от Рокэ и посмотрел в словаре. Он неловко сказал: — Прости. Было стыдно. Чего это он, в самом деле, накинулся на человека? Валме улыбнулся и потрепал его по мокрым волосам: — Тебе понравилось? — Шутишь? У меня в жизни не было такого траха... *** Рану Хуан все-таки перевязал. Марсель в ответ снизошел до растворимого шадди, а потом потребовал показать спальню. Там он без лишних слов кинул Хуана на кровать вниз лицом и тут же вздернул его за бедра. Хуан ждал, что в зад сейчас воткнется хуй, но нет. Разведя ему ладонями ягодицы, Марсель стал делать немыслимые вещи. Не то чтобы Хуан был совсем дремучий, но одно дело — видеть подобное в порноролике, и совсем другое — ощутить язык у себя в заднице. Он замер, боясь шевельнуться и спугнуть этот язык, который творил совсем уж непотребное, но прекрасное, прекрасное, прекрасное! Хуан извивался и стонал, как дорогая шлюха. Когда Марсель прекратил, он ощущал себя сукой в течке. — Марсе-е-е-ель... Шлепок по заду. — Да, куколка? — Засунь уже... Не могу... Валме упал на постель рядом: — А ну-ка давай, твоя очередь поработать, — заставил сесть на свой хуй и оттрахал, вскидывая бедра и насаживая на себя. Когда Хуан очнулся, он лежал на Марселе, уткнувшись ему в шею. Хотел тут же слезть, но тяжелая ладонь легла на поясницу. — Куда торопишься? Ответить оказалось на удивление легко. Вся неловкость как-то враз облетела с Хуана, когда пальцы Валме легко погладили спину. — Да никуда. Боюсь просто рану твою разбередить. — Главное — вовремя обеспокоиться, — усмехнулся Марсель. — Мы ее уже полчаса бередим. Хуан вздохнул и все-таки приподнялся, чтобы осмотреть бок. Кровь была. — Давай я перебинтую. Марсель махнул рукой: — У тебя пластырь есть? — Есть. Обычный. — Тащи сюда. А то твоя постель скоро будет выглядеть так, будто я тебя тут девственности лишил. Хуан пожал плечами: — Ну, так почти и было. *** Залепив стерильными салфетками и пластырем Марселю то, что он небрежно называл царапиной, а сам Хуан, как человек внимательный и рассудительный, считал раной, он вернулся в постель. Его терзали сложные чувства. Впервые хотелось не тут же залезть в душ и смыть с себя само воспоминание о грязной ебле, а обнять человека, с которым занимался любовью, и, проклятье, спать с ним. Марсель повернулся набок и подпер щеку ладонью. — Чего пыхтишь? Я тебя не удовлетворил? — Удовлетворил. — Хуан поколебался, но все-таки положил руку Марселю на грудь. — Ты останешься на ночь? Валме подцепил его за подбородок: — Если останусь, ты можешь об этом пожалеть. Просить Хуану было западло, не такой он был человек. Но бля... сегодня лучшая ночь в его жизни, так что хер с ней, с гордостью. Перетопчется до утра. — Не пожалею. Останься. Пожалуйста. Марсель смотрел... странно. Что-то непонятное плескалось в серых глазах, Хуан не мог уловить, что именно. Наконец Валме улыбнулся, снова становясь прежним: — А ты мне еще дашь? Хуан счастливо рассмеялся: — Да ты только возьми. *** После очередного раунда — на этот раз в гостиной — Марсель развалился на диване, закинув одну ногу на спинку. Хуан глянул на его бок: из-под пластыря снова подтекало. Скрывая беспокойство, он буркнул: — Решил всю мебель мне попортить? Этот диван, между прочим, от «Гампана каза». Марсель приподнял бровь: — Да ну? И во сколько он тебе обошелся? — Рокэ отдал, когда в его здешнем особняке обстановку меняли. Да почти вся мебель оттуда. — Как неудачно, что я не родился его племянником! Здорово бы сэкономил. — Я ему не племянник. Дальний родственник. Был бы племянник, он бы мне весь особняк подарил. — Ну, тебе грех жаловаться, говнюк. — Марсель переменил положение. Теперь он валялся, закинув ногу на ногу, покачивая коленом. — Ты ж у него бываешь не только по делу, а и просто так. Со светскими визитами. — Ну... Типа того, да. Он и с матерью нас иногда приглашает... У него ж почти всех родственников повырезали, когда кланы в Кэналлоа власть делили, вот он оставшихся и привечает. — Я что-то такое слышал, — кивнул Марсель. — Говорят, отца и братьев у него на глазах расстреляли, а он съебался в горы. Ранен был и все равно ушел. — Ага. Ему, по ходу, тринадцать лет тогда было. Валме поморщился: — Бр-р. Ладно, нахрен. Этот вечер слишком хорош для таких историй. Иди лучше шадди мне сделай. И поесть бы. — Ты от инфаркта не подохнешь — столько шадди жрать? — Если бы самым опасным в моей жизни было излишнее потребление шадди, это была бы совсем другая жизнь. Иди делай. Считаю, я его отработал! Хуан потопал в кухню, осуждающе качая головой. В деле Марсель никогда не проявлял легкомыслия или распиздяйства, и он не мог понять, почему такой четкий человек настолько небрежен со своим здоровьем. В гостиной пискнул, включаясь, телевизор. Хуан вытащил ужин из микроволновки и крикнул: — Готово! — Охуеть, — объявил Валме, появляясь на кухне. — Смотрел сейчас «Мир морей с Олафом Кальдмеером», так это лицо со шрамом говорит, что дельфины как люди — ебутся для удовольствия. Надо же. Хуан удивленно присвистнул: — Ишь ты. Не знал. Он и правда не знал. Но после сегодняшнего за дельфинов был искренне рад. *** Марсель выглядел бледным, и после того как они поели, Хуан предложил ему лечь в постель. Поспать. Валме поиграл бровями: — Поспать? — Поспать! — отрезал Хуан. — Я тебе нормальную повязку сделаю, а потом — спать. — Ладно. Делай, и я лягу. Что-то и вправду дерьмово себя чувствую. Хуан аккуратно перевязал его и довел до спальни. Марсель сожрал сразу три таблетки, замотался в одеяло и отрубился. К Хуану сон не шел. В его душе творилось хрен знает что. Удовольствие от ебли поостыло, и он наконец был способен подумать головой, а не яйцами. Как быть дальше? Они с Марселем оба работают на Рокэ, и светить такие отношения среди людей Алвы — даже не смешно. Да и есть ли отношения? Ему-то самому кроме Марселя никого теперь не было нужно, но хуй знает, что все это значило для Валме. Он же еще и под таблетками… Может, разок поебался, и привет. Донимать расспросами не хотелось — что он, баба? Хуан смотрел на беззаботно дрыхнущего Марселя, и на душе становилось все печальнее. Словно он получил что-то хорошее попользоваться, а теперь пора возвращать хозяину. В иных обстоятельствах он бы этого хозяина аккуратно уебал, но здесь такой вариант не прокатит. Вздохнув, Хуан стянул с Марселя одеяло и, прижавшись к теплому боку, накрыл их обоих. Марсель во сне заворочался, закинул на него руку. Хуан улыбнулся. *** Спал он всегда очень чутко и один — поэтому, когда с утра рядом зашумело, схватился за пистолет и только потом открыл глаза. Марсель сидел в постели, вылупившись на него мутным спросонья взглядом. Хуан убрал оружие. Марсель проследил его движение. — Я уж решил, что ты собираешься меня пристрелить за грязные домогательства. — Не, я еще не закончил с твоими домогательствами, — в подтверждение своих слов Хуан положил руку на пах Марселя. Член под его ладонью оживился. — Жопа не болит? Хуан неопределенно пожал плечами. Жопа болела. Марсель хмыкнул: — Ясно, ромашка. Ладно, давай тогда так: ты мне отсосешь, а я за это разрешу приготовить мне завтрак. Хуан усмехнулся и ловко переместился так, чтобы оказаться между бедер Марселя. Тот вроде был настроен положительно, и Хуан решил, что можно позволить себе и побольше вчерашнего. Толкнул Валме в грудь — аккуратно, чтобы не задеть рану, — уложил на спину и надавил ему на колени, разводя их сильнее. Марсель промолчал. На лице у него явственно нарисовалось недоумение, но член, похоже, происходящее одобрял и торчал весьма задорно. Прошедшей ночью Хуан уже навострился обрабатывать этот член губами и языком и теперь бодро наверстывал упущенное за годы воздержания. Ему нравилось глотать сперму Марселя. На вкус — то еще дерьмо, но Хуану приятно было думать, что это связывает их каким-то особым образом. Марсель не отпускал его волосы, пока кончал, а после потянул наверх и поцеловал в губы. От того, что Валме не брезговал, Хуана окатило жаркой, лишающей разума волной и он, судорожно потыкавшись хуем в бедро Марселя, кончил. Марсель скептически задрал бровь: — Ну ты аскет. Я уж помочь хотел, но ты и сам управился. Хуан почувствовал, что краснеет, и хотел было встать с постели. Марсель поймал его за руку: — Эй, ромашка! Ты чего? Блядь, Хуан, мой язык вчера в твоей заднице побывал, если кто и должен краснеть, то я. Хуан смутился еще больше, но на Марселя посмотрел. Вопреки своим заявам, покраснеть тот не удосужился. Хуан высвободился. — Я на кухню. Подваливай минут через десять. — Какой сервис! Что ж я раньше у тебя не оставался? — Не обольщайся. Ты отработаешь каждый кусок, который тут съешь. — А ты быстро учишься, — засмеялся Валме. Хуан ткнул в него пальцем: — Я серьезный человек, Марсель. И да, я быстро учусь. — Ладно. Пожру — посмотрю, чему ты там научился, ромашка. Я в душ. *** Пока Марсель плескался, Хуан возился на кухне. Когда он, несмотря на вопли и недовольство матери, стал жить один — начал сам себе готовить. Донна Роза была уверена, что ее мальчик либо сдохнет с голоду, либо будет жрать в поганых забегаловках и загнется от болезни желудка. Хуан не сделал ни того, ни другого. Тайком от всех он даже походил на дорогие кулинарные курсы известного агарисского шефа Альдо Ракана, хозяина модного ресторана «Зверь Раканов» и звезды телешоу «Повелитель кухни». Хуану было не западло все это, он вообще считал, что если в принципе что-то делаешь — делай это, сука, хорошо. Они еще и поэтому с Марселем поладили и часто работали вместе: Валме относился к делам так же. Оказывается, они и в остальном прекрасно подходят друг другу. Марсель отдал должное его стряпне самым приятным образом — съел все. После чего похлопал в ладоши, и даже подозрительный Хуан не уловил никакой иронии или насмешки. — Зря ты на Рокэ работаешь, — заявил позже Марсель, развалившись на диване перед телевизором. — Мог бы открыть приличный ресторан и жить себе припеваючи. Хуан подсел к нему: — Вовсе не дерьмовая мысль. А ты не думал о чем-нибудь таком? Ну, выйти из дела и перейти на спокойный легальный бизнес? Марсель усмехнулся: — Ты что-то путаешь, мальчик. Это ты можешь сказать дяде Рокэ, мол, устал от треволнений, хочу остепениться, я пошел. А если я кину такую заяву, меня там же и прикопают. — Я серьезно, Марсель. Ты бы хотел... бросить это все? Мы могли бы с тобой... — Эй, эй! Погоди. С чего это ты вдруг впал в крамолу и решил свалить, да еще и со мной? — Да не то чтобы решил, — замялся Хуан, — но так понял, ты... Я могу поговорить с Рокэ... — Хуан. Не лезь в наши с Рокэ дела, они тебя не касаются, понял? — непривычно серьезным тоном перебил Марсель. — Не хочу, чтобы ты вляпался в то же дерьмо, что и я. — Так это правда? Ты какой-то долг отрабатываешь? Говорят, он оказал тебе серьезную услугу. Марсель резко сел, отталкивая Хуана. — Это — закрытая тема. Все, — поднялся, подправил сползшее полотенце: — Мне пора. Спасибо за гостеприимство. Но от Хуана так легко было не уйти, особенно если он считал что-либо или кого-либо своим. Поймав Марселя за руку, он заставил его остановиться. — Погоди. Чего ты злишься? Я же просто спросил. Не хочешь — не будем об этом говорить, — и попросил, помедлив: — Останься. Марсель потрепал его по волосам. — Не могу, куколка. Мне и правда пора. *** Стоя у зеркала в ванной, Хуан рассматривал след от зубов Марселя. Нехилый кровоподтек налился разнообразными оттенками красного. Он оперся о раковину руками и подался вперед, чтобы видеть этот недозасос получше. Да, похоже на клеймо. Хуан улыбнулся. Он был не против, но для симметрии надо поставить такой же Марселю. Его мужчине. Хуан шагнул в душевую кабину и, не спрашивая разрешения, крепко обнял Марселя со спины. Тот вздрогнул: — Твою мать, я чуть не заорал от ужаса! Чего подкрадываешься? — Просто соскучился. Мне нравится тебя обнимать. Говорить эти слюнявые вещи Марселю было неожиданно легко. Валме потянулся к смесителю и сделал воду погорячее. Потом завел руку назад и шлепнул Хуана по бедру. — Ну, обнимай. Чувствовать в своих руках сильное, как у него самого, крепкое тело было безумно приятно. Марсель перекинул Хуану флакон с гелем от Гастаки, безошибочно угадав любимую «Понсонью». Сладковато-приторный аромат нес в себе нотки тлена и опасности. Чем-то это цепляло мятущуюся душу Хуана. Ну а то, что аромат женский — кого это ебет? Хуан вспомнил, как Марсель намыливал и ласкал его вчера. Яйца резко потяжелели. Он открыл флакон, вспенил гель и принялся натирать Марселя. Валме уперся одной рукой в стену и откинул голову назад. В этом простом жесте было столько притягательности и красоты, что Хуан, забыв себя, прижался вплотную и укусил Марселя за плечо. Как хищник, как самец, помечающий свою территорию. Марсель вскрикнул от неожиданности и повернул голову, недовольно сдвинув брови: — Это что сейчас было? — Прости. Никакого раскаяния Хуан