Воспитание чувств

Весь день прошел, как в тумане. Мне было ужасно плохо. Ну как можно любить и ненавидеть одного и того же человека одновременно?! Я часто о ней думаю, засыпаю лишь с мыслью о том, что завтра увижу её - ту, что делает мне больно. Она занимает все мои мысли, все мое время, но она уничтожает меня морально, уничтожает меня изнутри. Уничтожает все, что есть хорошего во мне. Почему я не могу выбросить ее из головы? Почему?! Почему?! - Почему?! - нервно закричала я, слегка всхлипывая. - Полина, тебе непонятно, почему Россия разделена на 83 субъекта? - спросила преподаватель географии, когда услышала мой нервный вопль. - Простите, Лидия Викторовна, не туда посмотрела... - Да, но если бы тебе было, куда смотреть. Может быть, ты откроешь атлас? И тут я поняла, что как минимум десять минут уже занимаюсь не тем, чем нужно заниматься на уроке, ибо, как оказалось позже, мне уже успели дать сообщение на следующий урок. Но мне было все равно. Я была зла. Почему Татьяна Николаевна так поступает по отношению ко мне? Ведь еще вчера она мне мило улыбалась, обнимала меня, рисовала меня, а уже на следующий день я стала для нее никем, пустым местом, обычной ученицей, такой как все... Правильно говорит Алина. Надо заканчивать. Эта любовь не принесет ничего хорошего, так зачем же мучать и себя, и её?

