Битва на мусорной свалке

За несколько дней Куроо сходит с ума. Его крыша съезжает без шума и ДТП. Всё идет по пизде, и в анкете на строчке «Причины вашей депрессии» Куроо аккуратно выводит имя Бокуто Котаро.

•••

Кенма 24/7 уставший, сонный и чуть ленивый, вяло перебирающий стертые клавиши на PSP, прижимающий коленки к подбородку. Куроо его периодически теряет — его не видно, не слышно, и занимает он минимальное количество пространства. Тетсуро для спокойствия подглядывает в его PSP, как будто эта игрушка есть подтверждение существования Кенмы. — Бокуто-сан опять звонил. Яку видит, как Куроо не может оторваться от Кенмы и как по-голодному рассматривает тонкие бледные пальцы. — Куроо, ты меня слушаешь? У Яку раздражение потрескивает электричеством, и он царапает Куроо колючим взглядом. — Я понял, Бокуто опять звонил. — И ты не хочешь с ним поговорить? Мы больше не можем тянуть с ответом. — Прошло только два дня, Мориске, Бокуто дал нам неделю. Яку кривится от звука собственного имени, Куроо явно не настроен сегодня на болтовню. — Да, но... — Я не буду торопиться с ответом только потому, что Бокуто - нетерпеливая обезьяна с гранатой в руках. Кенма делает последние удары, и на экране темного PSP высвечивается WIN. У Тетсуро в лице твердеет усталость, и он мякнет в салоне машины, по-кошачьи прикрывая глаза. Яку возвращается на свое место и недовольно фыркает себе под нос. Ему беспечность Куроо взвинчивает тревожность в межреберных, он чувствует опасность подкожными мурашками и не может избавиться от противного чувства. Но ради Куроо сглатывает игольчатое беспокойство. Тецуро сам не знает, что делать, он мечется из крайности в крайность и очень хочет верить, что Котаро паникер с истеричными нотками. У Некомы нет ни повода, ни причины вмешиваться в чужие разборки. Но когда Карасуно стали чужими разборками? Куроо приоткрывает глаза, проверить, не начал ли новую игру Кенма, как Яку резко разворачивается. Его движения резкие, рваные, лихорадочные, и Куроо реагирует быстрее, прежде чем Яку хриплым голосом отрывисто гаркает: — Быстро! На пол! Куроо скидывает Кенму грубым толчком и своим телом придавливает сверху. — Лев, направо! Яку из лучших гангстерских фильмов, у которого под рубашкой бронежилет, а в бардачке машины пистолет. Куроо слышит, как скрипят шины и как пулеметная очередь царапает его машину. Его, блять, машину. Парочка пуль громко отлетает от покрышки колес, Яку выдает ответную порцию, и воздух пропитывается едким запахом. Облачно, возможны осадки в виде свинца. — Контролируй свои конечности, — бросает между делом Яку, и Лев послушно подбирает локти. — Я стараюсь! — Через два квартала свернешь на одностороннюю, а потом сразу на нашу мастерскую. И, Лев, — Яку оборачивается на пару секунд, и Лев ловит его взгляд. — разрешаю вдавить в педаль газа все твои два метра роста. У Льва в глазах искорки и сердечки. У Льва сейчас от эйфории будет микроинсульт. У Льва краш на фразы, где сочетаются разрешаю и педаль газа. И Лев послушный мальчик, он газует со всей силы. Куроо поднимается, мельком окидывая Кенму взглядом, вроде цел, и садится на свое место. У него в руке уже снятый с предохранителя пистолет, камень в мышцах, и я уверен, во всем виноват Бокуто Котаро. — Яку, что по обстановке? Куроо оглядывается назад, пытаясь через заднее окно разглядеть хвост. — Джип, номер 23-56, и, Куроо... — Что? — Это Савамура. Лев выворачивает руль на 360 градусов, шиной скребет бордюр и не сбавляет скорости. У Савамуры крепкая челюсть, Куроо удостоверяется в этом, разбивая об нее костяшки. И тут же получает сдачу под дых. Главное правило рукопашного боя — не дать себе упасть. Куроо обхватывает затылок Дайчи двумя руками и прикладывает чужой лоб об свою коленку. Заботливо мягко, чтобы у Савамуры вылетели остатки мозгов. Куроо выигрывает себе время, срывается с места и бежит к пистолету в паре метров от них, и, когда Савамура оборачивается, уже держит его на мушке. — Зря вы полезли не в свое дело, Савамура. Пальцы Куроо уже на курке и уже готовы прострелить Дайчи башку. Пальцы Куроо в быстром наборе находят контакт Кая, и тот отвечает через два гудка. — Кай, у нас на хвосте Карасуно, мы через пять... — Две, — перебивает Лев. — Через две минуты будем на твоей точке, открой гараж и достань автоматы. Куроо не успевает выстрелить, рядом взрывается автомобиль, обдавая горячей волной, что ему приходится закрыть глаза и прикрыть лицо руками. За это время Савамура успевает сбежать.

•••

«Тецуро, мы остались целы, потому что этого захотели Карасуно. Их цель не ты, их цель показать себя. Они возомнили себя фениксами и восстали из пепла, но пора напомнить воронам, что они в первую очередь падальщики» Яку прав.