не чувствовал, более того — опасную выходку хотелось повторить, но Марсель, похоже, был недоволен. Не стоило рисковать. *** — Марсель. Валме уже стоял в прихожей. — Да? — Мы еще увидимся? — Нам же послезавтра груз принимать. — Я не это имел в виду. Марсель отложил расческу и серьезно посмотрел в лицо Хуану: — А ты бы хотел? — Очень, — просто ответил Суавес. Смысл выебываться?.. — Тогда увидимся. — Когда? — Давай разберемся с этим сраным грузом из Багряных земель, и потом... — Это слишком долго. — Хуан быстро подошел к Марселю. Марсель поморщился, затем ухмыльнулся: — Ладно. Вечером я занят, но ночью приеду. Будь в боевой готовности. — Хорошо, — серьезно ответил Хуан. С такими вещами он не шутил. Хуан ждал вечер так, как в детстве не ждал Излом и обещанный скутер, однако Марсель все не приезжал. Начать названивать, как ревнивая жена, означало пасть в его глазах совсем уж низко, и Хуан держал руки подальше от телефона. Но когда миновала полночь, а Валме так и не объявился, он задергался по-настоящему. Марсель никогда ничего не говорил просто так. Пиздануть и забыть — это не про него. И раз он сказал, что будет вечером, значит, собирался быть вечером. А раз не явился — значит, приключилась какая-то хуйня. Хуан не думал, что Марсель решил его прокинуть, но заволновался уже всерьез. За такими, как они, всегда есть хвост из желающих уебать. Специфика профессии, так ее. Ругнувшись, Хуан все-таки набрал номер Валме. Абонент, сука, оказался недоступен, или телефон у этого абонента был выключен. Вот дерьмо. К половине четвертого ночи Хуан с ума сходил от злости и беспокойства. И почти уверил себя, что Марселя прикончили и прикопали в надежном месте, положив таким образом конец большой любви. В пять утра он засел в гостиной с бутылкой касеры, и тогда раздался звонок в дверь. Хуан чуть не подпрыгнул от неожиданности — он уж и надеяться перестал. На пороге стоял растрепанный, взъерошенный Марсель. Цепкий взгляд Хуана тут же отметил, что костяшки пальцев правой руки у него сбиты в кровь. Выглядел Марсель уставшим. Хуан молча посторонился, пропуская его в квартиру. Марсель так же молча зашел и начал на ходу раздеваться, разбрасывая вещи по креслам и дивану. Разоблачившись догола, направился в сторону ванной. Когда за Марселем закрылась дверь, Хуан методично все собрал. Не забыл проверить карманы — просто на всякий случай. Ключи, бумажник с деньгами, права. Пузырек с таблетками. Ничего компрометирующего. Он аккуратно сложил одежду на стул и вдруг понял, что его смущало — от шмоток шел запах явно женских духов. Сердце зло дернулось. Хуан призвал себя к благоразумию и спокойствию. Марсель ему ничего, в общем, не должен. Клятв не давал, обетов верности не приносил. Нельзя его доставать и предъявлять претензии, свалит нахуй. Но как же хочется зайти в душ, схватить мерзавца за плечи и так тряхнуть, чтобы вышибить из головы все мысли о том, что можно трахать кого-то, кроме Хуана! Он прикрыл глаза, унимая злое цунами чувств. Так нельзя. Может, Марсель в гостях у любимой тетушки был. Может, и был — но где и почему он подрался?.. Хуан еще раз приложился к бутылке. Зря. Похоже, желание драматично ворваться в ванную и устроить там сцену опасно усилилось. Сложно избыть в себе марикьярские корни, даже если полжизни в Олларии прошло. Отставив бутылку, он сжал голову руками. Ему не нужна такая бешеная зависимость от другого человека. Она ведет к слабости и глупости, а этого дерьма никто не хочет. Но потерять Марселя сразу после того, как… Хуан стукнул кулаком по спинке дивана. В этот момент дверь ванной открылась, и оттуда вышел голый Марсель, вытирающий голову полотенцем. Недоуменно подняв бровь, поинтересовался: — За что ты его бьешь? Хуан поднялся, выдавив из себя улыбку: — Он, сука, из старой коллекции. Не вписывается в новый сезон. Есть хочешь? — Еще как. С обеда ничего не жрал. — Пойдем на кухню. Марсель, несмотря на заявленный голод, вяло ковырялся в тарелке. Хуан до него не доебывался: если сразу насесть с вопросами, можно пережать. Надо исподволь. — Смотришь, как гоганская мамаша. Усмехнувшись, Хуан придвинул к Марселю специи: — А я без отца вырос, — и не удержался, полюбопытствовал: — Тебе сколько лет? Марсель отложил вилку и потянулся, подняв руки и играя мускулами: — Решил, что я староват для тебя? — Наоборот. Почувствовал себя старшим братом. Умным и ответственным. Марсель расхохотался: — При младшем непутевом дебиле? «Не без этого», — подумал Хуан, а вслух спросил: — Где ты был сегодня? — Ты и впрямь решил поиграть в гоганскую мамашу? — Нет, — сказал Хуан. Холодный тон Марселя его испугал. — Я просто так. Извини. Увидел, что у тебя рука характерно поцарапана. Марсель небрежно кивнул: — Мой букмекер начал шалить. Пришлось вправить ему мозги. — Понятно. Уточнять, не от букмекера ли Марсель подцепил запах женских духов, Хуан не решился. Марсель попросил шадди, и Хуан сварил ему купленный сегодня морисский. Пока он перемешивал в турке ароматную жидкость, Валме подошел сзади и принюхался: — Не верю своему носу. У тебя появился приличный шадди? — Да взял по случаю. Проезжал сегодня мимо морисской лавки, вспомнил, что у меня шадди нет. Марсель приобнял его, зарылся лицом в волосы на затылке: — Не пизди, ромашка. Ты его для меня купил. *** В спальне Марсель завалился на постель, без колебаний сграбастал обе подушки и заснул. Тащиться за еще одной подушкой Хуану было лень. Забравшись под одеяло, он прижался к теплому телу. Хотел просто побыть рядом, однако его хуй имел свою программу вечера: стремительно налился кровью и ткнулся в зад Марселя. Не смея двинуться, Хуан лихорадочно соображал. Что вообще происходит? Он никогда не трахал мужика — не хотел. Но сейчас его желания были очевидны: перевернуть Марселя на живот, влезть сверху и воткнуть хуй в аккуратный зад, протиснуться в узкую дырку... Хуана обдало жаром, а член встал колом. Интересно, Марсель позволял кому-нибудь такое? Или он будет первым? Не удержавшись, он застонал и теснее вжался пахом в задницу Марселя. Тот вздохнул и развернулся: — Чего тебе неймется, ромашка?.. Хуан, тяжело дыша и не слишком уже соображая, честно ляпнул в ответ: — Хочу тебя трахнуть. — Прошу прощения? Марсель приподнялся на локте и посмотрел на Хуана с вежливым удивлением. Хуан осторожно положил руку ему на бедро: — Ты против? — Тебе не нравится быть со мной снизу? — Очень нравится, — просто ответил Хуан, поглаживая пальцами более светлую, чем у него, кожу. — Просто... Хочу тебя и так тоже. Ты не дашь мне? Марсель поморщился: — Как вульгарно: дашь, не дашь... — ловко перевернулся и оказался сверху, между раздвинутых ног Хуана. Хуан зашипел, когда его страждущий хуй прижало к животу тяжелым телом. Марсель засмеялся, пощекотал головку: — А ты не такая и ромашка, как показался мне поначалу. Теперь мне стремно рядом с тобой засыпать. — Да ты что! — получилось, увы, не так возмущенно, как хотелось. — Я бы никогда... — Ладно, помолчи, оскорбленная невинность, — Марсель задрал левую ногу Хуана себе на плечо, прилаживаясь уже твердым членом к натруженной за последние два дня дырке. — Потом огласишь свои претензии. Он стонал, загоняя Хуану, и Хуан стонал тоже, смотрел не отрываясь в лицо Марселю и ясно видел, что тот его хочет. В тот момент ему ничего больше не было нужно. *** Марсель кончил, уткнувшись лбом ему в плечо, и замер. Хуан погладил его спину. Было приятно ощущать в себе член и после того, как Валме перестал двигаться. Хуан коснулся губами светлых волос. Он не думал, что Марсель почувствует, иначе не стал бы это делать, однако тот заметил, приподнялся, все еще не вынимая, погладил пальцами лицо Хуана, очертил губы. — Мне с тобой хорошо, ромашка. Очень хорошо. Хуан весь расцвел. И ляпнул, чего не собирался: — Я люблю тебя, — и тут же зажмурился. Глупые слова хотелось вернуть назад, но хер с два. Его век коснулись теплые губы. — Открой глаза. Хуан замотал головой. Ни за что и никогда! Он так и сдохнет, блядь, со стыда, слепым и немым. — Не хочешь посмотреть, как я скажу тебе то же самое? Хуан тут же распахнул глаза, уставился в насмешливое лицо: — Шутишь? — В каждой шутке, моя прелесть... Но Хуану сейчас было не до политеса. — Марсель. Давай серьезно. Марсель вздохнул: — Вьешь из старого доброго Марселя веревки, ромашка. Ладно. Скажу, но не заставляй меня повторять это каждый раз, когда я на тебя влезть захочу, договорились? Хуан молча кивнул. — Я давно тебя приметил, — спокойно и тепло сказал Марсель. — Сначала просто захотел, потом... захотел сильно. А потом влюбился. Хуан внимательно всматривался в серые глаза, боясь найти там насмешку. Но ее не было. Он сжал руку Марселя, кивнул: — Спасибо. За… за все. Марсель покачал головой: — Если с трогательными моментами все, я посплю. И учти: выебешь меня во сне — замечу! Хуан рассмеялся: — Мог бы и дать мне разок, жмот. — Оставлю этот козырь напоследок, ромашка. Давай спать, подыхаю, так устал. Он и правда заснул почти сразу, а Хуан даже глаза закрыть не мог от переполнявших его чувств. Наверное, он был по-настоящему счастлив сейчас. Хотелось как-то выразить это делом, но дергать спящего Марселя было чревато. Поворочавшись, Хуан все-таки придвинулся к нему вплотную и прижался губами к затылку. Каким же он был дебилом, когда думал, что никто никогда не полюбит такого, как он! И как же ему повезло с Марселем… Хуан вдруг понял, что улыбается до ушей. *** Утром Марсель свалил, едва позавтракав, но обещал, что приедет вечером. Хуан не возвращался ко вчерашнему разговору, слова Марселя и так стучали у него в мозгах. Жить хотелось, как никогда. Вечером Марсель не приехал. Но позвонил из аэропорта — обрадовать, что сейчас летит в Газарею, приструнить тамошнего партнера Рокэ. По мнению Хуана, в дремучие газарейские ебеня слать надо было законченных мудаков вроде Педро Гомеса, а не ценных кадров, таких как Валме. Но свое мнение он благоразумно придержал, только попросил Марселя звонить и дал пару практических советов. И услышал в ответ именно то, чего стеснялся: — Хуанита, из тебя вышла отличная жена. — Иди нахуй, — буркнул Хуан. Щекам стало жарко. — Я тоже тебя люблю, ромашка. Все, отбой. Сажусь в самолет. Не звони, я сам позвоню. И пропал. Через два дня Хуан вконец извелся и поехал к любимому дядюшке, уславшему его личную жизнь на почти верную погибель. Рискованно, конечно, но узнать о судьбе Марселя было важнее. Рокэ его принял, однако вывернуть в разговоре на дела с Газареей не получилось и пришлось возвращаться домой, нихуя не разведав. Мрачный и злой, Хуан вырулил из лифта и едва не упал: у двери его квартиры, прямо на полу, сидел, привалившись к стене, никто иной как Марсель. И, сука такая, мирно дрых. *** Хуан схватил его за шкирку и вздернул, целуя и матерясь. Руки дрожали. Марсель разлепил глаза: — Эй, спокойно... — Ты почему не звонил, мудак?! Блядь, да я чуть не ебанулся, когда ты пропал! — Пропал? Я уехал по делам, что за сцены? Хуан, с десятой попытки отперев замок, втолкнул его в квартиру. — Пожрать есть? — как ни в чем не бывало спросил Марсель. — Если меня покормить, я осилю еще что-нибудь, кроме душа и поспать. Или ты не дашь? — Дам! — рявкнул Хуан. Чистый, пахнущий «Понсоньей» Марсель сидел на кухне и быстро, аккуратно ел. — Вкуснотища, — сказал он между глотками. — Я не мог позвонить. Федералы засекли телефон, пришлось избавиться. — Ладно, я понял. — Я скучал по тебе. Хуан сел к нему за стол: — Надеюсь. Мы, типа, вместе ж теперь? Марсель, вопреки своей обычной манере, не стал насмехаться или увиливать. Спокойно ответил: — Ну я же у тебя сейчас. Значит, с тобой. Хуан кивнул: — Хочу точно знать, как все обстоит… у нас. Я не давлю, но для меня важно понимать, как ты видишь наши... дела. Я был бы рад, если так же, как и я. — А как ты их видишь, ромашка? — Марсель пригубил шадди, в серых глазах плескалось искреннее любопытство. — Я хочу быть только с тобой, — рубанул Хуан напрямик. — И надеюсь, что ты тоже… ну… ни с кем другим трахаться не будешь, и вообще... — То есть ты призываешь нас к тотальной моногамности? — А ты не хочешь? — Никогда не пробовал, — Марсель сделал паузу, задумавшись. – Но возможно, пора попробовать. *** Это были самые прекрасные три месяца в жизни Хуана. Кто бы знал, как мало нужно для счастья — один человек, которого любишь и который иногда рядом. Через месяц Хуан упросил Марселя переехать к нему, и Валме, посомневавшись, согласился. Иногда Марсель в шутку называл его квохчущей гоганской мамашкой или женой, но Хуан не обижался. Ему нравилось быть таким дома, для Марселя: готовить ему жратву, собирать за ним раскиданные шмотки и делать ему минет, пока Валме смотрел свой «Морской мир» или старые мультики про ублюдочного крыса Клемента. Через два месяца Хуану стукнуло двадцать четыре, и почти сразу после этого Марселя серьезно ранили. Когда среди ночи он ввалился в квартиру, полумертвый и окровавленный, Хуан на своем опыте узнал, что значит «вся жизнь перед глазами пронеслась». Пока делали операцию, он даже сгонял помолиться в больничную часовню, чего не делал уже много лет. Было стремновато — с последнего раза грехов-то поприбавилось, в том числе смертных. Но переступив порог часовни, Хуан не сгорел, и это прибавило энтузиазма. Марсель выжил, а в нем самом обострилось чувство собственности, и ничего поделать с этим он не мог. *** Отложив приборы, Хуан зло спросил: — А что я должен был делать? Захожу, а ты обнимаешься с каким-то мурлом! Марсель скривил губы. Хуан ненавидел это его выражение лица — полуснисходительное, полураздраженное: мол, ты молодой дебил, а я, бедный, вынужден твой дебилизм терпеть. — Я уже сказал: у меня закружилась голова. Мужик стоял рядом, просто подхватил, чтобы я не упал. Просто помог мне, Хуан! — Да как же! — Прекрати истерить. Как баба, честное слово. — Баба?!? — по-новому взвился Хуан. — Я этому козлу член отрежу, посмотрим, кто тогда бабой будет! Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне! Брови Марселя сошлись на переносице. Хуан замолчал, раздраженно комкая салфетку. Он ждал уничижительной отповеди, от которой съеживаются яйца, но Валме только покачал головой и промолчал. С тех пор как Марселя ранили, они впервые приехали пообедать в этот ресторан — захотелось холтийской жратвы. Валме чувствовал себя нормально и отлить, когда приспичило, пошел вполне ровно и уверенно, но в туалете подзадержался, и Хуан забеспокоился. Вдруг этот дебил поскользнулся и долбанулся головой о кафельную стену? Он отправился следом и застал милую картину: Марселя, его Марселя лапал возле умывальника какой-то незнакомый мудак! Красное марево ревности мгновенно лишило Хуана разума, и его кулак впечатался в челюсть мудака, опрокидывая того на пол. Оказалось — он все неправильно понял. Ошибочка вышла, бывает. Но нехороший осадок остался, и Хуан себя виноватым не считал. Марсель — его любовник. Его мужчина. Его и только его. Пусть знает, как обстоят дела. Мелькнула сволочная мысль: удачно, что Марсель слаб сейчас и нуждается в помощи. На мгновение Хуана затопило отвращением к самому себе, но это чувство быстро ушло. Если есть проблема, ее надо решать. Любыми способами. — Судя по лицу, в твоей голове сейчас разыгрываются такие сценарии, что Дидерих сосет, — спокойно, даже доброжелательно заметил Марсель. Хуан хмыкнул: — Дидерих нихуя в любви не понимал. — Неужели? — Конечно. Взять хоть этих… из враждующих семей. Два уеблана! Как можно не удостовериться наверняка, что второй, сука, мертв? Я бы проверил. Или еще один уебок, вояка из Фельпа. Я бы тебя не задушил, пока не перепроверил все факты. Марсель теперь смотрел широко открытыми глазами, в которых смешалось изумление и неверие. — Прошу прощения, но я вот хотел уточнить: а после, так сказать, проверки фактов — задушил бы? Сейчас я его потеряю, мрачно подумал Хуан. Но сказал правду: — Задушил бы. — Марикьяре... — Марсель поцокал языком. — С вами трудно иметь дело. — Да я пошутил, — соврал на всякий случай Суавес. — Да я поверил. Но спать буду с пистолетом под подушкой. — Тебе это не поможет. В смысле, не помогло бы. Марсель откинулся на спинку стула: — Самомнение, свойственное юности, так очаровательно! *** Отправив смс с информацией о следующем рейсе, Марсель отсоединил батарею и бросил одноразовый телефон на асфальт. Сел в машину и переехал ненужный уже девайс пижонскими дисками своего тюнингованного «оллара». Заехав в холтийский ресторанчик, он забрал свой заказ и двинул домой. И тут же поймал себя на том, что впервые подумал о квартире Хуана как о доме. — Дерьмо, — буркнул Марсель. Хуана еще не было. Закрыв дверь изнутри, Марсель привычно пошарил по его вещам. Он уже не подозревал Хуана, но процедуру это не отменяло. Мало ли. В кармане куртки нашлась странная квитанция. Из клиники. Ну-ка. Марсель внимательно изучил бумагу и помрачнел еще больше. По всему выходило, что Хуан потащился в самую дорогую клинику города, чтобы заочно проконсультироваться насчет его ранения. К квитанции прилагался список рекомендаций. — Твою ж мать, — еще злее буркнул Марсель и пошел на кухню. Привычно открыв шкаф, в котором Хуан держал шадди, с чувством выругался. На полке стоял шадди, про который он рассказывал Хуану — Марсель пил его в Багряных землях и потом не мог найти здесь. — Да ты издеваешься, что ли! Захлопнув дверцу шкафа, Марсель вернулся в гостиную и плюхнулся на диван. Происходящее приобретало очень неприятный оттенок. Не то чтобы раньше все поступки Марселя были этически безупречны. Ему приходилось и обманывать, и подставлять, и использовать людей. Много-много раз, чего уж. Но делать подобное с Хуаном становилось все неприятнее. Марсель сглупил, начав привязываться к мальчишке, а подобное недопустимо. А своей беззаветной заботой Хуан задачу Марселя еще усложнял. И хотя изначально Валме добивался именно этого, сейчас происходящее внезапно приобрело гадкий душок. И ведь Хуан принадлежал к тем людям, на борьбу с которыми Марсель положил всю сознательную жизнь! Обхохочешься. Валме поднялся с дивана и все-таки пошел варить себе шадди. *** Хуан аккуратно снял окровавленный кастет: — У меня нет желания тратить свое время на такой кусок говна, как ты. Поэтому второй раз я спрашивать не буду. Холтиец, чье лицо он методично превращал в кашу, что-то прохрипел. — Я не расслышал. Как его зовут? Мужик прохрипел имя. Хуан повернулся к одному из парней: — Сообщи нашему человеку в полиции, пусть пробьют по базе. Какая-то крыса явно сливает информацию. Возможно, они ее нашли. — Кончайте с этим говном, а я поехал. Дела. Хуан торопился домой: он не видел Марселя два дня и ужасно соскучился. Знакомый «оллар» стоял на парковке. Сердце радостно дернулось. Хуан не уставал поражаться себе: он никогда не считал, что способен на подобную привязанность. Но как же оказалось здорово приезжать домой, зная, что там ждет классная ебля и сон не в одиночестве! Да и вообще Хуану нравилось просто быть рядом с Марселем. Словно Валме расставлял все по местам в его душе. Не став ждать лифт, Хуан взлетел на пятый этаж на своих двоих. Дверь оказалась заперта на засов, и он позвонил. Когда Марсель открыл, Хуан, не тратя слов, тут же прижал его к стене. Целовать пахнущие шадди губы было приятно. Хуан схватил Марселя за задницу, но тот вывернулся: — Я еще не пожрал, ромашка. Как и ты, полагаю. Суавес кивнул: — Занят был. А потом сразу к тебе поехал. Прикинь, нашли этого мудилу, который с Гомесом стакнулся! И он, сука, поделился фамилией засранца, который федералам наши последние поставки слил. — И кто он? — Не знаю еще. Завтра буду знать. Хуан стащил футболку, на которой остались пятна крови. — Если я эту гниду предъявлю, Рокэ мне на радостях все южное направление под контроль отдаст. Марсель равнодушно пожал плечами: — Он и так почти отдал. — Почти — это не совсем, — наставительно поправил Хуан. Адреналин от удачно проведенного вечера кипел в крови. Шагнув к Марселю, снова прижал его к стене: — Потерпишь без еды еще полчаса? *** После, когда они валялись в постели, Хуан обнял непривычно молчаливого Марселя и тихо сказал: — Я тут подумал… Может, нам пожениться? — и напрягся. Марсель даже на локте приподнялся: — Ты серьезно? — А что такого? На Марикьяре это можно. И В Гайифе, и в Бордоне. Я выяснял. Марсель долго всматривался в него, потом покачал головой: — Тебе нужно в покер играть. Блефовать с таким лицом — это талант. — А я не блефую. Я люблю тебя, мне не нужен никто другой. И тебе не нужен, я знаю. Что тебя смущает? — Хотя бы то, что в браке все меняется. Я уж не говорю о том, как абсурдна сама идея брака между мужчинами. — Ну ты же живешь со мной, и ничего. — Мне с тобой очень хорошо, ромашка, — серьезно сказал Марсель. — Даже без идиотского брака. — Ну тогда ладно. Согласен жить во грехе. Хуан пристроил голову ему на грудь и долго лежал, глядя в темноту. Ради того, чтобы удержать Марселя, он был готов на многое. Если нужно забыть о браке — он забудет. Нужно уехать туда, куда даже Чужой никогда не захаживал, — уедет. Нужно отказаться от расположения дяди, уважения людей из их среды — откажется. Все это не стоило близости с Марселем. Неожиданно Хуану стало страшно, дурное предчувствие сдавило сердце. Показалось, что его жизнь рушится, будто гребаный карточный домик, а сам он летит в пропасть, и ухватиться не за что. Он зажмурился и сильнее вжался лицом в грудь Марселя. На затылок легла теплая ладонь: — Чего пыхтишь? — Да-а… Фигня всякая в голову лезет. Марсель ничего не сказал, просто растрепал ему волосы. *** Среди ночи Хуан проснулся, бодрый и со стояком. Рядом, зарывшись в подушки, спал Марсель. Хуан осторожно стянул с него одеяло, любуясь открывшейся картиной. Марсель был красивый, хоть и не особо атлетичный. В мягком свете торшера кожа на спине и заднице казалась жемчужной. Хуан аккуратно провел пальцами по мягкому изгибу поясницы. Марсель не пошевелился, и Хуану было это приятно. Ему нравилось, что Марсель во многом доверился ему, так просто и естественно. Нравилось думать о нем, как о собственном, только своем мужчине. От этих мыслей в паху стало совсем невыносимо, но ложиться под Марселя не хотелось — хотелось его взять. Однажды он намекнул на такое свое желание, однако Валме не дал, и Хуан не стал настаивать. Но сейчас утерпеть было невозможно. Он поцеловал Марселя в шею и лег сверху. Тот недовольно завозился. Хуан приподнялся на руках, чтобы не придавливать его совсем уж бесцеремонно. — Какого хрена ты там делаешь? — недовольный сонный голос. — Хочу тебя. Ты спи... Я сам. — Эй!.. Хуан наклонился, прижимаясь щекой к щеке: — Марсель. Пожалуйста. Марсель напрягся, но с себя его не скинул. Хуан счел это согласием. Задержав дыхание от предвкушения, осторожно отвел бедро Марселя в сторону. Член разве что не разрывало, но спешить было нельзя. Напортачит в первый раз — больше добром Марсель не даст. Не слезая с Валме — еще передумает! — Хуан дотянулся до смазки, все время лежащей на его тумбочке рядом с кроватью. Что и как делать, он знал — Марсель бесчисленное количество раз демонстрировал мастер-класс на его, Хуана, заднице. Благодарно коснувшись губами светлого затылка, принялся разминать слишком узкую для его хуя дырку. Похоже, Марсель не врал — Хуан будет у него первый. Душу затопило каким-то охуенно приятным и не слишком светлым чувством: торжество, благодарность, страсть обладания. Валме застонал, зарываясь лицом в подушку. Никакого кайфа в его голосе не было, но Хуан не остановился. Он сделает так, чтобы дальше было хорошо. Он трахал Марселя уже тремя пальцами и сам постанывал от нетерпения. Валме наконец немного расслабился и отмер. Даже подмахнул пару раз. Наконец Хуан счел, что можно, и приставил член к разработанному входу. Подался вперед и едва не закричал от удовольствия. *** Марселю было адски больно, когда Хуан натягивал его на свой здоровенный член. Ему и раньше приходилось бывать под мужиками, но размер, сука, имел значение. Впрочем, где-то к середине процесса Марсель попривык и приноровился и даже стал подмахивать, прилаживаясь нужным местом. Раз уж все равно трахают, так он хоть удовольствие получит. Да и лежать бревном с таким, как Хуан, нельзя. Слишком мнительный. О том, что этот милый юноша, старательно дрочащий ему сейчас, с немалой вероятностью утром попытается его убить, Марсель решил пока не думать. *** Бедра Хуана уже жили своей жизнью, вбиваясь в тело Марселя все сильнее и быстрее, и соображения хватало только на то, чтобы дать Марселю кончить первому. Это ему удалось: несколько умелых движений ладонью — и вот его пальцы уже в теплом семени, а зад Валме судорожно сокращается, толкая за грань и самого Хуана. После он лежал, крепко прижимая к себе Марселя, и целовал его то в шею, то в плечо. Валме молчал, но недовольства не выражал. Хорошо. Наконец он высвободился из объятий: — Я в душ. Хуан тоже сел в постели: — Я с тобой. Марсель легко шлепнул его по плечу: — Ну нет. Я знаю, чем это заканчивается. Хочу просто принять душ. Один. — Ну ладно, недотрога. — Хуан завалился обратно. — Иди один. Марсель взял свой телефон и пошел. Хуан проводил его взглядом и нахмурился. Нахуя Марселю телефон в ванной в четыре утра? Он подождал, пока польется вода, тихо, босиком подошел к двери в ванную и напряженно прислушался. Ничего особенного, Марсель просто включил на своем телефоне музыку. Хуан удовлетворенно хмыкнул. *** Марсель вышел из душа и проверил, нет ли новых сообщений. Не было. Вытираясь, Валме зло поморщился. Зад, непривычный к таким издевательствам, болел. Говнюк Суавес, что на него нашло... Марсель вздохнул. Увы, искренней злости на Хуана набиралось гораздо меньше, чем надо бы. — Старею, — пробормотал Марсель, бросая