***

На следующий день, седьмого октября, я решила окончательно забыть её. Больше никаких проходов мимо её кабинета, больше не будет того, что связывало нас. Она мечтает, чтобы я отвязалась от нее, так зачем я вмешиваюсь в её жизнь? Все кончено. - Алин, ты же помнишь наш уговор? - подбежала я перед столовой. - Да-да, - язвительным тоном произнесла она, - я должна прийти в кабинет к этой мымре и... - Алина, она не мымра! - неодобрительным тоном проговорила я. - Прости, как это я забыла, у нее же метла есть, значит, она баба Яга, - засмеялась подруга. - Алина!!! - Ладно-ладно, я должна прийти к этой курице и сказать ей, что у нас сейчас урок. - Ох, ты неисправима, - произнесла я со вздохом. Странно, ведь все кончено, почему я защищаю её? Между нами больше ничего нет, значит, она может называть Татьяну Николаевну как угодно. Через некоторое время Алина пришла в столовую, где дежурила я. По её виду можно было сказать, что что-то случилось. - Знаешь, что? Иди к ней сама! Я больше в её курятник не пойду! - А что случилось? Неужели она накричала на тебя? - спросила я, всё еще недоумевая. - Да нет, хуже, она начала со мной разговаривать, представляешь? Разговаривать! Я думала, что она только кудахтать умеет и орать, как петух, а она умеет разговаривать! Так вот, я к ней больше не пойду, она со мной долго и нудно разговаривала. И, кстати, кудахтать у нее все-таки лучше получается. - Её речь была то протяжна и волнительна, то прерывиста и саркастична, но все же за ней было очень даже весело наблюдать, особенно когда Алина изображала якобы кудахтание Татьяны Николаевны. - Подожди, так что плохого в том, что она с тобой разговаривала, а не, как ты говоришь, кудахтала? - Полин, я задолбалась десять минут без остановки слушать ее милые речи о тебе. И здесь опять появилась все та же внутренняя дрожь, которая была раньше, все то же умиление при упоминании её имени. Я не забыла ее, не забыла! Я все так же люблю ее, как и раньше. Но плохо это или хорошо, я пока не знала. - Она сказала, что не пойдет на урок, если ты не предупредишь её. - Произнесла Алина. И я с видом обиженного человека пошла к ней в 214. - Здравствуйте, у нас урок в 201. - Произнесла громко я. Все мое тело дрожало, а в легких было мало воздуха из-за волнения. Я не смогла больше ничего произнести, поэтому ждала лишь ответной реакции. Татьяна Николаевна стояла ко мне спиной и поливала цветы, которые стояли на подоконнике, но она как будто и не собиралась поворачиваться, словно я ничего не говорила. - Полин, это ты? - негромко спросила она, зная заранее ответ. Я ничего не ответила, ибо вопрос был абсолютно бессмысленным с её стороны. Я, дабы показать свой характер, развернулась и резкими шагами пошла к двери. - Погоди, дай я хоть погляжу, ты ли это, - сказала она, все еще поливая свои растения. - Не нужно, - и я вышла из кабинета . "Наконец-то вся ситуация под контролем у меня, а не у нее, наконец-то я решаю, кто из нас ведущий, а кто ведомый" - ухмыльнувшись, произнесла про себя я, посмотрев на кабинет Татьяны Николаевны. Прозвенел звонок, а я все еще не взяла ключ. Татьяна Николаевна вышла из своего кабинета и, чего я точно не ожидала, опять, как и вчера, начала на меня кричать. Я больше этого не выдержала и, стиснув зубы, громко, пронзительно и грозно произнесла: - Хватит на меня кричать, я ни в чем не виновата! Последняя фраза прошлась эхом по всему коридору лицея, но я не жалела об этом. Татьяна Николаевна смотрела пристально на меня, я тоже не спускала с неё глаз. Мое лицо слегка исказилось от злости и всего того, что я испытывала в тот момент, но учитель смотрела на меня все с тем же волнующим взглядом, какой бывает, когда ожидаешь чего-то необычного, тебе не свойственного. Она, по-видимому, не ожидала, что я пойду наперекор ей - женщине, от которой я слышала много чего и пострашнее, но которую всегда прощала и любила. Однако чаша терпения каждого человека рано или поздно переполнится, и тогда все изменится. Человек начнет ненавидеть тебя за каждый твой мелкий промах, осечку, ошибку, а все почему? Потому что он не может уже больше ничего принять. Он зол на весь мир, и все, что раньше он считал прекрасным, становится для него обычным, он начинает видеть мир другими глазами, потому что разочаровывается в нем, а все из-за чего? Из-за любви, которая брала слишком много и отдавала слишком мало. Так случилось и со мной. Я больше не могла этого терпеть. Когда принесли ключ, мы все расселись по местам. Я подперла голову левой рукой и стала пристально смотреть в стол. Спустя несколько минут, мой сосед по парте начал посмеиваться, прикрыв при этом рот, а затем и вовсе толкнул меня. Я от внезапности резко вскочила, а затем с недоумением посмотрела на него, ожидая объяснений данных действий. Он же в ответ лишь кивнул головой на Татьяну Николаевну. Тем временем учительница несколько раз сначала показала пальцем на себя, потом на меня, а потом с помощью указательных и больших пальцев рук в воздухе сделала сердечко. Когда Татьяна Николаевна повернула голову, посмотрела на меня и поняла, что я это видела, то она заулыбалась и начала вести урок. Не раз во время самостоятельной учитель подходила ко мне: - Все получается? Или, может быть, что-нибудь объяснить? Но я ясно для себя решила, что сегодня я буду стеной, которую она не сможет пробить. Если я и разговаривала с ней, то это были вопросы наподобие "А можно еще один листочек?" или "Нет ли у вас запасной ручки?" Как я видела, её это раздражало. Она была в огромном недоумении, но не могла ничего спросить или сказать, во всяком случае именно сейчас, на уроке. Но урок прошел довольно быстро, и я сразу же сдала свою работу, как только прозвенел звонок. - Полиныч, подожди меня, пожалуйста, в коридоре, мне чуть-чуть осталось, - шепотом произнесла Алина, я же одобрительно кивнула. Через несколько минут вместо Алины ко мне вышла Татьяна Николаевна. - Полин, почему ты решила отписаться от дополнительных занятий по русскому? - нежным голосом спросила преподаватель. - Вы сами сказали мне от них отписаться. - Резко произнесла я. - Но ведь причина не в этом, я ведь права? - Да, не в этом. Я просто расхотела, до свидания, - я отвернулась и быстрым шагом пошла на лестницу. - Подожди, - крикнула она мне вслед, а затем схватила за руку, чтобы я не смогла уйти. - Отпустите меня, у меня урок. - Давай поговорим. - У меня урок, я же сказала. - Давай поговорим, и ты пойдешь. Скажи мне, ты обиделась из-за вчерашнего? - в её голосе чувствовалось волнение и робость, но она все же продолжала. - Если да, то прости меня, я была не права. - Это касается не только вчерашнего. Вы никогда не считались с моими чувствами, вы всегда думаете, что поступаете правильно, а на самом деле это не так! Сколько раз вы делали мне больно, а потом считали это нормальным, сколько раз? Вы не знаете, сколько раз, а я знаю! Именно я знаю! Потому что больно делаете вы, а не вам! Я не смогла сдержаться, и по моим щекам потекли слезы. То ли это слезы радости, осознания того, что я наконец-то я высказала ей все, что чувствовала, то ли отчаяния. Она смотрела на меня все с тем же добродушным видом и, не дав мне сказать до конца, произнесла: - Я ж тебя люблю. Над нами повисла тишина. Я пыталась что-то сказать в ответ, но не могла найти ничего подходящего. - Я ж тебя люблю. - Повторила она, - ты ж мне как дочь... - Я вас тоже люблю, но... - Никаких но! - Произнесла Татьяна Николаевна. - А теперь иди на урок. Странно, но больше не было тех ощущений злости и тяжести в груди, что и раньше. Как будто бы не было всей той боли, что я испытывала. Я смотрела на её уходящий силуэт и думала, что прекраснее неё нет ничего и никого на свете. Как оказалось, звонок уже давно прозвенел, но уходить совсем не хотелось, словно я там, где нужно. И я побежала за ней. - Татьяна Николаевна! - закричала я, все еще вытирая капли слез. - Тсс, ты что орешь на весь коридор? Уроки же идут! - прошептала она, - что ты хотела? - Я вас тоже люблю! - Я знаю! А теперь шагай на урок. Я быстрыми шагами пошла на урок, а в памяти все еще всплывал её голос со словами "Я ж тебя люблю"... Спасибо тебе, любимая, просто за то, что ты есть...