Растопи мое сердце

Добравшись, домой меня, ждал сюрприз. Это были громкие крики братьев и сестер. Прохожие рядом группка бабушек, повозмущалась: — Вот уж эти Асахины. Покоя от них нет, каждый день кто-то да ссориться. Как Мива-сан этих оболтусов, вообще содержит. Я бы уже сбежала. Я посмотрел им вслед и зашел внутрь. Не успел я даже снять кроссовки, как ко мне выскакивает Ватару и начинает теребить за руку. — Си-нии, там драка! — я услышал еще пару криков, и побежал в гостиную. Там открывалась такая картина. На полу лежал Азуса с разбитым виском, рядом с ним сидел Луи, девчонки кричали с лестницы, а дальше… Самый старший и рыжик за руки держали Цубаки, а напротив Укё и Канаме с… Лионелем. Он что-то гнал на Цу-сана, но старался и уйти. — Что здесь происходит?! — немая сцена, смотрящая на меня, ну хоть бери и рисуй. — Сильвестор наконец-то ты вернулся! Тут эти дураки такое устроили. — С лестницы раздался писк Лили. — Я вижу. Лин… Не хочешь объяснить почему сцепился с моим братом? — я скрестил руки на груди и нахмурившись посмотрел на «брата» — Малой…я лишь к тебе зашел. Ты не отвечал, я забеспокоился. — В свое оправдание сказал и добавил: — Я никого не трогал, на меня первым напал, этот, простите, имя не успел узнать… — Цубаки, не объяснишься? — все вокруг молчали, ну да тут же такая драма с элементами боевика. Белобрысый нервно потирал шею, опустив глаза. И тут ситуация я взял в свои руки: — Цубаки, я не понимаю, что с тобой происходит. То на Широ напал, теперь на Лина… Что с тобой? — Котик, я…просто… — он еще сильнее опустил голову. Нацуме-сан все так же держал его за руку. — Что ты? Что просто? Просто напал на моего близкого человека! — я начал понимать что закипаю, поэтому мысленно считаю до 10, вроде помогает — Близкий человек? Кто он? Друг? Знакомый? — у Цубаки похоже едет крыша — Да, близкий. Он воспитал меня! Только попробуй кого-то тронуть из моего окружения, и меня. Больше не прикасайся ко мне! — для Цубаки это стало огромным шоком, возможно, если бы не Нацуме он бы упал. — Идем, Лин. Я взял его за руку и потянул в сторону своей комнаты, оставляя всех в недоумении. Лин послушно следовал за мной. Дойдя до комнаты, я не мог вставить ключ, руки дрожали и не слушались. Лин осторожно забрал и открыл, я тут же упал на кровать. Почему сейчас, я вспомнил его поцелуй, его касания и теплоту его тело под моими руками. Лин закрыв дверь изнутри подсел ко мне, и стал поглаживать по спине. — Ты чего, малой? Ничего же не случилось, ну подумаешь, подрались, да и то не сильно. Нас сразу же растащили. — Я не слушал его, меня била мелкая дрожь. «Да что это со мной?! Неужели от того что я сказал ему? Но мне однозначно как-то больно. Что меня беспокоит? В чем дело? Цубаки…» — Лин… — Да? Ей, ты чего плачешь? — Лин… Об… Обними меня! — Лионель не мешкая обхватил мою тушку. Его руки сцепились в замок, и он сильно прижал меня к груди. Одной рукой он стал гладить немного спутавшиеся волосы. Я заполз ему на колени и положил голову на плечо. Немного успокоившись, закрыл глаза. Вот с ним можно, Лину, я верил как себе. Он ничего не сделает, да и если и сделает, я ему доверюсь. POV Лионель Голос Си дрожал, и я, без каких-либо раздумий прижал к себе. Он как маленький, как тогда… В голове пролетели момент нашей первой встречи. Он сжимал в своих крохотных, худых ручонках мою футболку, а его личико было невероятно милым. Я аккуратно положил его на кровать и лег рядом. Нежно еле касаясь, водил рукой по длинным волосам. Они мне безумно нравились, да мне все в нем нравиться. Теперь, когда он вырос, я еще сильнее в него влюбился. По приезду в Америку долго думал по ночам, как он там без меня, представлял, как он этими маленькими ножками бегает и ищет меня. И от этого становилось еще больнее. За долгое время, я мечтал сделать одну вещь. Я убрал пряди с его лица, и осторожно торкнулся губами сначала носа, затем лба, щек. Не пропуская ни миллиметра. Он был такой сладкий. Я провел пальцами по его тонким губам, а затем с такой