За слова, порой, приходится отвечать делом

      Нут Ганрей был не в духе. Обычное для него состояние в последнее время. Проклятые набуанцы отказывались подчиняться. Хуже того, они вели успешную партизанскую войну. Миллионы дроидов оккупационной армии ничего не могли сделать. Даже массовые казни и репрессии не дали результата. Наоборот, породили еще большее ожесточение. Усугублялось все наличием у бунтовщиков тяжелого вооружения и наемников-инструкторов, которые развернули десятки, а может быть и сотни лагерей подготовки. Дошло даже до того, что мятежники посмели покушаться на самого вице-короля. Только чудом он уцелел и не получил даже царапины.       Дела на политическом фронте так же не радовали. Волорум почти подготовил решение о вмешательстве, в чем ему активно помогал сенатор от сектора Чомель Шив Палпатин. Наверняка без прежнего покровителя, мерзкого ситха, тут не обошлось. Не смотря на отсутствие даже косвенных доказательств, Ганрей был уверен, что именно владыка Сидиус стоит за поставками оружия на Набу. Чуть ли не ежедневно с окраин систем прилетали покрытые маскировочными составами контейнеры. Некоторые удавалось перехватывать, но большинство наверняка достигали адресатов. После чего на планете вновь гремели взрывы. Обстреливались с таким трудом налаженные производства. Гибли жестянки.       Ситуация была паршивой. Две попытки провести выборы новой королевы или короля, уже были сорваны. Подготовка к третьей заканчивалась, но Ганрей не питал особых надежд. Что случилось дважды, обязательно произойдет и в третий раз. Он всерьез подумывал о подделке результатов голосования, но вновь был вынужден отказаться от легкого пути. Слишком ненадежно. Получить через пять и даже десять лет удар в спину — этого он не желал. И ведь, тьма побери этих мятежников, он даже согласен на честные выборы! Ему нужен хоть кто-то, с кем он сможет договориться и кого потом нельзя будет обвинить. — Господин, из прыжка вышли корабли трандошан! — прервал поток нерадостных размышлений, вбежавший в роскошные апартаменты помощник. — Что тут надо этим ящерам?! — Ганрей был неподдельно изумлен.       Ответ не заставил себя ждать и имел вид зазвучавшего сигнала тревоги. — Они напали на нас? — удивленно пробормотал неймодианец, пытаясь поймать скользнувшую мысль. — Мы должны спустится в убежище! — взвизгнул советник, и даже позволил себе неслыханную наглость. Он коснулся рукава одеяния вице-короля, тем самым окончательно переключая Ганрея с попыток размышления, на гнев. — Прикажи уничтожить всех!!! — взорвался Нут, давая волю ярости и накопившемуся раздражению. — А потом, распорядись устроить чистки, мы спишем орбитальную бомбежку на действия пиратов. — Да, господин, — поклонился советник, в ужасе отпрыгнувший от повелителя. Если бы он мог потеть, то наверняка бы сейчас промок, словно попавшая в ливень мышь, но физиология не позволяла ему этого, а потому он просто трясся.       Презрительно посмотрев на помощника, Ганрей развернулся и поспешил к скрывающемуся в колонне лифту, ведущему в бункер под дворцом. Он был уверен, что у ящериц нет и тени шанса на победу, но рисковать своей драгоценной жизнью не желал. Особенность его характера была в невероятном сочетание трусливости с невозможностью принудить его к чему-то страхом. Во всяком случае, так про него говорили. Первое ему не слишком нравилось, но для закрепления второго он прилагал усилия и тратил деньги. Ведь это, в некотором смысле, обеспечивало безопасность и усложняла жизнь потенциальным противникам.