•••

Карасуно прекращают погоню на последней минуте, и больше всего в этом разочарован Кай, который по итогу зря готовил свою лучшую пушку. О том, что Куроо попал в небольшую переделку, Бокуто узнает одним из первых. И, блять, конечно, звонит Куроо. Тецуро отвечает на двадцать третий звонок и рявкает: — Чего тебе? — Куроо, я думал ты умер! Я слышал, сегодня Карасуно неплохо помяли твою машину. Как ты, братишка? Последнее слово режет, царапает, колет и вольтами обжигает позвонки. Бокуто Котаро — пытка для бессмертного, и у Куроо в глотке застревает собачий скулеж. — Я не смогу сейчас дать тебе ответ на предложение о сотрудничестве, — отрезает Куроо. Кенма пробил номер джипа — обычная угнанная тачка. Хорошая тачка, просит заметить Кай. Кай обчесывает район, где на них напали, но в первую очередь проверяет, не подстава ли это со стороны Фукуродани и не было ли предательства со стороны членов Некомы. Кенма роет информацию на Карасуно, но пока вяло. — Что? Ты не можешь сказать, как у тебя дела? Ты ранен? — Я цел, все нормально, — положи трубку, положи трубку, положи трубку. — Эти ссыкливые падальщики только и умеют нападать со спины. Братан, если бы я был рядом, я бы им такую взбучку устроил, они бы пожалели, что на свет родились! И что-то в чужих нотках заставляет Тетсуро коряво улыбнуться. — Прямо пожалели? — Прямо пожалели! Ты во мне сомневаешься? — Ни секунды, — саркастично отвечает Куроо. Не сомневаюсь, что ты — моя новая головная боль. Не сомневаюсь, что мое душевное равновесие полетело к чертям. — Я в тебе тоже, бро. Бро. — Бокуто, что ты за человек? Я не могу тебя раскусить. — Не надо меня кусать. Зачем раскусывать? Тецуро чуть усмехается, довольный чужой шуткой. И где-то на фоне виснет тяжелый вздох Акааши. — Куроо-сан, мое имя Акааши Кейджи, мы с вами виделись недавно. Я хочу перейти сразу к сути: как насчет еще одной личной встречи? Акааши, как всегда, звучит по-северному строго, арктически сдержанно, в нем чувствуется деловая жилка, и он карябает официальностью. Резкий перепад от тропически мягкого Бокуто ощущается болезненно, Куроо не успевает переключиться с теплого братан на холодное -сан и выдерживает небольшую паузу, костенея и пряча улыбку. — Пришлите письмом место и время, Акааши-сан. — И приоденься! — на фоне голос Бокуто, и Куроо кладет трубку. Кенма ставит диагноз: — Он тебе нравится.

•••

8:09 Кай: Я мало нарыл инфы на Карасуно, но есть кое че интересное, пацаны. Наши воронята недавно навещали старичка Ойкаву, думаю, и нам пора. Яку обещает, что приставит к Кенме лучшего телохранителя, и берет ближайший билет в Сендай.

•••

С Кенмой не то чтобы сложно, с ним уебищно невозможно. В детстве Куроо пытался изменить Кенму. Он вытягивал его позвонки и хрустел костями, пытаясь выбить лишний сантиметр. Йога, турник, баскетбол, волейбол... Но Козуме становился только ниже, несуразнее, колючее. А Куроо начал увлекаться жизнью, выпутываясь из виртуального мира приставки. Держать пистолет оказалось приятнее джойстика. Яку все это время был рядом — йога, турник, баскетбол, волейбол. Но больше всего его привлекали драки: боевики вытесняли порнуху, а Куроо Тецуро всех девушек. Сначала он дрался с Куроо, а потом уже и за. Он знал все болевые точки Тецуро, потому что не заметить Кенму Козуме невозможно. — Хайба, — Мориске внимательно оглядывает своего водителя. Высокий, неловкий и несуразный. За таким Кенму точно не заметят. — у меня есть для тебя работа. И Льву вручают не два, а три пистолета и надевают под рубашку бронежилет. Лев неловко протягивает руку, которую Козуме жмёт с опаской, и у горе-телохранителя случается нервный срыв. Срывается сердце с тонких петель и падает к ногам Кенмы. А тот как-то неосторожно его подпинывает ко Льву. И Хайба закидывает его в бардачок машины. Кенма сначала боится и старается меньше двигаться, чтобы не привлекать внимания. Хайба — неловкий, несобранный, негибкий, и Кенма думает, что находиться на прицеле у Карасуно будет безопаснее. В бардачок он кидает любимые вещи Кенмы — приставку, диски и яблочный пирог. Куроо засунуть туда не получается, он слишком з а н я т. Лев вламывается в дом Кенмы неловко, запинаясь о порог, снося длинными руками вешалку, и куртки с тревожным звоном падают на пол. Козуме ставит игру на паузу и по привычке идёт прибирать бардак, пока Лев, стягивая кроссовки, бормочет не надо я сам. — Нет, ты не сам, лучше научись пользоваться своими руками. Лев роется в сумке, и его счастливое лицо не сулит ничего хорошего. Кенму кошачий инстинкт не подводит. Краска для волос «у меня для тебя сюрприз». Он усаживает Кенму на стул и отворачивает от зеркала. И Кенма умоляюще смотрит на Льва, который неосторожно, неловко и косолапо расчесывает волосы. Иногда Кенма злобно шипит, и Лев поспешно вытирает пот с лица. А потом он капает краской на лицо и смеётся, вытирая её с чужой бледной кожи. Хайба аккуратно и тихо не умеет, он оставляет после себя заляпанные футболки, закапанный в краске пол и злобное «моя личная катастрофа» на губах Кенмы. Он осторожно надевает шапочку на голову Кенмы, даже если это «ошибки окрашивания в домашних условиях», и они прибирают бардак вместе. Ну, Кенма прибирает, а Лев из одного создает ещё три, и описать это можно одним словом — пиздец. — Теперь тебя никто не будет называть пудинголовым. — Меня так называли? Лев может собирать любимые вещи Кенмы в бардачок и создавать свой личный алтарь. Куроо чуть ревниво замечает: — Ты увлекаешься только видеоиграми и Львом. — Не правда. — Правда. — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Нет.