же осторожностью прильнул к нему. Я не мог им напиться, не мог остановиться. Он как наркотик, от которого становится легко и приятно, но без него… Я смотрел на него еще с минуту, его майка слегка задралась, открывая живот. Ну, тут сама судьба просит. Я как вор, действующий с драгоценным алмазом, еще подтянул одежку. Его тонкая талия, выступающие ребра, белая гладкая кожа… «Ох, жаль, под рукой нет фотоаппарата» Я напоследок поцеловал его и уже почти встал, но мою руку что-то удержала. — Ли, не уходи, — Он был с закрытыми глазами, — не оставляй меня… Я поцеловал его руку и прошептал: — Не бойся, больше я тебя никогда не оставлю. Никогда, я буду с тобой. Ты мой, и никто не посмеет тебя у меня забрать. — Лин, поцелуй меня, поцелуй… Я улыбнулся и насладился его губами и тонкими руками, обвившие мою шею. Этот ангел сводит меня с ума. Вскоре он снова заснул, и на этот раз мне удалось уйти. В доме было достаточно тихо. Я взял куртку и тихо вышел. На улице уже летали светлячки, я достал пачку сигарет и закурил. Медленно втягивая, дым красиво закружился на ветру. Пора домой. Вдали где-то под большим деревом, скрывались две фигуры. Как только я показался, один из них направился ко мне. Я смог уловить пару слов: — Цубаки, куда ты? Эй. И вот передо мной стоял тот блондинчик, с которым я подрался. «Блин, как бы ни хотел ему многое сказать, но ведь он брат моего Си. Бесит!» — Слышь, ты. Чтоб я тебя рядом со своим братиком больше не видел, ты понял? — этот мальчишка, как его, Цубаки, строил из себя что-то непонятное. Как же это смешно. — А то что? — к нам подошел тот парень, если я не ошибаюсь Азуса — Цубаки, оставь его. Ты ведешь себя, просто отвратительно. — Азуса был таким спокойным и явно старался встать между нами. Боялся что сцепимся? — Я веду? А он кто такой? Я видел, как они в парке гуляли, он обнимал его, и меня это жутко бесит! — Боже, мальчик. Да ты ревнуешь. — Смех пробивался из меня, когда я смотрел на его искаженное лицо. — Стой, стой. Только не говори, что ты любишь его. Я не думаю, что это просто братская симпатия. — И что с того, он будет мой! — он сделал шаг, на меня, но ему преградил путь брат — Цубаки! Прекрати, позоришь нашу семью. — Азуса, да ты сам такой же. Только не надо врать, что тебе не нравиться котик. — Тот в тот же час засмущался — Эй, притормози. Он уже давно мой. Он же сказал, что я его близкий человек? Я и, правда, его воспитал. Он доверяет мне, как себе. Так что у тебя нет и шанса, и это тебе стоит держаться от него подальше. Поверь я очень сильный собственник. — Я развернулся и направился к воротам, игнорируя этих двоих. Он что-то еще рычал мне в след, но из дома вышел кто-то из старших, и загнал их домой. «Никому не отдам, свое золото». POV Конец Утро субботы меня пока ничем не порадовало. Вместо приятного кофе в постель, мне будил надоедливый телефон. И зачем Нацу-нии его нашел. Приоткрыв левый глаз, обнаружил на дисплее «Динь». Вот какого хрена ей не спится в такую рань? — Алле… — простонал я в трубку, продолжая спать — Привет, принцесска! Как дела? — я даже через телефон ощущаю эту оптимистичную энергию. — Ты издеваешься? Ты звонишь в такую рань и спрашиваешь как дела? Советую заранее, заказывай гроб, может предсмертная скидка будет… — Рань? Уже больше 11 часов. Хотя тебе пофиг. — На этот раз я тебя прощаю, смертная. Но еще раз позвонишь и потревожишь мой сон, лично упакую на тот свет. — Ладно-ладно, я поняла. А я чё звоню, ходи к нам в больницу. — Ага, я вам апельсинчиков захвачу. До встречи. После легкого душа, я стал одеваться. Уже холодало, поэтому… Толстовки, ваш выход! Перед выходом я бросил взгляд на тетрадь. — Эх, скажу, в пробке застрял! — бросил рюкзак на пол и умастился с тетрадью на полу в позе лотоса. Открыв её, перед глазами засверкал идеально ровный почерк. Каждая буковка, каждая циферка наполнена душой. Я замечал, что похожий почерк у Футо. Признаюсь, иногда могу надолго залипнуть, смотря, как он усердно что-то пишет. Но речь сейчас не об этом. Это был её дневник. Боже, я листаю сейчас девчачий личный дневник. Но все это было не просто. Практически все листы были почерканы, залиты краской. Я непонимающе листал тетрадь, пытаясь что-то понять, и вот я перевернул на последние листы. Запись была отмечена красным цветом. Дата: 26.08.