полотенце в бак. Не то чтобы незапланированная привязанность помешала бы ему сделать задуманное, но на душе было довольно гадостно. И было жаль Хуана. И, внезапно, себя. *** — Энрико Кончас?.. Рокэ смотрел на Хуана с непроницаемым лицом. — А вот его настоящее имя, — Хуан протянул Алве распечатку с личным делом Ротгера Вальдеса, агента, внедренного к ним больше года назад. Рокэ поднялся, хрустнул пальцами: — Что ж. Пойдем, побеседуем с нашим Энрико. Заодно разомнусь. *** Марсель зарядил пистолет и прикрутил к нему глушитель. Положив оружие под диван так, чтобы быстро до него добраться, взял бокал с «Дурной кровью». Он редко пил, и уж тем более перед заварушкой, но раздражение на себя и мутное чувство вины надо было где-то притопить. Дисциплинированность Валме нечасто давала трещину, но и чувства раньше не мешались у него с работой. Бодрый звонок в дверь заставил вздрогнуть. Опрокинув в себя остатки выпивки, он пошел открывать. Если Хуан не пристрелит его сходу, есть шанс, что финал откладывается. Хуан ввалился весь на адреналине. Притянув к себе Марселя, быстро, грубо поцеловал в шею: — Я соскучился. Давай по-быстрому, потом поедем поужинаем? — Что это ты такой взбудораженный? — Нашли крысу. Я только что оттуда. — Да ну? И кто? — полюбопытствовал Марсель. — Кончас. Ты ж его знаешь? — М-м-м... Не помню такого. Уточнять, какова судьба бедолаги Энрико, смысла не было — только лишние подозрения сеять. А сейчас нужно решать более актуальные проблемы: Хуан уже расстегнул его ремень и стягивал с Марселя штаны вместе с трусами. — Притормози, ромашка. Моя очередь. Резко развернув Хуана мордой в стену, Валме прижался сзади. — Ты ж понимаешь, вчера — это было эксклюзивное предложение. На постоянной основе я от этого, — Марсель огладил обтянутый джинсами зад, — отказываться не готов. Настроение, несмотря на печальные вести о лейтенанте Вальдесе, скакнуло вверх. Хорошо, что с Хуаном не пришлось кончать. Пока что. Хуан хрипло рассмеялся и завел руку назад, хватая Марселя за яйца: — Поверь, тут никто не хочет, чтобы ты отказывался. Выеби меня. Марсель звонко шлепнул его по заду: — Раскомандовался, ромашка. *** После смерти Вальдеса прошло больше месяца. Задание Марселя подходило к концу. Если все сложится удачно, через неделю они накроют всю задорную компанию так, что никто не вывернется. Прекрасное завершение карьеры, чего уж. Но на душе было погано. Марсель шел к машине, теребя в пальцах заказанный Хуаном брелок. Умная хрень была еще и шагомером — врач велел Марселю ходить минимум километр в день, чего Валме делать не собирался, и Хуан всучил ему эту штуку — мол, так проще набрать нужное количество метров, если видишь, сколько уже есть. Он стер последнюю смс. Что ж, время пришло. *** Валме стоял рядом с Алвой. На заброшенном складе много возможностей удрать незамеченным. Если группа захвата налажает, Марсель не позволит Рокэ уйти. Жаль, не получилось сделать так, чтобы Хуан не присутствовал на сходке, но иногда обстоятельства оказываются сильнее человеческой воли. На плечо Марселя легла тяжелая рука. Он обернулся, недоуменно приподняв брови. Хуан пожал плечами: — На душе дерьмово что-то. — Все пройдет нормально, — улыбнулся Марсель. — Наши люди кругом, эти козлы не затеют лишнюю возню. — Да я не об этом. Сам не пойму, с утра сердце не на месте. Хуйня какая-то. Марсель поднял руку и ласково взъерошил черные волосы Хуана. — Не ссы, ромашка, — тепло сказал он. — Неприятности если и приходят, потом все равно уходят. Один умный гоганн даже на своем кольце написал: «И это пройдет». Если что, он попробует вытащить Хуана, выдав его за своего информатора. По крайней мере, от пожизненного он его точно избавит, обойдется малым сроком. Хуан усмехнулся: — Ладно. Буду думать о том, что сделаю с тобой ночью в постели. У Марселя неприятно засосало под ложечкой. Часть II Бешенство пришло раньше, чем полностью вернулось сознание. Едва Хуан понял, на каком он свете, его затопило звериной, нерассуждающей, отчаянной яростью. Боль от предательства, ненависть, злость — ему казалось, что он горит, что кровь кипит и вот-вот разорвет его тело. Мир вокруг был мутным, а голова тяжелой, будто крышка канализационного люка. Хуан проморгался, и перед глазами замелькали картинки. … Мигалки, федералы, перестрелка... … Рокэ... … Марсель... … Марсель с пистолетом в руке… … Стреляющий ему в ногу… … Втыкающий ему в шею шприц. Хуан зажмурился. Скулы свело так, что стало больно. Марсель, его Марсель оказался сраным федералом! Руки оказались прикованы к спинке кровати. Хуан попытался вывернуться — без шансов. Он внимательно огляделся: окно без решетки, да и обстановка, хоть и плохонькая, больше похожа на домашнюю. Мать вашу, где он вообще?.. Он прикрыл глаза, заставляя себя собраться. Спокойно, спокойно… Разбитое сердце — это охуенно больно, но у него есть одно очень, очень важное дело. Он должен добраться до гниды, которая его подставила. И когда доберется – о! Когда он доберется до Марселя… Открылась дверь. Хуан напрягся. — Здорово, ромашка. Очухался? Хороший препарат, вырубает без последствий. Новая разработка. Хуан многое мог сказать в ответ, но боялся не совладать с голосом. Поэтому молчал. Марсель вздохнул и сел рядом с ним на постель. Склонив голову набок, посмотрел из-под ресниц. За этот взгляд еще вчера Хуан отдал бы душу Чужому. Сейчас он только прохрипел: — Зря ты меня не убил, падла. Марсель кивнул, скривив красивые, четко очерченные губы: — Могу понять такой настрой. Но согласись, в твоем положении угрозы — не самый лучший выбор. — Где я? — На моей конспиративной квартире. Теперь уже бывшей, — небрежный жест. — Извини за это убожество и полное отсутствие уюта. Не было смысла возиться с дизайном. — Почему я здесь? — Ты предпочитаешь федеральную тюрьму? Могу устроить. — Я спросил, какого хрена я здесь?! Марсель устало потер лоб: — Такого, что я не хотел, чтобы тебя сейчас замели. Понимаю, ты зол на меня... — Зол? — перебил Хуан. — Ты шутишь, верно? Да я сдох внутри, Марсель! — Валме молчал. — Я же любил тебя, гнида ты сраная! А ты врал, с самого начала мне врал! Марсель неожиданно подался к нему, положил ладонь на бедро: — Я не врал. Я недоговаривал. — Недоговаривал? Недоговаривал, блядь?! Может, освободишь мне руки и договоришь, паскуда? — Нет, эта идея мне не нравится, — и Марсель погладил его бедро. Хуан замер. Его ублюдочное тело нихуя не секло в тонких нравственных моментах, и если бы Марсель захотел, у Хуана бы позорно встало. — Руки убрал от меня. — Ты грубишь мне с тех пор, как очнулся. Нехорошо, любовь моя. — Не смей называть меня так! — Отчего же? Ты вроде совсем недавно ратовал за правду. — Ты уже добился, чего хотел. Нахрена эти игры? Марсель неожиданно отодвинулся, и Хуана прошило чувством потери. — Помолчи и послушай, ромашка. Есть два варианта. Первый — я могу снабдить тебя документами и деньгами, свалишь на свою Марикьяру, отсидишься. Второй — я убеждаю кого надо, что ты помогал следствию и сотрудничал со мной, и ты отделываешься условным. Но, как сам понимаешь, тогда всю оставшуюся жизнь проведешь в бегах. Наши бывшие, гм, коллеги весьма настойчивы. Все это Хуан слышал, но думал о другом. — Ты был со мной только потому, что хотел поближе к Рокэ подобраться? — спросил он, не удержавшись, и немедленно себя за этот вопрос возненавидел. — Поначалу да. — Поначалу? — переспросил Хуан. Ярость возвращалась. Марсель положил руку ему на колено. — Ну ты по-любому будешь меня ненавидеть, так что нет смысла врать. Я жалею, что мне пришлось так поступить с тобой. Мне жаль, что тебе так больно сейчас. И мне жаль, что я так сильно влип и вместо того, чтобы докладывать начальству и принимать поздравления, укрываю опасного преступника и вымаливаю у него прощение. Хуан смотрел на Марселя во все глаза. Хотелось то ли умереть, то ли закричать. Обнять Валме тоже хотелось — почти так же сильно, как задушить. — Я тебя все еще люблю, — наконец сказал он хрипло, — но не прощу никогда. Пока ты дышишь, я свободно дышать не смогу. Марсель потянулся, застонав, и прилег рядом с Хуаном. — Марикьяре, кэналлийцы, кошки вас дери. Вам лишь бы пафосно зарезать кого-нибудь, а потом повеситься на могиле. Хуан молчал, тяжело дыша. Близость любимого, хорошо знакомого тела заставляла откликаться так, как он привык за последние месяцы. — Чего ты добиваешься? — Сам не знаю, — Валме заложил руки за голову. — Я в растерянности. Такого в моих планах не было. — Отодвинься хотя бы, — тихо попросил Хуан, но Марсель, повернувшись набок, посмотрел на него внимательно и бесстыже: — С какой это стати я от своей ромашки буду отодвигаться? Может, это мой последний шанс тебе вставить. И снова погладил бедро Хуана, не спуская глаз с его лица. — Марсель. Не смей. Валме продолжая наглаживать его бедра через тонкую ткань летних брюк. Хуан задергался: — Не смей... Ненавижу... Марсель ловко переместился, оказавшись между ног Хуана, и расстегнул его ширинку. — Да-да, я заметил. Ненавидишь. — Марсель! Будь ты проклят, прекрати! Я убью тебя! Валме кивнул, стаскивая с Хуана штаны: — Если ты все равно меня убьешь, я хоть удовольствие получу напоследок. Логично, не находишь? — Я нахожу, что ты сволочь и говнюк!!! — Возможно, ты и прав. Но сейчас это не принципиально. Наклонившись, Марсель сжал плечи Хуана и поцеловал его. Хуан хотел его укусить, но вместо этого почему-то обнаружил, что отвечает на поцелуй. Он застонал от злости и обиды и попытался отвернуться. Сильные пальцы вернули его голову в исходное состояние, и теплые губы снова накрыли рот. Марсель коленом раздвинул ему бедра, и тут Хуан опомнился. Извернувшись, он ударил Марселя в бок, постаравшись попасть прямиком в недавно поджившую рану. Валме вскрикнул, согнулся от боли, грязно выругался. Задрал рубашку и осмотрел рану. Кровь была, но немного. — Ну, теперь мы квиты, ромашка? — Никогда мы не будем квиты! — Какая резкая трансформация из заботливой мамаши-наседки в отпетую шпану. Хуана затошнило от воспоминаний о том, как он носился вокруг Марселя, стараясь окружить его любовью и заботой. Он заскрипел зубами и пропустил момент, когда Валме отодвинулся. — Что ж, раз ты категорически не настроен на прощальную еблю, — объявил Марсель, поправляя одежду, — не буду неволить. — Не неволить — это правильная идея. Сними с меня наручники. Марсель поцокал языком: — Тогда ты на меня кинешься, и придется тебя пристрелить. А мне бы этого не хотелось. Я даже не уверен, что рука поднимется. Так что, пока ты пребываешь в расстроенных чувствах, посиди лучше в наручниках. Для своего же блага. — Моего блага! — взвился Хуан, — Моего блага?! После того, что ты со мной сделал... — А что я с тобой сделал, кстати? — тон Марселя неожиданно стал холодным и жестким. — Дал тебе то, в чем ты явно нуждался? Трахаться тебя научил? Даже не смотрел на сторону все то время, что мы были вместе? Не дал загреметь в федеральную тюрьму? — Хорош пиздеть, Марсель. Срать ты на меня хотел. Использовал влегкую и не поморщился. — А почему я должен морщиться, любовь моя? Я выполнял свой долг и делал то, что должен. Можешь сколько угодно убеждать себя в том, что мне на тебя плевать, но правдой твои домыслы все равно не станут. Хуан неожиданно засмеялся. — Что тебя так развеселило, ромашка? — Мудака Дидериха вспомнил. Он бы про меня хорошо написал. Влюбленные дебилы, которые плохо кончали, — самая его тема. — А ты собрался плохо кончить? — Ну, это не от меня зависит. А от того парня, который меня подставил. Марсель демонстративно вздохнул: — Не хочешь меня слышать... Ну, дело твое. — Хватит с меня, наслушался. Мне еще долго лапшу с ушей стряхивать, ты на нее не скупился. Мудак. — Грубиян. Марсель бросил на постель бумажный пакет: — Здесь деньги, документы и адрес, по которому ты можешь спокойно перекантоваться, сколько нужно. В свою квартиру не возвращайся. И вообще — не шали. Вот ключ от наручников, — он положил ключ на дальний от Хуана уродский столик. — Когда я уйду, ты, приложив некоторые усилия, сможешь до него добраться. Кровать к полу не прикручена. Хуан молча смотрел на Марселя, слушал его спокойную речь и чувствовал, как болит сердце. Как бы зол он ни был, как бы ни хотел сейчас разорвать эту крысу в клочья — все равно страдал от того, что еще пара минут, и Марсель исчезнет. Обругав про себя свою суческую натуру, Хуан собрался и вскинул голову. — Уебывай быстро. И запомни: первое, что я сделаю, когда освобожусь — это начну тебя искать. А когда найду, ты мне за все ответишь. Валме только покачал головой. Подошел к кровати, привычным движением растрепал ему волосы, тихо сказал: «Прощай», — и ушел. А Хуан наконец-то смог завыть во весь голос. Эпинэ, Марикьяра, Гайифа, семь лет спустя Марсель жил в шато Валле, оставленном ему дедом. Он перебрался в Эпине почти сразу после известных событий и ни разу