***

      Тренч бросил взгляд на своих пассажиров и шевельнул челюстями. Молчаливо стоящая парочка, со стороны напоминающая отца и сына-подростка, внушала. Вот вроде бы и не было в них ничего такого, но взгляд сам к ним возвращался, а потом торопливо смещался, чтобы спустя минуты, вновь вернутся. С момента подъема на борт, Молох и Энакин почти не говорили. Седой наниматель, с лицом маской, дал четко и ясно понять, что не будет вмешиваться, до окончания горячей стадии операции. Вот, собственно, и все, что было им сказано.       Звезды украсили черноту космоса, когда флот вышел из прыжка, и Тренчу стало не до отвлеченных мыслей. Ему баснословно платили за работу, которую он любил и умел делать. Как и предполагалось, трандошане полезли на рожон, стремясь первыми добраться до трофеев. Вполне в их духе, ведь тот, кто первым поднимется на борт, получает большую долю добычи. Разведданные были верны. Тренч в этом и не сомневался, не смотря на весь его опыт, Молоху он верил безоговорочно. Сам даже удивлялся от чего так происходит. Еще раз бросив взгляд на нанимателя, который даже не подумал сменить позы, адмирал принялся отдавать команды.

***

      Энакину было тяжело удержаться от того, чтобы не повернуться к голограмме, схематично демонстрирующей карту системы и расстановку сил. Только пример учителя, от которого веяло абсолютным спокойствием, и многолетняя попытка его копировать, позволили справится с порывом. — Используй Силу, — вдруг дал совет бесцветным голосом Молох, а Энакин стиснул зубы, от осознания того, какой же он болван. — Да, учитель, простите. — Слишком на меч и бластер полагаешься, — добавил капельку эмоций Молох.       Раскрыться Силе, привычно поразиться и восхититься, после чего отринуть лишнее и сосредоточится. Секунды и минуты текли то неспешно, то мелькали словно вспышки. Наконец, удалось поймать нужный ритм, выйти на режим, как говаривал иногда мастер. Во многом столь быстрому результату способствовало эхо от крика смерти, пронзающих Силу. Гибель разумного, это всегда очень громко. Еще бы, ведь смерть порождает сильнейшие эмоции. Энакин никогда не любил философию и лишние заимствования, но он видел из пользу на примере учителя, а потому старательно боролся с собой и искал положительные моменты.       Полностью ощутив пространство разворачивающейся битвы, Энакин прикрыл глаза, мимолетно позавидовав наставнику, который в этом не нуждался. Ничего, когда-нибудь и он сможет так же, как его учитель. Сейчас же было довольно уже того, что он видел и понимал происходящее там, пусть и в ущерб тому, что творилось здесь, на мостике. Мельком пожалев, что не он прикрывает спину мастера, а сам полагается на него, Энакин отдался разгорающейся схватке.

