Ирония судьбы

— Огай, можешь приехать сейчас по отправленному на телефон адресу? — человек, который позвонил Мори Огаю, — его давний друг. Сейчас он работает в полиции и имя его — Ишихара Лайт. — Так срочно? — Там…ребенок ранен, но он забился в угол и не выходит. Мы можем применить силу, но… — послышался вздох. — Сделаете только хуже? Я понял. На глазах у него все случилось? — Да… Судя по всему. Расскажу, как прибудешь. — Хорошо.       Раздались гудки. Мори отложил уже пустую тарелку после завтрака, проверил хлопком по карманам брюк наличие ключей от автомобиля, и вышел прочь из дома.       Сегодняшний день должен был быть свободным — выходной, в кой-то веки. Но старый друг разрушил все одним звонком ранним утром. Хотя Мори уверен, что он его просто хочет впутать в очередную историю.       А, возможно, Ишихара действительно нуждается в помощи. Он никогда не мог уверенно себя вести с детьми и беззащитными дамочками. Наверняка увидев ребёнка и не зная что с ним делать, поседел на месте раз сорок. Зато с остальной работой справлялся всегда великолепно. И какая разница, что дети и женщины тоже могут нож в спину вставить?..       Дом, к которому подъехал Мори, был полностью выполнен в европейском стиле. На каменный забор ложились водопадом пышные ветви абрикос, спадая до самой земли, и плоды их рыжими бусинами лежали на зелёной листве. Выглядывал благородно из-за этих своеобразных туч второй этаж и часть балкона с чугунной изгородью. На балконе стояли скамья и небольшой столик. Чувствовался сильный запах мяты.       У Мори создалось впечатление, будто он ненадолго покинул родную Японию, хотя такие дома не так редко встречались.       И все было бы замечательно в этом виде, если бы не полицейские машины и карета скорой помощи.       Мори преградили путь служащие, и узнав его вскоре, пропустили в дом.       Внутри же все было не менее прекрасно, из-за чего обращать внимание на суматоху совсем не хотелось. Лишь бросая взгляды из стороны в сторону, Мори пытался запомнить кое-какие детали. Наверное, «всматриваться» по определенным причинам уже вошло в привычку.       Иногда так выходило, что он вместе с другими полицейскими и детективами вел расследование, потому что своя работа могла наскучить. Нескончаемые потоки юных и не очень самоубийц и перенесших сильнейшие травмы порой сильно выматывали, поэтому размять спину да поиграть в сыщика было не такой плохой затеей. — Огай! — из комнаты вылетел Ишихара. — пойдем! Трупы уже убрали, но… Здесь такое творилось. Внутренности и вовсе чуть на люстре не висели. Мори явно удивился, но особых перемен в лице было не заметить. — Вот так, значит… Интересно.       Ишихара провел друга в комнату: когда-то светлый ковер был теперь залит красным. Разбросанные вещи, а среди всего этого забавно выделялся праздничный пирог в ярком покрывале сливок. Да, праздник вышел что надо.       Полицейский указал на угол комнаты, и вышел вместе с еще несколькими сотрудниками за дверь.       Свежепотрепанный тяжелый шкаф, который явно хотели опрокинуть. Рядом стояла кровать, но между ней и мебелью было пространство; сверху, создавая крышу, была одна из полок этого странного и громоздкого шкафа.       Мори подошел к щели и присел. От стены до кровати тоже было совсем маленькое расстояние, потому что и ее хотели отодвинуть, но образовавшаяся щель только позволила мальчику забиться чуть дальше.       