об этом не пожалел. За годы двойной, напряженной, полной риска жизни Валме устал от необходимости бесконечно быть настороже и хотел теперь спокойствия и мира. И вполне получал их здесь. В тихой патриархальной провинции рутинное спокойствие было единственным приемлемым стилем жизни. *** Хуан давно вроде привык подписываться «Родригес», но нет-нет, пальцы норовили по старой памяти вывести «Суавес». И старая фамилия была не единственным, что не получалось выкинуть из головы. Тогда, отсиживаясь на Марикьяре, Хуан поначалу натурально сходил с ума. И казалось, что жизнь кончена, а застрелиться мешали только планы страшной мести Марселю. Но нет. Со временем Хуан очухался и стал подниматься в деле. И теперь, спустя семь лет, занимал завидное положение. Так что с бизнесом всё в итоге обернулось к лучшему. *** Хуан застонал, кончая в узкий зад, и сжал пальцы на белых, нетронутых загаром бедрах. Вынул, завалился на постель и мотнул головой в сторону любовника. Плохо говоривший на кэналлийском студентик из Эпине жесты и мимику распознавал на «отлично» и тут же молча убрался. Хуан никого не оставлял в постели после ебли. И вообще не сближался ни с кем сверх необходимого. Нахуй. Умный человек два раза в одно и то же дерьмо не вступит. Хотелось спать, но он всегда подспудно оттягивал этот момент. Заложив руки за голову и ленясь пойти в душ, Хуан думал о завтрашнем дне. Самая крупная сделка из тех, что он проворачивал до сих пор! Если все пройдет гладко, его авторитет вырастет в разы. После предательства Марселя он более-менее очухался и привел себя в порядок, даже личную жизнь, типа, наладил. Сам никому не давал, но любимый типаж поебывал, кореша подгоняли ему ладных светлокожих мальчишек. Как с Марселем у него ни с кем не было, Хуан с этим смирился, но со снами своими гребаными ничего поделать не мог. В этих снах сильные руки крепко держали его бедра, твердый хуй долбился в зад, теплые губы целовали загривок и пьянящий, любимый запах щекотал обоняние. И почти каждую ночь он просыпался со стояком и в слезах. *** Свое тридцатилетие Хуан отпраздновал с размахом — снял целый остров, на котором размещался только фешенебельный отель и прилагающийся к нему ресторан. Самому ему вся эта канитель нахрен не была нужна, но в его кругу приходилось постоянно напоминать окружающим гиенам, у кого тут самый длинный хуй. В том числе и таким образом. Вечер прошел как надо: Хуан принимал поздравления, слушал тосты, отвечал дорогим мудакам-гостям. Когда под утро он завалился в свои апартаменты, оставив охрану за дверью, настроение было вполне приемлемым. Вот только хотелось поебаться, но заранее Хуан не распорядился, и в этом была сложность. Пару лет назад, измученный снами, в которых Марсель трахал его на все лады, Хуан примирился с тем, что с организмом не поспоришь, и велел тогдашнему своему любовнику выебать его. Парень не подвел и вставил вполне качественно. Это не помешало Хуану наутро его прикончить, тем самым лишив возможности растрепать, что Хуан Суавес готов подставить зад мужику. *** Марсель нажал кнопку вызова. Стеклянные двери лифта не мешали видеть внутреннее оснащение шахты, и это было кстати. Никогда не знаешь, чем закончится день, а информация лишней не бывает. Начальник охраны местного воротилы наркотраффика Габриель Валмон, он же полковник Марсель Валме, достал из кармана миниатюрную рацию и дал своим людям указания относительно выхода шефа. Марсель работал здесь уже год. Довольно долго он наслаждался мирной жизнью, даже женился, но быстро осознал, что в гетеросексуальном браке ему делать нечего. Он развелся и перебрался в Олларию, где ударился в упоительно разгульный образ жизни, но и это быстро надоело. И в один прекрасный день Марсель ответил положительно на очередные мольбы из управления. И вот он здесь. И сегодня его ждет очередной апофеоз его подлой, но полезной законопослушному обществу деятельности. *** Хуан не любил летать, но на эту встречу предпочел прибыть лично. Момент был решающим: если мудак в Гайифе согласится отдать ему весь траффик из Бирюзовых земель, это будет охуенно прекрасно. Откинувшись в кресле, Хуан задумчиво смотрел в иллюминатор. Он никогда не был в Гайифе, но Марсель много говорил ему об этой стране. Марсель... Мысли о нем бередили старые раны. Они уже не болели, скорее ныли на погоду — вернее, на воспоминания. Первые годы Хуан рьяно искал его, обещал золотые горы за живого или мертвого, но ничего не вышло. *** Частный аэропорт, которым пользовался босс, был Марселю хорошо знаком. Сегодняшнего гостя он ждал с нетерпением — некий Родригес вынырнул словно из ниоткуда и подмял под себя все, что осталось от империи Алвы. И этот говнюк оказался куда осторожнее, чем его предшественники. Коллеги Марселя даже не знали, как он выглядит. Самолет вырулил со взлетной полосы. Ветер трепал волосы Марселя. Он досадливо пригладил их ладонью, вглядываясь в людей, выходивших из самолета. Сначала явно выползла охрана. Марсель подошел ближе к трапу. Сейчас должен появиться сам загадочный Родригес. И Родригес появился. И оказался Хуаном, кошки его раздери, Суавесом. Обхохочешься. Черные глаза впились Валме в лицо. Бывший любовник явно не забыл ни Марселя, ни его небольшую шалость перед их расставанием. Марсель застыл на месте, просчитывая в уме ситуацию. Если тот затеет пальбу — у Марселя здесь больше людей. Если же сделает вид, что все нормально... Хуан — вернее, Родригес — предпочел второй вариант. Сошел с трапа, кивнул Марселю: — Габриель? Морис точно вас описал — К вашим услугам, мистер Родригес. Позвольте, я провожу вас до машины. — Вы поедете со мной, Габриель. Уверен, ваш хозяин не будет против. — Разумеется, я только дам своим людям необходимые распоряжения. Марсель отступил было на шаг, но его локоть сдавили стальные пальцы. — Отдадите их по рации. Не злите меня… Габриель. Я и так ждал слишком долго. *** С легким шелестом поднялась перегородка, отделяющая салон от водительского места. Валме чуть склонил голову набок, рассматривая бывшего любовника. Хуан заматерел, совершенно утратив флер юношеского очарования, но взамен приобрел мужественную, сродни животной привлекательность. Черты сурового лица стали тоньше, во взгляде появилась злая хищность. Усмехнувшись, Марсель слегка отодвинулся, садясь поудобнее: — Значит, вернулся к старым привычкам? — Как и ты. — Почему ты так уверен? Может, я вышел в отставку и работаю на Мориса. — А что ж ты так задергался, увидев меня? — А я задергался? — Марсель. Ты не о том говоришь сейчас. Перед смертью нужно покаяться. — Это тебя твой духовник проинструктировал? — Марсель пожал плечами. — Так я умирать в ближайшее время не планирую. Хуан неожиданно протянул руку и потрогал лицо Марселя. Валме заставил себя не отпрянуть. — Ты и правда думаешь, что я позволю тебе уйти живым? — Почему нет, ромашка? Хуан рассмеялся, одновременно весело и печально: — Потому что подлость нельзя прощать. И еще потому, что ты можешь помешать моим делам. — Тут ты прав, могу. Более того — помешаю. Потасовка была короткой. Хуан заранее приготовил шприц с тем самым препаратом, который в свое время так эффективно вырубил его самого. Он подхватил оседающее тело, поймал угасающий взгляд: — Твои уроки не прошли даром, Марсель. *** Валме с трудом разлепил веки. Голова гудела, как с закатного похмелья, но что с ним случилось, он помнил хорошо. Попытался дернуться — руки оказались прикованы к изголовью кровати, точь-в-точь как он сам когда-то приковал Хуана. Марсель выдохнул сквозь зубы, давя панику в зародыше. — Как самочувствие, Марсель? Хорошо соображаешь? — А то! — скосил глаза Марсель. — Наслаждаюсь твоим плагиатом. — Это не плагиат. Это, типа, ирония. — Это, типа, херня. У меня голова трещит, так что если собрался пристрелить — вперед. Мозги мне только не трахай перед смертью. — Ну ты и сволочь, Валме, или как там тебя теперь! Кровать просела под весом еще одного тела. — Будь я сволочью, Хуан, ты бы сейчас мотал пожизненное вместе с Алвой. — Ты даже не понимаешь, какой ты мудак, Марсель. Валме искренне расхохотался: — Ты неподражаем, ромашка. Был и остался. Хуан пожал плечами: — Может, с тобой я и был ромашкой, но ты ошибаешься, думая, что все осталось, как было. Ты еще жив, потому что я хочу потрахаться напоследок. — Ах, вот как! Это ты от недоеба меня сюда притащил? Хуан хлестко ударил Марселя по лицу. На светлой коже расцвело алое пятно. Голова Валме дернулась от пощечины, но улыбка осталась глумливой. — Не любишь, когда правдой под нос тычут, а, ромашка? — Не люблю, — кивнул Хуан и ударил его по второй щеке. Марсель сплюнул на пол кровь и криво усмехнулся: — А ты сильно вырос в нравственном плане, я смотрю. Хуан не удостоил его ответом. Устроившись на постели, он принялся расстегивать и стаскивать с Марселя штаны. Верный ход — на лице Марселя сквозь нарочитое равнодушие проступили досада и что-то, приятно похожее на опасения. — Ты мне задолжал, Валме. Расплатишься как следует — умрешь легко и быстро. Будешь артачиться — пожалеешь. Марсель заметно побледнел, судя по выражению глаз — от злости. Как приятно. По сути, это был первый раз, когда Хуану удалось вывести ублюдка из себя. Он грубо сдавил в горсти его хозяйство. Марсель прикусил губу, но совсем стон сдержать не смог. — Что, больно, засранец? Валме не ответил, только зажмурился. Хуан схватил его за подбородок и тряхнул, едва не вывернув челюсть: — Смотри на меня! Насмешки в серых глазах больше не было. — Нахрена мне на тебя смотреть? — с трудом спросил Марсель. — Раньше ты мне нравился больше. Лучше запомню тебя таким, каким ты был. — Не пизди, никогда я тебе не нравился! — прозвучало жалко, но Хуан не смог удержаться и разозлился от этого еще больше. — Раньше ты не был таким треплом, — гнул свое Марсель. — Решил убить — так убивай, и избавь меня от своих нелепых обвинений. — Ничего, потерпишь, — Хуан грубо раздвинул бедра Марселя и устроился между ними. От злости и возбуждения перед глазами плыли белые пятна. Он сорвал с Марселя рубашку, полюбовался видами. С паршивой овцы хоть шерсти клок, как говаривал дед. Раз уж не срослось с любовью, хоть еблей напоследок насладиться. Марсель тяжело дышал, но молчал. Глаза он не открывал. Хуан так же молча запустил руку между ягодиц Валме, нащупал вход. Пальцы уперлись в тугой сфинктер. Хозяин этой жопы явно ее бережет. Просунув один палец — насухую, с трудом, — Хуан заговорил. — Что, редко под мужиков ложишься? Марсель неожиданно ответил: — Я только под одного мужика за всю жизнь лег. И теперь жалею. Он того не стоил. — Врешь, сука! — Хуан зло пропихнул в слишком узкую дырку второй палец. — Все ты врешь! Марсель запрокинул голову и застонал от боли. По светлому виску скатилась капля пота. Поборов дикое желание ее слизнуть, Хуан задвигал пальцами, разрывая нежную кожу входа. Яростное желание наказать, отомстить, восторжествовать переплавлялось в безумную, страшную похоть. Сил терпеть больше не было, и, вынув окровавленные пальцы из покалеченного зада, Хуан навалился на Марселя. Тот вскрикнул, попытался податься бедрами назад, но Хуан держал крепко. Ему было хорошо, очень хорошо. И немного больно. Он приподнялся, упираясь левой рукой в постель возле головы Марселя, а правой сгибая и поднимая его ногу выше. Хуан не мог оторвать взгляд от раскрытых, четко очерченных губ, влажно поблескивавших, когда Марсель заходился в очередном стоне. Наконец, не удержавшись, наклонился и впился в них то ли поцелуем, то ли укусом. И Марсель неожиданно ответил, так же бесцеремонно и жестко. Хуан быстро опустил руку вниз: у Валме определенно стояло. Застонав в голос, Хуан снова поцеловал Марселя, теперь уже по-настоящему, и повернув его бедра так, чтобы попадать куда надо, продолжил вбиваться в желанное тело. Кончая, он вцепился зубами в крепкое плечо, прокусив кожу до крови. *** Он вынул, приподнявшись на руках и позволяя Марселю принять более удобное положение. Тот попытался сдуть челку, налипшую на влажный лоб, и Хуан, не думая, протянул руку и убрал за ухо светлую прядь. — Что ты со мной сделаешь? Хуан положил голову Марселю на живот, вдохнул его запах. Прикусил тонкую кожу, потянул ее зубами. — Я долго тебя искал, чтобы убить. — До чего же вы, марикьяре, мстительны! Дай мне хоть напоследок. — Это по-любому, — засмеялся Хуан, поглаживая Марселя между ног. — Даже если бы ты не попросил. Даже если бы ты не захотел. Они молчали, когда Хуан ртом привел член Марселя в боевую готовность и оседлал его бедра. И после страсти молчали тоже. Хуан лежал рядом с Марселем, слушая, как колотится у него сердце. Ему было больно и одновременно — дико, неистово хорошо. Наконец он заговорил. — Хочешь сказать что-нибудь напоследок? — Да, хочу. Не желаю умирать в постели, голым и прикованным. Ты не представляешь, какие слухи начнут обо мне распускать в