**17 г. — Это дата…день перед её смертью, боже… — я сильно сжал бедную тетрадь в руках и стал медленно читать. «Привет, дневник! Сегодня просто замечательный день. Должна была я написать. Но, сегодня обращаюсь я не к тебя. Силь, Широ, Мила. Если вы читаете мой дневник, то значит меня уже нет. Считайте это моей предсмертной запиской. Вы, наверное, в печали или даже злости. Я прошу, не вините себя. Я очень вас всех люблю, и ни на кого не держу зла. Я просто не хотела, чтобы вы видели, как я страдаю. Я не буду долго рассказывать, а скажу прямо. Я больна. Врачи обнаружили у меня опухоль мозга. Ни родители, ни вы не знали. Врачи сказали, что мне осталось не больше месяца, а надежды на лечение нет. Мне станет от больницы только хуже. Вот я выбрала провести последние деньки своей жизни с вами. Поэтому я так резко, предложила вам поехать в мой родной город. Я хотела умереть там. Поймите, когда мне сказали об этом, я сразу же захотела, чтобы вы не видели, как я умираю. Я не хотела слышать ваши всхлипы за дверью, видеть ваши слезы, наносить вам боль. Мне было бы еще больнее. Я знала что, при малейшем моем недомогании вы не находили себе места. Си, прошу. Живи дальше, не забывай меня, но и не держи. Я уверена, что ты найдешь такого же человека, как я. Да и у тебя всегда будет Широ и Мила. И самое главное не вини себя. Я сделала это осознанно. Я тебя очень люблю. С любовью, ваша Йойо!» Тетрадь выпала из моих дрожащих рук. На пол падали крупные слезы, а голос срывался на крик. Я тут же закрыл себе рот руками. Не могу поверить, просто не могу, Йоко… Сейчас даже больнее, чем после её смерти. Я завывал как раненый пес. Не знаю, сколько я просидел в таком состоянии, но меня выбросило из петляний в мыслях Смс от Милы. Я вытер текущие горькие слезы, поджав губы, взяв тетрадь, направился в больницу. *** Палату Широ мне сказала еще Мила, поэтому направился прямо туда. Остановившись перед желтой дверью, услышал смех. Я потянул за ручку и далось это мне очень трудно. Увидев меня, друзья успокоились. — Принцесска, чё так долго. Я думал, ты на всех парах ко мне лететь будешь. А ты вот как, бука. — Шизанутый был весь в бинтах и гипсах, но это не мешало ему улыбаться. Как же не хочется им портить настроение. Перед глазами так и светилось это проклятая запись из дневника. А в голове эхом разносился её голос — Силь, ты чего застыл? И где обещанные апельсинчики? — она мило надула губки. — А ну ладно, вот угощайся. Мне родители гостинцы принесли. — Он протянул мне картонную коробку с печеньем, с клубничной начинкой. — Мил, с Си что-то не так. — Силь, что случилось? — она, подойдя, заглянула в лицо — Си! Ты почему плачешь? Да что случилось?! — девушка стала теребить меня за плечи Я достал тетрадь, швырнул рюкзак, и впихнул Миле в руки дневник: — П-последняя страница… Она подсела к Широ, и стали вместе читать. У меня дрожали ноги, и я скатился по стенке. Так прошло минут 10 тишины. Уже слышался женский плач, и тихие всхлипы двух парней. Для нас это было большим шоком, но стало легче. Не намного, но легче. В этот момент пришла серьезная, злая медсестра: — А ну, вымётывайтесь, тихий час начался! И надо было видеть её лицо, когда в палате обнаружила троих рыдающих подростка. — Выйдете вон! — прошипел Широ, и я его поддержал. Нам сейчас надо держаться вместе. Спустя полчаса у нас с Широ слезы высохли и остались только тяжелое задание переварить это. Мила же тихо плакала в плечо Широ. Я стоял у окна, и скажу так. Улыбался. Да я улыбался, для меня это открытие. Мне стало легче. Я оставил влюбленную парочку одних. Направился на каток, проветриться так, сказать. 10, нет 30 кругов, думаю, помогут. — Йоко, я люблю тебя… Обещаю, нет клянусь. Я буду жить дальше