***

      Энакин никогда не отличался особыми способностями в контроле. Сейчас же, он полностью раскрылся. Буквально кричал в Силе о своих чувствах и мыслях. Мальчишка. Немного поразмышляв, решил не лишать ребенка игрушки. Потом, позже, я объясню ему, что он упустил великолепную возможность получить урок от одного из лучших и опытнейших адмиралов, а сейчас, пусть играется. Должны же у него быть маленькие радости.       В отличие от ученика, я лишь бросил мимолетный взгля в Силе на битву и всецело сосредоточился на Тренче. Это было куда интересней и полезней. Образ его мыслей, эмоции и чувства, выводы и приказы. Бездонный кладезь ценнейшей информации. Конечно, мне не стать великим флотоводцем, да оно и не надо, но прожить даже один бой в шкуре такого — полезно. Звериная ярость трандошан, их храбрость берсерков, мне было плевать на это. Их рейдеры вцепились в гигантов, словно шавки окружившие медведя. Они думали, надеялись, что сейчас охотник воспользуется моментом и нанесет смертельный удар. Всадит каленую рогатину прямо в сердце. Глупцы.       Я не забыл о прошлом. Я давно узнал и нашел тех, кто в свое время сделал меня сиротой. Многие из них уже окончили свой путь. Некоторым предстоит сделать это сегодня. Кое-кто встретит свою судьбу завтра. Я ненавижу пиратов и работорговцев, хоть сам являюсь и тем и другим. Виноградную косточку в тёплую землю зарою, И лозу поцелую, и спелые гроздья сорву,       Слова когда-то выученной песни, любимой отцом, всплыли в голове. Залп батарей Барышника превратил в огненный шар несколько кораблей ящеров. Пальцы мимолетно дернулись, в попытке сжаться в кулак, но я запретил им своевольное движение. Не я давлю эту гроздь. И друзей созову, на любовь своё сердце настрою.       О да, мое сердце полно любви. Оно радостно трепещет, приветствуя каждый новый залп батарей, каждый новый взрыв, каждый голос смерти, стоном проносящийся по Силе. А иначе, зачем на земле этой вечной живу.       Хороший вопрос. Правильный. И главное, у меня есть на него вполне конкретный ответ. Эскадрилья «Стервятников» догнала улепетывающую четверку «Плащевидных», столь любимых пиратами и превратила ее в обломки. Собирайтесь-ка, гости мои, на моё угощенье, Говорите мне прямо в лицо, кем пред вами слыву. Царь небесный пошлёт мне прощение за прегрешенья. А иначе, зачем на земле этой вечной живу.       Прощенья такие как я не заслуживают, но угощенье вышло знатным. В ближайшие годы от ящеров галактика отдохнет. Может и вообще больше никогда не услышит. Ни о них, ни, со временем, о других. Ну что ты смотришь на меня, Эни? Чувствуешь? Конечно, ведь я же не блокирую нашу связь. Помолчи, мальчик, просто помолчи. Это хорошо, что ты не понимаешь. Даст Сила, и не поймешь. В тёмно-красном своём будет петь для меня моя Дали, В чёрно-белом своём преклоню перед нею главу, И заслушаюсь я, и умру от любви и печали. А иначе, зачем на земле этой вечной живу.       Тренч повел флот в атаку, идеально закончив маневры и перестроившись. Ящеры воодушивились. Нет, Эни, они не поняли, что их успеют перебить до того, как мы им поможем. Не всех, мальчик, но многих. Десятки барышников и больше сотни кораблей других классов. Знатная будет драка и прекрасная добыча. Так думали они, но им предстоит умереть. Всем. Я ненавижу пиратов ученик. Ты это знаешь, но ты ведь им не скажешь? Конечно же нет, ведь мать рассказала тебе, по вине кого она стала рабыней. Ты сам спросил. Я знаю.

***

— Идем, разгром торговцев ты потом и в записи посмотреть сможешь. — Да, учитель, — кивнул шокированный Энакин. — Адмирал, выбросить десант, мы отправляемся во дворец. — Есть, сэр, — вытянулся Тренч, у которого даже не возникло тени мысли высказать собственное мнение.

***

      Челноки и шаттлы с абордажниками и десантниками наполнили космос. Прикрываемые истребителями они понеслись к своим целям. Сражающиеся на планете партизаны, чье выступление было приурочено к атаке флота, получили долгожданное сообщение о подкреплениях. Воодушевленные, они принялись с утроенными силами выбивать роботов. Гунганы вылезли из своих болот и формируя на ходу походные колонны поспешили к городам планеты. Они прекрасно изобразили суету и спешку, умудряясь при этом двигаться в час по чайной ложке.       Кибератака, в сочетание с поддельными сигналами и помехами, на время разрушила и без того хромающее на обе ноги взаимодействие военных сил Торговой Федерации. Корабли и наземные подразделения стали действовать автономно, остались без связи, в штабы и на командные пункты полетели запросы, что лишь усугубило положение. В итоге, потери десанта составили жалкие семь процентов, абордажники отделались одиннадцатью. С учетом того, что последние имели втрое большее число, чем требовалось по расчетам — это было вообще незаметно.       На трехкилометровых кораблях, служащих становым хребтом блокады и одновременно обороны, закипела схватка. Тренч ознакомился с докладами, почесал хелицеры и признал, что Молох выбрал идеальный момент. Несколько приказов и количество синих точек возросло. Часть белых изменила маршрут, а треугольники и ромбы кораблей украсились цифрами и расцвели векторами стрелок. Трандошане заорали, добавляя хаоса в эфире, но их сигналы быстро отфильтровали. Избитые, но еще боеспособные рейдеры ящеров подверглись обстрелу и атаке абордажных групп. Тренч не любил пиратов, считал тех бесчестными ублюдками. Подонками незаслуживающими жизни. Он был весьма рад, выполнить приказ нанимателя и ликвидировать таких союзничков. Пожалуй, он даже останется и заключит долгосрочный контракт, если ему предложат. Шагнув назад, чтобы лучше видеть всю панормау происходящего, адмирал удовлетворенно кивнул. Теперь, можно и занять положенное ему по статусу кресло.