управлении. — А тебе уже не будет похуй, что это мудачье про тебя болтает? — Ну, кто знает, что там, за порогом, и что нам дано видеть с того света, а что — нет. Хуан развернулся и схватил Марселя за горло: — Вот нельзя тебя, говнюка, в живых оставлять, а все одно — рука не поднимается. — Ну, зато кое-что другое поднимается, — прокашлял Марсель. — Пошляк ты, Валме. — А ты ромашка. Как был, так и остался. Не ответив, Хуан принялся одеваться. — Куда это ты собрался? — У меня дела. А ты... ты оставайся. Назад тебе путь заказан, я тебя сдам твоему боссу. Но если выживешь и мы снова пересечемся — значит, и правда судьба. — Эй! Ключ от наручников хоть оставь. — Нет. Должен же я получить от встречи с тобой не только физическое удовлетворение. Валме усмехнулся: — Что, ромашка, отрастил пару шипов? — Не выебывайся, Марсель. Я ведь и передумать могу. — Ромашка. — Ну? — Поцелуй меня на прощание. Хуан помедлил, с недоверием глядя на Валме: — Зачем это тебе? — Низачем, параноик. Просто захотелось. Хуан опустился на постель и, притянув Марселя за шею, поцеловал его — так, как это бывало между ними раньше. Мягко и нетребовательно. Оделся и вышел, не прощаясь. *** Мысли о Марселе, оставленном в более чем сомнительном положении, не давали Хуану покоя. На следующее утро он отправил людей проверить, что да как. Ему доложили, что пленника на месте нет, но в комнате имеются следы борьбы. — Вот дерьмо, — пробормотал Хуан, комкая в руках лист с распечаткой чужих смс. *** Марсель скорее с досадой, чем злостью напоследок пнул лежащего говнюка ногой. Это было, в общем, лишнее, но бок, в который он схлопотал от гребаных наркош, все еще побаливал. Поэтому Валме снова двинул носком туфли в живот противнику, покусившемуся на его деньги и задницу, и назидательно заметил, что нельзя быть таким нехорошим мудаком. Кое-как приведя себя в товарный вид, Марсель поехал на квартиру, подготовленную на случай провала. Через три часа господин Билл Комптон вылетел по делам бизнеса из Гайифы в Олларию. Агарис, через четыре года Хуан сидел на террасе, лениво потягивая шадди и листая утренние газеты. Рядом с ним бесшумно нарисовался Пьер, его человек из Эпинэ, нанятый за умение пролезть куда угодно и выведать что угодно. В руках Пьер держал какую-то папку. — Вот, рэй. Человек, которого вы искали. Хуан отставил чашку и взял бумаги. Пьер моментально исчез. Помедлив, Хуан поднял обложку. С первой же фотографии на него смотрело беззаботное лицо Марселя, отрастившего волосы до плеч. А рядом какой-то говнюк по-свойски обнимал его за талию и лыбился в камеру. Хуан силой воли подавил волну лютой злобы. Год назад он нашел в себе силы не искать Марселя, хотя и чувствовал почти необоримую, животную потребность в его присутствии. Но и быть бесхребетным слабаком, подобным сучке в течке, Хуану не хотелось, и потому он вел затяжную борьбу с собой. С переменным успехом. С помощью психоаналитика Хуан кое-как справился со своей обсессией, но небольшую поблажку себе все же позволил. Вешаться на Марселя он не будет, но узнать, что с ним, может. Сейчас, увидев, что Марсель очевидно счастлив с другим, Хуан остро пожалел о своем любопытстве. *** Хуан устало потер виски, неуклюже царапнув кожу массивным перстнем. Похороны матери дались ему тяжело. С тех пор как Марсель его бросил, донна Роза оставалась единственной настоящей привязанностью своего непутевого сына. К горю примешивалось чувство вины: с тех пор, как он перевез её в Агарис, мать все ждала, что Хуан, разменяв четвертый десяток лет, одумается, женится и порадует ее внуками, но так и не дождалась. Он кивнул в ответ на очередные соболезнования и поднес к губам стакан. Доктор, выписавший ему антидепрессанты, предупреждал, что они не сочетаются со спиртным, но сейчас Хуану было наплевать. Пугающую дыру в сердце требовалось чем-то по-быстрому залить, так отчего не касерой? Пискнул лежащий в кармане телефон. Сообщение. Хуан посмотрел на экран. «Мне жаль. Прими мои соболезнования. Марсель». Хуан даже забыл моргать. Этот номер знали очень немногие, откуда… Мысли в голове словно остановились, только сердце частило — то ли от неожиданной весточки, то ли от коктейля из таблеток и спиртного. Справа тихо приблизился начальник охраны: — Все в порядке, господин Суавес? Хуан моргнул: — Да. В порядке. Номер не был заблокирован, и Хуан отчего-то дрожащими пальцами набрал ответ. «Хочу встретиться». Он потерял Марселя из виду три года назад, а сейчас он опять объявился, и по своей воле! Неужели?.. «Давай. Напишу позже». Анэм и Астрап! Реальность вдруг оказалась не такой уж говенной. Он увидит Марселя! Хуан прикрыл глаза на мгновение. Жить стало чуть легче. *** Марсель написал поздно ночью. «Приезжай. Жду. Охрану в номер не тащи», — и следом адрес. Хуан пробил через интернет: отель, совсем рядом с его виллой. Хуан был человеком аккуратным и осторожным, но сейчас велел подогнать ко входу свою любимую машину, сам сел за руль и оставил охрану дома. Оружие, разумеется, прихватил, но тем и ограничился. Подъехав к отелю, он глянул в зеркало заднего вида. Никого. Можно выйти. Отель оказался небольшой, с виду уютный. Пожилые богатые пары любят такие. Хуан усмехнулся: Марсель что, тонко шутит? В холле к нему тут же подошел импозантный портье. — Мистер Родригес? Вас ждут. Третий этаж, пятнадцатый номер, — и протянул ключи. Хуан кивнул и, проигнорировав лифт, пошел пешком по лестнице. Риска он не боялся, но и впадать в маразм было незачем. Он постучал в дверь номера костяшками пальцев и прислушался. Легкие шаги. Да, это походка Марселя, значит, не ловушка. Дверь отворилась. Тоска по Марселю была такой сильной, что Хуан едва не бросился ему на шею. Но тот сам сделал шаг навстречу и крепко обнял: — Мне жаль, что ты потерял мать. Это всегда страшно. Хуан уткнулся лицом ему в плечо и задержал дыхание, чтобы голос не выдал его чувства. Ласковая ладонь погладила затылок. Он поднял голову и жадно вгляделся в свою гребаную любовь. Марсель не особенно изменился — разве что появились тонкие морщинки возле губ и глаз — и оставался все таким же, сука, очаровательным. — Хорошо выглядишь. — Ты тоже хорош, ромашка. Возмужал. Хуан рассмеялся — впервые за последние три дня. — Почему ты написал мне? — Потому что не мог не написать. — Следишь за мной. — Так... Приглядываю. — Еще работаешь на федералов? — Нет. Продался одной очень крупной корпорации. Хуан поднял брови: — Уже не спасаешь мир? — Только в свободное от работы время. — Марсель. — Да? — Трахни меня, пожалуйста. — Тебе нет нужды просить, — Марсель положил руку на его зад. — Думаешь, зачем я снял номер для новобрачных? Тут лучшая кровать во всем отеле. Хуан застонал и за затылок притянул Марселя к себе, целуя взасос — так, как не целовал больше никого. Он не был ни нежным, ни деликатным, властно и грубо сдирал с Марселя легкие летние шмотки, и тот не сопротивлялся, только посмеивался. Хуан толкнул почти голого Марселя на постель и быстро стащил с него трусы. Открывшееся зрелище обрадовало со страшной силой — у Валме стояло, и еще как! Хуан быстро приспустил свои штаны с бельем и притянул его ближе. Марсель усмехнулся: — Я, по правде, рассчитывал, что сегодня нагну тебя, а не наоборот. Хуан огладил бесстыдно и расслабленно разведенные колени: — Я и сам хочу, чтобы ты мне вставил. Просто позволь мне сначала полюбоваться. Ты не представляешь, как я скучаю по тебе, Марсель. По крайней мере, надеюсь, что не представляешь. Марсель перестал улыбаться и смотрел теперь… сочувственно? Ласково? Печально? Во всяком случае, насмешки Хуан в его взгляде не уловил. — Что, все так плохо? — Я тебя все еще люблю, — спокойно ответил Хуан и положил подбородок ему на колено. — И заебался уже этой своей безответной любовью. — Будь она безответная, меня бы здесь сейчас не было, дурная ты ромашка. Хуан поднял на Марселя тяжелый взгляд. — Не шути этим. — А кто шутит? Валме резко дернул его на себя. Теперь уже он стаскивал с Хуана одежду и тоже был бесцеремонен и нетерпелив. Заставил Хуана оседлать свои бедра и, не заморачиваясь подготовкой, принялся всовывать. Повинуясь жестким пальцам, Хуан двигался в том ритме, который задавал Марсель. Ему было так хорошо, как не было никогда. Он принимал в себя твердый член, одновременно прикидывая, как устроит Марселя у себя и сможет всегда бдить, где тот и что с ним, и каждую ночь проводить вместе... Очередной толчок, особенно удачно поимевший простату, выбил на время все мысли. Осталось только яростное, сладкое соитие. Хуан кричал и был счастлив. *** Через полчаса Хуан, уткнувшийся лбом в простыни и подмахивающий оттопыренным задом, кричал снова. Жизнь оставалась прекрасной. *** Желание не утихало. Хуан обнял Марселя, ткнулся твердым членом тому в бедро. — Эй, эй, уймись, дай отдышаться! Мне все-таки сорок, а не пятнадцать! Хуан не внял. Коснулся губами тонкой кожи на шее Марселя и хрипло предложил: — Ты только перевернись на живот, дальше я сам. Марсель приподнялся на локте и скептически поднял бровь. — Что, не дашь? — Хуан мягко погладил его по бедру. — Умеешь же ты спросить! — фыркнул Марсель. — Ладно, валяй. Осваивай, только осторожно. Давно уж никто не насиловал. Хуан слегка покраснел, вспомнив некоторые подробности их прошлой встречи. — Прости меня. Я тогда был очень зол. — А я и не в обиде, кстати. Будь я на твоем месте, угробил бы суку, не поморщившись. Считаю, я тогда легко отделался. — Ты серьезно? — Абсолютно, — и Марсель легко перевернулся на живот. *** — Нам надо поговорить, — объявил Хуан утром за завтраком. Марсель встрепенулся, оторвавшись от омлета, и сделал круглые глаза: — Создатель! Мне на мгновение показалось, что я все еще женат. Хуан насупился. — Твоя мнительность, я смотрю, тебя не оставила, — заметил Марсель. — О чем поговорить? — О нас. Марсель выронил вилку и застонал: — Бля, Хуа-а-а-а-ан... Хуан стукнул ладонью по столику. Тарелки дружно подпрыгнули, а Марсель едва не облился своим шадди. Он смиренно вздохнул и откинулся на спинку кресла: — Я тебя слушаю. Хуан на мгновение прикрыл глаза и перевел дыхание. Помогло не очень. — Итак, — начал он, стараясь держать себя в руках. — К моему большому сожалению, забыть тебя я не смог. Признавать это неприятно, но что есть, то есть. — Как галантно, — встрял Марсель. — Заткнись, пожалуйста, и слушай. Я реально заебался, Марсель, от того, что не могу выкинуть тебя из головы. И мне очень херово от того, что ты со мной сделал. Не знаю, поможет ли мне, если я тебя придушу, или будет только хуже. Я бы хотел, чтобы ты жил со мной, но не уверен, что ты... Марсель поднял ладонь: — Ромашка. Все это очень трогательно, а местами даже страшно. И, клянусь, мне жаль, что я испортил тебе жизнь. И я совсем не равнодушен к тебе, что бы ты там себе ни вообразил. Просто... Так сложились обстоятельства. Это жизнь. Марселева привычная поговорка стала последней каплей, переполнившей не особо емкую чашу Хуанового терпения. Бросившись вперед и опрокинув на Марселя столик, он схватил мерзавца за шею, коленом придавливая его к креслу. Валме как-то умудрился приподняться, и они покатились по ковру, вцепившись друг в друга и периодически ругаясь из-за впивающихся в тело осколков посуды. — Псих! — прохрипел Марсель, отдирая от шеи жесткие смуглые пальцы. — Это ты так предлагаешь мне семейную идиллию? — Ты мне совсем мозги заморочил, мудак! — зарычал Хуан. — Убью тебя, и дело с концом! — И будешь скучать! — Валме изловчился и оказался сверху, заломив Хуану руку за спину. — А кинешься откапывать — я уже буду не в форме для хорошей ебли! Марсель внезапно вскочил, быстро отступив на пару шагов. Хуан перевернулся на спину и приподнялся на локтях. Валме имел вид растрепанный, взбудораженный и помятый. Куча свежих царапин на голом торсе довершала картину. У Хуана отчаянно заломило в паху. Раздвинуть ноги перед Марселем именно сейчас хотелось неимоверно, до боли в яйцах. Он застонал и откинулся назад, пару раз стукнувшись затылком по ковру. Ну вот что ему делать с этим своим проклятьем? — Ромашка! — Марсель сел на постель, похлопывал по покрывалу рядом с собой. — Давай договорим как разумные взрослые люди. Без этих твоих взбрыков, идет? — Хуан молча сел рядом. — Ты мне дорог. Я не хочу, чтобы ты зря страдал всякой романтической дрянью. Хочешь, будем встречаться по возможности?.. — Ты так ничего и не понял, Марсель. — Да все я понял. Но быть принцессой в твоей башне не могу, прости. — Я знаю, что повернут на контроле, — сказал Хуан, задумчиво глядя в стену. — Теперь знаю. Но я таков, и ничего с этим поделать не могу. Мне нужно все. — Или ничего? — Нет. Мне просто нужно все. — О-ля-ля, и как же ты собираешься заполучить это свое «все»? — Еще не знаю. Но тебя я получу. Марсель подцепил пальцами подбородок Хуана и повернул его лицо к себе, вгляделся: — Вот теперь, ромашка, ты меня