Юноша в углу, казалось, стал куклой. Единственное, что выдавало в нем жизнь, — частое дыхание. Широко открытые глаза ни на миг не смыкались; и мокрое от слез лицо… К себе он прижимал окровавленную руку. Видимо, убийце не хватило совсем немного времени, чтобы разобраться и с ним. — Мальчик, выходи, — без какой-либо нежности сказал врач; тот никак не отреагировал. — Смотри, ты ранен. Рука болит, ведь так? Надо остановить кровь и — посмотри на этот кошмар — ты же не хочешь остаться здесь один? Я тебе помогу. — Мори протянул руку и, вопреки несильным сопротивлениям ребёнка, вытянул его. Смысла что-то внушать, учитывая состояние раненого — в нескольких смыслах, — не было. — Заходите! — дал распоряжение психиатр, и в комнату вошел Ишихара и еще два врача. Когда последние подошли к мальчишке, он тут же начал попытки вырваться. — Нет! Не надо! — послышались выкрики вперемешку со всхлипами, но врачи уже более решительно наступили… — Только не говори, что только ради этого меня звал. Можно было и кровать отодвинуть полностью. Даже ты бы справился с этим. — начал Мори, когда врачи выволокли ребенка.       Почесав затылок, Ишихара ответил: — Ну, я позвонил, наверное, даже на автомате. Думаю, тебе придется работать с этим ребенком после полученного им… стресса? Как это у вас называется?.. Да и… Разве тебе не хочется узнать об этом жестоком убийстве семьи Дазай? — Вот это да! — В этот раз, не скрывая эмоций, воскликнул Мори. — А я-то думаю, что мне чутье покоя не дает… Выходит, это их прихвостень… Лучше бы оставались в своей квартире в центре Токио.       Дазай — одна из самых известных фамилий даже за пределами Йокогамы и Токио. Ходят слухи, что господин Дазай Гэнъуэмон в ранние годы принадлежал мафиозным группировкам. Просто нагреб себе кучу денег неизвестным способом — потому и появились слухи о вмешательстве в преступный мир, — смог подняться безумно высоко, а после, начав падать, удержался на середине и, пользуясь тем, что есть, начал развивать свой бизнес; открылась кампания «Стелла». Конечно, прошлое пришлось подчистить. (И доказательств о причастности к деятельности преступных организаций действительно нет.) Сейчас его кампании принадлежало несколько крупных предприятий по производству духов и сладостей в Йокогаме и Токио. В планах было распространить влияние за пределами страны. Однако, возможно, само прошлое пришло за его семьей… — Если мальчонка жив, — начал Мори, — а его явно пытались убить… — Что заставило убийцу или убийц исчезнуть? Господин Дазай позаботился о… — Ишихара-кун. — окликнул его один из старших полицейских. — Прекратите ерундой страдать! Этот психиатр здесь вообще не нужен — вон, пусть занимается своими душевнобольными. Идите сюда!       В очередной раз вздохнув, Ишихара сказал Мори, что свяжется позже с ним и все подробно расскажет. — И да, заметь: охранников нет, — было сказано в конце.       После он покинул комнату. Мори тоже не было смысла здесь оставаться.       Он мог оставить это дело тем, кому оно принадлежит по праву. У него ведь и своей работы хватает. Но у Мори появилось несколько версий того, по каким причинам было решено убрать Дазая. Из появившихся волновала только одна, и именно она станет причиной вмешаться в дело.       Сейчас врач много всего увидел, понял. Все это надо теперь распределить по определенным ячейкам, а потом подписать. Уже в процессе новая информация будет раскидываться по этим же ящичкам.       На данный момент есть один факт, который нельзя опровергнуть: юный Дазай видел убийство. Возможно, видел лицо убийцы. Во всяком случае, в тот момент, когда его пытались вытащить из «убежища», — точно. Еще, если действительно лица были открыты, а преступники хотят избавиться полностью от семьи, то убьют и ребенка. Вероятность была мала. Скорее всего — думал Мори — это были противники «Стеллы», а, быть может, и в самой кампании взбунтовались. Тогда бы хотели убить Гэнъуэмона, а остальные члены семьи лишь так, под руку попались. (О еще одной версии Мори пока особо не думал.)       А еще охранники… Их не было. Возможно, убийцы — они.       Мальчик же — единственный свидетель. Главное сейчас не подпускать особо близко всех этих стервятников из различных организаций. Своими вопросами их представители будут травмировать психику будущего пациента еще больше.       И, раз уж в этот день можно смело позабыть об отдыхе, через часиков пять Мори наведается в больницу. Конечно, узнав перед этим ещё кое-что.