***

— Наша не согласна! Наша считать, что новый правитель Набу должна быть нейтральный! — На меня не смотрите, — качнул головой Молах. — Не с моей биографией.       Присутствующие на совещании, по случаю победы, лидеры партизан облегченно и как им казалось незаметно, выдохнули. — Наша думать, что ваша быть бы отличный король, — сокрушенно вздохнул гунган. — Да чем вас не устраивает наше предложение?! — вспылил один из молодых лидеров, лишь недавно заслуживший право голоса на совете лидеров сопротивления. — Нет-нет, человечка из ваша на троне наша совсем не будет слушать. Наша снова будет страдать. Наша не согласна!       Люди, кто в большей, кто в меньшей степени, но сдержали эмоции. Положение было сложным. В свое время, принимая помощь от Молоха, они понимали, что тот действует из корыстных побуждений, но с ним можно было договориться. В конце концов, пираты приходя и уходят, они не задержатся, тем более, что им было обещано ограничится выкупом. Криминал и так во все времена имел долю в плазме, так что здесь не было чего-то нового. Даже выгода наблюдалась. Но гунганов никто не брал в расчет. Все думали, аборигенам будет достаточно бросить кость. Теперь же, ситуация повернулась так, что костью могли ограничится колонисты.       Армия исконных жителей Набу, весьма последовательно ущемляемых в правах на протяжении последних поколений, стояла во всех населенных пунктах. Но это еще полбеды. Как-то так получилось, что именно от гунганов зависило выживание людей, ведь они обеспечивали продовольствием планету. До многих начало доходить, что, если бы не агрессивные действия Торгововй Федерации на начальном этапе вторжения, Ганрей бы смог легко договориться с ними и вообще перебить население. — Если ваша не хочет, тогда пусть королем будет ваша сына, — потряс присутствующих нечеловеческой логикой посол. — Он мой ученик, а не сын, — проскрипел Молох, заставив многих поежится. — У нашего народа… — начал гунган, но его никто не слушал.       Лидеры партизан, большая часть которых имела самое непосредственное отношение к правящим семьям Набу, всерьез задумались. Сын там или ученик, но парень явно не безразличен Молоху, который сейчас полностью владел положением. Ведь он не просто разбил и захватил корабли Федерации, но еще и получил контроль над армией дроидов. Причем, он не деактивировал роботов, хоть тех и стало заметно меньше, во время боев с десантниками. Станции контроля взломать сразу не удалось и машины продолжали выполнять последние приказы. Почему их не взорвали, было не совсем ясно, но факт оставался фактом.       Мальчишка король пришедший со стороны, которым можно будет управлять, если найти подход, и который одновременно будет кем-то типа заложника — это требовало серьезного обдумывания. К тому же, такое решение обладало еще одним большим плюсом. Нейтральный кандидат позволял отложить неизбежную схватку за власть. Конечно, предварительные договоренности имелись, но многих не устраивали. Одно дело компромиссный кандидат в тех условиях, в которых с ним определялись и совсем другое, он же в сегодняшних реалиях. — Предлагаю сделать перерыв до завтрашнего утра, — внес предложение Молох, исполняющий роль председателя собрания. — Моя поддерживать. — За. — Согласен. — … — Единогласно. Встретимся тут же завтра в десять ноль ноль. Всего доброго, — поднялся Молох и кивнув на прощанье удалился.       Многим не понравилось, что ушел он через королевскую дверь, ведущую прямо в покои. Возможно, это и не было намеком, рассуждали вчерашние партизаны, стремительно возвращающие себе повадки придворных интриганов, но и исключать подобного было нельзя. Кто его знает, бандита этого, а вдруг решит, что регалии власти ему к лицу? В общем, практически не сговариваясь, по одному только обмену взглядов, было решено продолжить заседание в узком кругу.