действительно пугаешь. Хуан пожал плечами: — Понимаю. Я бы тоже испугался. — Сдается мне, твой психотерапевт недорабатывает. Ты стал еще ебанутее, чем раньше. Хуан мягко обвел пальцами контуры его лица: — Нет, любовь моя. Раньше я хотел тебя похитить и держать взаперти. Или убить и застрелиться следом. — Ну почему с тобой так сложно? — вздохнул Марсель. — Не надо было в свое время делать из меня идиота и превращать в свой сраный инструмент. Расплачивайся теперь за то, что был двуличным мудаком. — Справедливо. — Вот и я считаю, что справедливо. За мной тоже дохуя грехов, но до такого я не опускался. Я отнимал у людей жизнь, но никогда не играл с ней. Марсель потемнел лицом, глаза опасно сверкнули. Таким Хуан еще его не видел. — Лучше притормози с обличительными речами, Хуан. Не то время, не то место и уж точно не тот собеседник. Хуан пожал плечами: — Ты спросил, я ответил. Не трудись угрожать мне. — Я тебе не угрожаю. Но если хочешь, чтобы между нами что-то осталось, будь аккуратнее с философскими выкладками, замешанными на уголовно наказуемом эмпирическом опыте. — Какой же ты все-таки лицемер, — засмеялся Хуан. — Пока я молчу об этом, ты, типа, можешь делать вид, что ебешься с честным бизнесменом? Марсель раздраженно вскочил с постели, но Хуан поймал его за руку, уронил обратно на кровать и лег рядом, обнимая и не давая вывернуться из захвата. — Ну прости. Я погорячился. Что мне сделать, чтобы ты остался в моей жизни насовсем? — Перестань требовать, чтобы я остался с тобой насовсем. Хуан знал, что не выдержит таких отношений, при которых Марсель в любой момент сможет завести роман на стороне, а сам Хуан и знать не будет, когда Валме взбредет в голову назначить ему следующую встречу, и взбредет ли вообще. Но лимит дебильной откровенности на сегодня явно исчерпался. — Хорошо. Я буду держать себя в руках. Что пообещаешь ты? — Обещаю, что ни об одном нашем свидании ты не пожалеешь. Хуан прекрасно понимал, что сейчас нужно уняться и заткнуться. Если он продолжит приставать к Марселю с обязательствами, тот психанет. Нужно подождать. Он все равно добьется своего, он терпелив. Он подождет и на этот раз сделает все, как надо. *** Марсель сел на постели и потянулся к лежащим на тумбочке часам. Хуан, просто по привычке подмечать все вокруг, отметил, что марка реально дорогая — «фридрих», коллекция этого года. У него самого часы были из той же коллекции, но с бриллиантами. — Ромашка, мне пора. Закажи мне новый шадди взамен того, что ты на меня вылил. Сверкая крепким красивым задом и снова будя в Хуане инстинкты, Валме направился в душ. Когда дверь за ним закрылась, Хуан внимательно рассмотрел часы и нашел на обратной стороне циферблата гравировку на талиг. В глаза ему бросились слова «мон амур» — и тут же накатила душная, обжигающая злоба. Значит, подарок. И явно не от родственника. «Мон амур», сука! Хотелось кого-нибудь убить. Все эти годы Хуан утешался тем, что такой мудак, как Марсель, в принципе не способен на долгие отношения, так что дело не в нем, не в Хуане. А эта тварь, оказывается, настолько с кем-то близка, что этот сраный кто-то такие подарки преподносит! Хуан закрыл глаза и, пытаясь успокоиться, досчитал до десяти. Потом взял часы и пошел в душ к Марселю. Тот мылся, что-то напевая. — Марсель. — Чего тебе? — Часы твои увидел. — И что? — Я бы тебе лучше подарил, если бы ты был со мной. Марсель закрыл воду и, отдернув шторку, уставился на Хуана, потом расхохотался. Хуан хмуро молчал. — Так ты бы сразу с этого начал, ромашка, — сказал Марсель, все еще посмеиваясь. — Суммы озвучил, которые готов за мою любовь платить, пару особняков бы мне отписал... Хуан смотрел исподлобья, пытаясь понять, сколько в словах Валме издевки, а сколько — чего-то, с чем можно иметь дело. Марсель, отбросив полотенце, подошел к Хуану вплотную и вгляделся: — Ты что? Действительно над моим ценником размышляешь? Ну ты даешь! — Марсель... — Что, безумный гангстер? — Я тебе все дам, что захочешь. Только оставайся со мной. Марсель закрыл глаза и сжал пальцами виски. Вдохнул, выдохнул, открыл глаза и страдальчески уставился на Хуана. — А мне-то уже почти стало казаться, что мы договорились. Ну пойми, образцовой марикьярской семьей мы никогда не станем. Все, что я могу — это встречаться с тобой, когда есть возможность, и ебать тебя со всей ответственностью и энтузиазмом. Я не девушка твоей мечты и не образцовая домохозяйка, когда уже это до тебя допрет, а?! У Хуана раздулись ноздри: — Кто тебе подарил эти сраные часы? У тебя есть постоянный любовник? — Да нет у меня никого постояннее тебя! — и Марсель, очень раздраженный, принялся одеваться. — Сходи к психоаналитику, Хуан. Тебе это явно нужно. — Так я хожу. Валме с интересом поднял бровь: — Вот кстати. Не ожидал от тебя. Мне казалось, это совершенно не в твоем суровом характере. «Когда совсем припечет, еще и не туда пойдешь», — подумал Хуан, а вслух сказал: — Не исчезай. Пожалуйста. — Не исчезну. А ты смени мозгоправа. Этот не особо эффективен, как по мне. Часть III Хуан поерзал на кушетке, устраиваясь поудобнее под доброжелательным взглядом Штанцлера. Очень хотелось врезать доку Августу в морду за этот взгляд, но Хуан пришел сюда как раз для того, чтобы научиться контролировать подобные порывы. Наконец, разлегшись достаточно удобно, он заложил руки за голову и уставился на Штанцлера. — Итак, Хуан. Что нового произошло в вашей жизни? Хуан вздохнул и рассказал свои новости. Доктор слушал, иногда кивая и подбадривая взглядом. Когда Хуан добрался до кульминации, а именно того, как он, забыв все, чему научился тут, принялся доебываться до Марселя с предложениями почти матримониального характера, Штанцлер мягко покачал головой. О том, что Марсель посоветовал сменить мозгоправа, Хуан тоже сказал. Дослушав его скорбное повествование, Штанцлер только вздохнул: — Хуан, Хуан! Вспомните, я ведь не советовал вам снова видеться с этим человеком. Он откровенно манипулирует вами. — Да не нужно ему от меня ничего, — буркнул Хуан. — Я бы ему все сам дал, так не берет же! — О да. И держит вас на коротком поводке. Хуан хмуро глянул из-под бровей: — Не держит меня никто ни на каком поводке. Штанцлер примирительно поднял ладони: — Это просто образное выражение. *** Новая встреча с Марселем случилась неожиданно и по его почину. Сообщение «Ромашка, нужно встретиться. Срочно» выдернуло Хуана из кресла и погнало в неприметное маленькое кафе на неприметной маленькой улочке. Собираясь, он сперва пытался злопыхательствовать — видно, у Марселя неприятности, раз под хвостом загорелось срочно увидеться. Однако долго злорадствовать не вышло: уже через пять минут он беспокоился и прикидывал, как обернуть проблемы Валме таким образом, чтобы Марсель мог найти от них спасение только под его, Хуана, крылом. Оглядев себя в зеркале, Хуан вздохнул: — Жалкий ты мудак, Суавес. Марсель его ждал. Хуан увидел его еще с порога и, приняв невозмутимый вид, сел к нему за столик. Валме присвистнул: — Ты прекрасен, как никогда, ромашка. Сменил стилиста? — Я и без стилиста знаю, что мне нужно. Хуану пришлось приложить некоторые усилия, чтобы не расплыться в улыбке в ответ на комплимент. Сейчас нужно было сохранять невозмутимый, полный достоинства и спокойствия вид, чтобы не упустить момент, когда Марсель оказался в роли просителя. — Так что у тебя случилось? Марсель усмехнулся и бросил перед Хуаном на стол какую-то папку: — Это не у меня случилось, ромашка, а у тебя. В папке оказалось личное дело доктора Штанцлера. Хуан пробежал его глазами, кивнул: — Ясно. Что ж, спасибо. — Всегда пожалуйста, ромашка. Меня удивило, что такой параноик, как ты, так прокололся. — Лучший, сука, специалист на весь Талиг! — зло зыркнул Хуан. — Кто мог подумать? — Я подумал. — Марсель поднялся, окинув Хуана красноречивым взглядом. — Жаль, мне пора идти. Великолепно выглядишь, ромашка. Возраст тебя красит. Хуан поймал Марселя за руку: — Ты очень торопишься? Может, задержишься на пару минут? Валме ухмыльнулся совершенно по-блядски: — Ладно. Пошли. *** Дома Марсель бросил ключи от машины на столик и упал на диван прямо в куртке. Сил не было даже на то, чтобы пойти отлить. И еще он как никогда остро чувствовал, насколько одинок. Возвращаться в пустую квартиру было уже не так приятно, как раньше. Да и свобода постепенно теряла свой сладкий вкус. Хуана бы сейчас сюда, скрасить одиночество... Ну и раздеться бы помог. Не потрудившись развязать шнурки на щегольских туфлях, Марсель кое-как содрал их с себя и заснул на диване. *** О том, что обезображенный труп известнейшего специалиста господина Августа Штанцлера нашли на закрытой стройке, написали все газеты. Хуан пролистал их за утренним шадди и тут же забыл. *** Марсель уже давно не праздновал свой день рождения. Многие из тех, кого он хотел бы видеть, уже покинули этот бренный мир, другие были далеко и знать не знали, где сам Марсель. В итоге свои сорок два года он встретил один, в своей квартире, в халате и с бутылкой «Дурной крови». Раздался звонок в дверь. Марсель нахмурился: сюда никто без предварительной договоренности не приезжал. Он сунул пистолет в карман и пошел открывать. — Кто там? — Это я, Марсель. Вот так вот. Господин Суавес собственной персоной. — Я не одет для приема гостей. — Марсе-ель… — Ладно, заходи. Хуан выглядел, словно реклама какой-нибудь дорогой марки. Марсель восхищенно присвистнул: — Вот теперь мне и правда неловко за свой вид. — Надираешься в одиночку? — спросил Хуан. — Это твой праздник? — Какой там праздник, ромашка! Старею. — Может, пора остепениться, раз ты уже старый? — Я не настолько старый, мудак, — обиделся Марсель. Хуан примирительно обнял его за талию: — Да брось, я пошутил. Ты мне нравишься так же, как и... раньше. — Давно знаешь мой адрес? — Давно. — И до сих пор не приперся? Прогресс. — Я тоже старею, Марсель. И, типа, учусь держать себя в руках. Марсель понимающе кивнул: — Молодец. Ну заходи, раз приехал. Выпьем. — Нет. Одевайся и пойдем. У меня есть для тебя кое-что. — Ты же не затеял какую-нибудь тупую вечеринку? — подозрительно спросил Марсель. — Давай лучше здесь нажремся. — Нет, алкоголик, не затеял. Собирайся. — А может, не я оденусь, а ты разденешься? Марсель поиграл бровями и беззастенчиво положил руку на пах Хуана. И Хуан предсказуемо сдался. *** — Кто сверху? — А ты как хочешь, ромашка? Можешь выбирать, ты гость. Только побыстрее. — Ну... Я бы тебя трахнул. — Валяй. Хуан содрал с Марселя халат и, подхватив под зад, отнес к дивану. Кинул на спину, стащил свисающие штаны и тут же пристроился между раскинутых ног. — Эй, сгоняй хоть за смазкой! А порвешь ведь. Хуан застонал от нетерпения, но взял себя в руки. — Где? — Ну, у меня, вообще-то, нет... Возьми масло на кухне. Хуан притащил бутылку оливкового масла и, не медля, принялся за подготовку. Задница у Марселя действительно была тугой, что Хуана только порадовало. Трахая узкую дырку двумя пальцами, он хрипло спросил, постанывая от желания: — А что ж у тебя ничего нет? Не ебешься ни с кем, что ли?.. — Не ебусь, — Марсель досадливо пихнул его коленом в плечо. — Хватит болтать, ромашка, действуй уже. Хуана не надо было дважды просить. Переместившись повыше, он развел колени Марселя, приподнял их и осторожно толкнулся в тесный зад. Громко застонав, приостановился на пару секунд, чтобы дать Марселю возможность привыкнуть, а потом принялся долбиться в самое, сука, желанное тело. Марсель не отлынивал, подмахивал и сладко стонал. Увы, долго Хуан не продержался. Почувствовав, что финиш близок, принялся надрачивать член Марселя, а едва тот кончил ему в руку, отпустил себя и вскоре излился тоже. Рухнул на Марселя, поцеловал его в шею и с наслаждением зарылся носом в длинные волосы. Валме молчал, не делал никаких попыток освободиться, и Хуан пролежал довольно долго, мирно обнимая свою ебанутую, скандальную любовь. Наконец Марсель заворочался: — Ромашка, пойдем выпьем шадди . Тут неподалеку варят приличный. Хуан тут же встрепенулся: — Конечно. Куда захочешь. *** В холле Марсель замешкался. — Вот дерьмо, — он пошарил на столике, на полке у двери, охлопал свои карманы. — Ключи от машины куда-то кинул… — Забей. Мои люди нас отвезут. — Ладно, пойдем. Во дворе Марсель притормозил и свистнул от восхищения. На стоянке сиял белоснежный спортивный «оллар» из ограниченной серии. — Создатель, какой красавец! Никогда его здесь не видел... Интересно, кто хозяин этой детки? Хуан рассмеялся: — Его зовут Марсель. С днем рождения, друг мой. Хуан впервые видел на лице Марселя такое искреннее удивление. Он подошел к машине и нежно провел пальцами по изгибам капота. — Фантастический подарок, ромашка. Я оценил, спасибо. Но принять не могу. — Что? — растерянно спросил Хуан. Ему казалось, что Марселю машина очень понравилась, что он даже растрогался... — Почему?.. Валме покачал головой: — Это чересчур, ромашка. Не обижайся. Я тебе очень благодарен, правда, но подарок не возьму. У Хуана сдавило в груди от обиды и злости: — Понятно. От меня ты ничего принять не хочешь, а от какого-то мудилы «фридрих» берешь. Или ты его стоимость честно отработал? Что ты делал — отсасывал, в зад давал? Марсель побледнел так, что это было заметно даже в свете уличных фонарей. Он отступил от машины и холодно бросил, уже делая шаг обратно к двери подъезда: — Тебе лучше уйти. У меня изменились планы. Спасибо, что заехал... с поздравлениями. Хуан схватил его за руку, разворачивая к себе: — Прости, я сгоряча... Не подумал… Валме спокойно отнял руку: — Пошел вон, Хуан. *** Застыв словно истукан, Хуан смотрел, как за Марселем закрылась дверь. Что он наделал, что же он наделал! А ведь все складывалось хорошо, даже прекрасно: Марсель был ему рад, провел с ним время, и не выгнал, а предложил прошвырнуться вместе... И за подарок этот кошачий спасибо сказал, хоть и не принял...Все было хорошо, пока он сам себе не подосрал со своей ебучей ревностью и обидой! Хотелось заорать. Сзади подошел Диего. — Рэй? Хуан очнулся: — Уезжаем. — Машину оставить здесь? — Сожги ее к тварям. — Рэй? — Ты меня слышал. *** Марсель лежал в больнице после операции. Рассказать кому — не поверят: он прошел столько передряг и остался живым и относительно целым. А от банального аппендицита едва не подох: и обратился к врачу слишком поздно, и осложнения какие-то вылезли, и от наркоза он отходил тяжело, нихрена не соображая и периодически выблевывая жижу, которой его кормили. Любовник, которого Марсель недавно почти бросил, приехал и все время оставался рядом. Это напрягало. Хулио был хорошим парнем, и Марселю не хотелось, чтобы он тратил время на отношения, в которых ему ничего не светит. *** Хуан приехал в больницу ночью, прямо из аэропорта. Посетителей, понятное дело, уже не пускали, но на господина Суавеса, щедрого благотворителя, запреты не распространялись. Оставив охранников за дверью, Хуан тихо вошел в палату. Дежурный врач предупредил его, что Марсель не один. Ну посмотрим, что там за мудака он себе подыскал. Увидев мудака, Хуан слегка прифигел. Марселев полюбовник был реально похож на самого Хуана — тот же типаж, та же комплекция... Красивый, сука. Он спокойно сидел с айпадом у постели спящего Марселя, и когда дверь открылась, удивленно поднял глаза. Оглядев Хуана, который ни на врача, ни на медбрата ни разу не смахивал, он вдруг вежливо улыбнулся: — Вы, верно, ошиблись палатой. Хуан с удовольствием воткнул бы ему в глаз иглу от капельницы, но навряд ли это помогло бы восстановить отношения с Марселем. Поэтому он тоже изобразил подобие улыбки, больше похожей на оскал: — Не ошибся. Я приехал повидать Марселя. — О, вы его друг? Простите, не видел вас раньше, — мудак протянул руку, снова мило улыбнувшись. На левом запястье козла Хуан заметил такие же часы, какие видел у Валме. «Фридрих». Так вот ты кто, сука! — Хулио, — представился между тем мудак. Хуан, помедлив, протянул руку в ответ и больно сжал ладонь соперника: — Хуан. Хулио сел обратно, по-прежнему спокойный и вежливый. — Давно вы знакомы с Марселем? — Давно. — Странно, что мы ни разу не встречались. — Ничего странного, — усмехнулся Хуан, тоже опускаясь на неудобный стул. — Марсель довольно скрытный человек. Козел напротив весело, хоть и тихо рассмеялся: — Марсель-то? Не сказал бы. Никогда не встречал человека с таким легким характером. — Да неужели? — искренне изумился Хуан. — Боюсь представить, с кем вы общаетесь, если характер Марселя кажется вам легким. — Я финансист, — сверкнул глазами Хулио. — Так что ничего удивительного. Хуан кивнул: — Да, финансисты — говенный народ. Хулио прищурился, но на оскорбление не ответил. Только пожал плечами. — Марселю дали снотворное, он будет спать до утра. Я передам, что вы заходили, Хуан. Ах ты мудила! — Я не нуждаюсь в посредниках. Сам ему все передам. Мудак перестал улыбаться, и сразу оказалось, что он не такой уж безобидный. Впрочем, чего еще от Марселя ожидать? На воспитателя детского сада у него не встанет. — Какие-то проблемы? — Проблемы — это сильно сказано, — лениво качнул головой Хуан. — Так... один мудак раздражает, под ногами мешается. — Забавно. У меня ровно то же ощущение. — А ты борзый, Хулио. — Хуан щелкнул зажигалкой и закурил. — Ну вот что: я дам тебе возможность убраться подобру-поздорову. Просто уходи, и твои яйца останутся целы. Не хочу расстраивать Марселя, на твое счастье. Хулио покачал головой: — Кажется, я понимаю, кто ты такой. Тот говнюк, из-за которого Марсель хотел со мной расстаться. Хуан даже не дал пидарасу в челюсть. Фраза о том, что Марсель хотел вернуться к нему, затмила все остальное. Видимо, Хулио что-то такое прочел у него на лице, потому что покачал головой и тихо сказал: — Оставь нас в покое, слышишь? Оставь его в покое. Хуан понимал, что дальнейший разговор с козлом закончится плохо для козла. Он молча затушил сигарету в стаканчике с шадди и вышел. Хватит уже дебильных поступков. *** Покойный Штанцлер, конечно, неплохо с ним поработал — самообладание у Хуана стало на порядок основательнее. Но встречаться с засранцем Хулио он больше не хотел. Ему докладывали, что происходит в больнице, и когда козел отвалил, Хуан приехал к Марселю поговорить — впервые после ссоры. Марсель, лежа в постели, играл на планшете — стрелял птицами в свиней. — Рад, что ты не скучаешь, — заметил Хуан, входя. Валме поднял глаза, скептически оглядел Хуана: — Не скучаю. Свиньи развлекают. — Я смотрю, операция не лишила тебя твоего очаровательного чувства юмора. — О, не принимай это на свой счет. Ты козел, а не свинья. — А ты мудак, Марсель. — Тоже мне новость. Чего тебе надо? — Помириться. Я не хотел тебя оскорбить, мне жаль. — Ладно, тебе жаль. Что-то еще? — Я же сказал... — начал было заводиться Хуан и остановился, прикусил губу. — В смысле, не будь козлом. Ну брякнул сгоряча, лажанулся. Хватит дуться, как девчонка. Давай просто забудем. Марсель вдруг ухмыльнулся: — Ладно, проехали. Мы оба были неправы, — он отложил планшет. — Так где моя машина? — И тут же сделал круглые глаза: — Или ты ее подарил кому-то еще, негодяй? — Нет, что ты... — замялся Хуан. — Я это... В общем, сжег ее нахуй. — Что-о-о?! Как у тебя на нее рука поднялась?! Ну ты придурок! — Конечно, придурок. Нормальный человек разве будет любить такую сволочь, как ты, столько лет? Марсель неожиданно чуть подался вперед и мягко положил руку Хуану на колено: — Ты не меня любишь. Ты одержим и любишь какой-то образ, который нарисовал себе много лет назад и которому я, уверяю тебя, не соответствую. Хуан накрыл его ладонь своей: — Так и было когда-то. Но от своей одержимости я избавился, а любовь, сука, никуда не делась. Знал бы ты, как это меня достало! — Ты такой романтик. Хуан осторожно задал самый больной вопрос: — Этот твой мудак, Хулио... У тебя с ним серьезно? — Если я захочу, чтобы было серьезно, выйду замуж за тебя. — А почему тогда он здесь? Я просто интересуюсь. — Он… хороший приятель. И хороший человек. Так что брошу его, пока не поздно. Я не приношу счастья, как тебе известно. — Хотел бы — принес. — Мы можем поговорить о чем-то еще? — Можем, — вздохнул Хуан. — Что дальше будешь делать? — Вернусь в Олларию. Мне предложили работать на одну… крупную шишку. Он настолько богат, что может себе позволить нанять меня. Вот это был удар! Хуан лихорадочно соображал. Нет, он не готов расстаться с Марселем. Не сейчас. Блядь, да никогда! — Давай так, — сказал он, как мог убедительно. — Я делаю тебе предложение. Деловое. У меня огромный белый бизнес — транспортные компании. Дело прибыльное, но пиздец скандальное. Ты бы пригодился: часто нужно решать вопросы в рамках закона, но... жестко. Поработаешь на меня? Марсель весело рассмеялся: — Мне-то про рамки закона не рассказывай! Спасибо, Хуан. Предложение щедрое, но вынужден отказаться. Не обижайся. — Я заплачу тебе втрое против ебаной шишки из Олларии. — Насколько я знаю, он убежденный гетеросексуал, хотя чужая душа... — Марсель! — Хуан стукнул ладонью по подлокотнику. — Каких тварей? Почему ты бежишь отсюда? Не хочешь быть со мной — ладно, я понял. Но мы же можем остаться друзьями, зачем тебе прятаться в Олларии? — Да я не от тебя прячусь. Я просто хочу сменить обстановку. Я устал, Хуан, — Марсель откинулся на подушки и заложил руки за голову. — Сам не знаю, от чего… Когда ты появляешься в моей жизни, у меня создается иллюзия, что для нас возможно что-то стоящее. Но это именно иллюзия, и опасная — в первую очередь, для тебя. Потому что ты в нее веришь. Хуан помолчал. Марсель, сука, был прав, но это ничего не меняло. *** С отъезда Марселя прошло четыре месяца. За это время он ни разу не прилетел в Агарис, а вот Хуан пару раз наведался к нему в Олларию. Их отношения изменились. Это было не совсем то, чего хотелось бы Хуану, но лучше, чем могло бы быть. Виделись они удручающе редко, зато Марсель всегда рад был их встречам. Иногда он, словно проговариваясь, снова называл Хуана ромашкой. Приятно. Секс был прекрасен. Хуан успевал сильно соскучиться и не выпускал Марселя из рук, добирая свое. — Ромашка, ты чем обедаешь? — смеялся Марсель. — Ты меня уже пугаешь. Дай отдышаться, мне не пятнадцать! Хуан бодро пристраивался у него между ног: — Напугаешь тебя... Прекрасно знаешь, как ты на меня действуешь… — А ты мастер говорить комплименты принимающей стороне! Хуану было не до мелких злопыхательств — его член уже впихивался в узкий зад. После Марсель выворачивался из-под Хуана и шел в душ. Хуан, с незамутненной уверенностью в том, что ему и там будут рады, отправлялся следом. *** В Агарис Марсель прилетел без предупреждения — свалился, как Чужой на голову. Хуан был удивлен и очень рад. После долгого дня, после яростного фантастического секса и всяких разговоров — которые Хуан, кстати, мог вести только с Марселем, — тому захотелось посмотреть кино. Хуан выбрал фильм, в котором снимался один из его мимолетных любовников. Марсель глянул на обложку диска, хмыкнул, но промолчал, никак не прокомментировав описание боевика про продажных копов. Минут через десять он толкнул Хуана локтем: — Говори уже, распирает небось. Ты же это поставил, чтобы своим протеже похвастаться? — Что-о? — Не юли, ромашка, я вижу тебя насквозь. А что не вижу я, видят те, кто приставлен тебя вести. Знаю я про этого говнюка, которого ты драл, а потом купил ему роль. — Бля, ты что, все время за мной следишь? — Просто присматриваю, — и Марсель ткнул Хуана в грудь. — Я о тебе беспокоюсь. Хуан взял пульт и остановил фильм. — Если ты обо мне беспокоишься, — сказал он рассудительно, — переезжай сюда и беспокойся здесь. Зачем эта бесконечная гонка друг за другом? Я от нее устал и хочу наконец стабильности в личной жизни. С тобой. Марсель сполз в кресле, почти ложась в нем, и сцепил пальцы под подбородком. — Тобой все труднее манипулировать. Мой мальчик вырос. — Не уводи разговор в сторону. Почему ты не хочешь жить со мной? Ты знаешь, что я тебя люблю. Всегда любил. Чего тебе не хватает? — Не знаю. Но чего-то не хватает. Хуан притянул Марселя к себе, сжал его голову, чтобы он не смог отвернуться. — Раз ты нихрена не знаешь, я решу за тебя. Ты останешься здесь. Я тебя не отпущу. Жизнь слишком коротка, чтобы я за тобой все время гонялся. Марсель заложил руки за голову: — Твоя идея сделать из меня верную жену не сработает, и ты это знаешь. — А какая идея сработает? Я предлагаю тебе все, что хочешь, приму любые условия, только будь со мной рядом, — Хуан подумал и уточнил: — Любые — в разумном смысле. Твоих любовников я не потерплю. — О-ля-ля. А своих потерпишь? — Я откажусь от всех, кроме тебя. И хочу, чтобы ты поступил так же. — Я подумаю. Но мне нужно больше ясности. Хуан сел. Он был взволнован неожиданной, хоть и желанной капитуляцией, но вида старался не показывать. — Я хочу, чтобы ты был только моим, — повторил он и положил руку на голый живот Марселя. — Это мое единственное условие. Во всем остальном... я обустрою твою жизнь по твоему вкусу. — Щедро. — И каков твой ответ? — Я согласен... попробовать. *** Хуан настоял на том, чтобы Марсель летел в Олларию на его самолете. Уже стоя у трапа, Валме усмехнулся: — Чувствую себя дорогой содержанкой. Хуан притянул его, обнимая: — И как тебе это чувство? — Не так противно, как можно было предположить. Даже несмотря на то, что сейчас Марсель уезжал, Хуан чувствовал себя счастливым. Их запутанные, сложные, ненормальные, положа руку на сердце, отношения никогда не были так близки к тому, какими он хотел бы их видеть. Он коснулся губами уха Марселя: — Возвращайся скорее. — Не ссы, ромашка. Приеду, как обещал. *** Хуан смотрел на след, оставленный самолетом на ярком голубом небе, и улыбался, как последний дурак. Жизнь наконец-то была прекрасна надолго.