***

— Как тут наш подопечный? — кивком приветствовал Энакина, входя в дворцовую пыточную. Для меня было весьма удивительным узнать, о наличии столь полезного помещения. — Готов сотрудничать. А как у вас, учитель? — Джа-Джа был великолепен, ну и я немного поработал. Сейчас эти очень скользкие и хитрые идиоты соберутся вместе, все обсудят и примут нужное решение. Они тебя как заложника рассматривают, а заодно и в марионетку превращать будут. — Ну, это же логично. Мальчишка, да еще со стороны, да еще и перспективы, тут и святой не удержится? — Вот-вот, пока они будут против меня играть и друг с другом грызться, ты тихой спой, наивно хлопая глазами, подомнешь их так, что когда они заметят, ничего сделать не смогут. — Весь вопрос, смогу ли я это провернуть. — Сможешь, или сдохнешь от яда, кинжала, бомбы в короне. Масса вариантов досрочно в Силу уйти. Напряги воображение, и ты поймешь, какое великолепное разнообразие перспектив перед тобой распахнулось. — Всегда знал, что вы во мне души не чаете. — Но ведь замотивировал? — Еще как. — Ладно, посмеялись и будет. Что-то ты совсем Ганрея замордовал.       Честно говоря, вице-король выглядел весьма и весьма жалко. Это же надо было так над ним поработать. Видимо, не зря Вейдера палачом императора звали. В Энакине действительно есть все задатки. Нет, такое я в нем культивировать и развивать не стану. Увлечется еще. Времени для более важных и полезных дел не оставит. — Ну, он позволил себе негативные высказывания в ваш адрес. — Какой же ты несдержанный. Что ж, сам ему шкуру попортил, сам и полечишь. Время тебе до завтрашнего вечера. — Учитель! — возмутился Энакин, и было от чего, не с его талантами такое исцелять в столь короткие сроки. — Не справишься, займешь его место. Полагаю, опыт пытаемого тебе будет полезен. — Интересно, чем и в чем от тренировок с вами отличается, — буркнул Энакин. — Там ты можешь сопротивляться, а тут просто терпеть. Приступай к лечению.

***

      Раскаленный воздух Татуина бросил в лицо пригоршню пыли и мелкого песка. Как же быстро я отвык от такого за время не столь уж и долгого пребывания на Набу. Даже позволил себе на краткий миг задуматься о переезде. Эта мысль была отброшена по множеству причин, но породила идею сделать песчаную планету более приятным местом. Ведь таким как сейчас Татуин сделали. Каких-то пять тысячелетий тому назад — это был зеленый мир. Не знаю, тянул ли он на рай, но точно не был пустыней. Орбитальная бомбардировка. Живой мир был почти убит. Его даже заново переоткрывать пришлось. Это при том-то, что он на перекрестке гипертрасс находится. Пожалуй, это будет даже интересно. — Босс? — вопросительно выдвинул окуляр Лом, похоже, последнее я озвучил. — Да вот, подумалось, что провести терраформирование планеты не так уж и трудно будет. — Хоть пару ледяных глыб уронить и то дело, — кивнул Лом соглашаясь. — Заодно и тускенов поменьше станет. — Это да, совсем твари озверели. — Займешься? — предложил телохранителю, все равно ему в ближайшее время особо работы не предвиделось, а тут, раз уж он кое-какие познания продемонстрировал и явно раздумывал над вопросом… — Попробую. Надо же и что-то хорошее в жизни сделать. — Поправим карму. — Опять вы на своем говорите. — Что поделать, если на общем нет подходящего термина. — Ну да, я тоже без хаттского нормально материться не могу.       И что прикажете на это было отвечать? Только заржать. Мысленно. Не мог же я образ сурового Молоха таким непотребством разрушать. И кто сказал, что короли, диктаторы и прочие большие шишки свободны? Да ничего подобного. Все привыкли видеть внешнее, даже на миг, не задумываясь о внутреннем. Впрочем, разве когда-то бывало иначе? Нет. Но превратить Татуин в зеленый мир — это хорошее дело. Вот уж точно, памятник на века.