Боль

      Маринетт – самая обыкновенная девушка с очень доброй душой, но очень тяжёлой судьбой.       С раннего детства Маринетт приходилось терпеть жестокость от своих родителей. Они не уделяли ей должного внимания, тепло и заботу, даже и во младенчестве они не всегда проявляли элементарную заботу о ней, которая так необходима детям. Они часто ссорятся со свой дочерью. Да и чего уже греха таить – между Сабин с Томом вскоре после брака сильно охладели к друг другу, и громкие ссоры между ними, к сожалению – далеко не редкость. И только каким-то чудом их брак ещё не распался.       А Маринетт, наблюдая за ними со стороны и получая добротные порции негатива с их стороны, часто задумывается о том, чтобы просто сбежать из дома в надежде на то, что без неё дома всё наладится и через время она сможет вернуться в дом полный теплоты и любви. Но она постоянно вытаскивает себя из затягивающей пучины таких мыслей, осознавая всю опрометчивость и глупость такого шага: ей негде будет жить, негде будет брать еду, чистую одежду и предметы повседневности и нужно будет постоянно быть на чеку, опасаясь за свою безопасность на улице.       Только вот на смену этим мыслям приходит кое-какое другое намерение, которое начинает всё более казаться Маринетт самым логичным выходом.       Боль от отсутствия родительской любви, не переставая, подтачивает волю Маринетт.       В школе дела обстоят не лучше. Застенчивая девушка не смогла найти друзей, не смотря на все попытки, а вот людей, которые будут её неустанно унижать каждый будний день, вообще без каких либо усилий. Лишь единицы с ней общаются хотя бы как хорошие знакомые. Но они вместе с равнодушной толпой стоят в стороне во время очередных нападок, опасаясь встать на её место.       Боль от того, что ей не на кого опереться и зависти всем тем, имеющим эту опору в виде друзей и приятелей, тяжёлыми цепями обвивала её, каждый раз всё сильнее мешая вставать после падений от подножек от людей вокруг.       

* * *

      За окном поднимается Солнце, его лучи уже начинают одаривать всё своим теплом и светом. Поразительно. Оно делает это каждый день на протяжении миллиардов лет, а ему и спасибо толком никто и не скажет, но оно предано своему делу день ото дня.       Маринетт просыпается и видит, что уже немного опаздывает. Она быстро встаёт со своей постели и начинает действия утренней повседневности. Она спускается вниз, где её обычно ждут очередные претензии от её мамы. Этот случай не стал исключением. — О, смотрите-ка, кто у нас наконец проснулся! Почему так поздно просыпаемся, в школу хочешь опоздать?! — Сабин сострроила хорошо знакомое Маринетт раздражённое лицо и в своём фирменом повышенном тоне начала новый круг предъявления претензий к дочери. — Нет, — внутри груди Маринетт вновь всё болезненно сжалось. — Прости... — она произносит только это слово, проглатывая остальное: "... меня за то, что я такая бестолковая". — Бегом завтракай и пулей в школу! А если ты опять опоздаешь в школу, то ты будешь наказана! — Хорошо, мама, — всё также тихо произнесла Мари, садясь за стол.

* * *

      Маринетт, несмотря на все свои старания, всё-таки опоздала в школу. По указанию учителя, она посетила директора, где стабильно получила новый выговор. Хотя, для неё сложно было назвать что-нибудь выговором, потому что она так часто их выслушивала, что для неё это стало нормой, но где-то внутри она опять злилась на себя и свою "превосходную" пунктуальность.       После того, как она, немного краснея от стестнения, вернулась на урок и кое-как отсидела его, на перемене её ожидало начало "главного блюда" буднего дня. — Ха! Грязная бомжиха вновь пришла в наш чистый класс. Надо прогнать, чтобы она ничего не испачкала! — смеялся над Маринетт Адриан. Этот новенький неудивительно хорошо прижился в их классе после перевода. Смазливая внешность и голос и статус богатого мальчика вместе со скверным характером обеспечила ему положение среди "верхушки" их класса. — В точку, чувак! — Поддакивал Нино. — Фи, как это существо вообще попало к нам в класс? — Говорила Аля с отвращением к Маринетт. — У меня тот же вопрос, — вякала Хлоя, одновременно хлопая своими крашеными ресницами.       Кто-то тихо давился своим хихиканьем над Маринетт вместе с "Большой Четвёркой", кто-то продолжал игнорировать её и всё, что с ней связано, а кто-то немного проявлял в своей душе сострадание к ней, но так и не решался вступиться за неё. А ей самой было уже всё равно. Для неё это была привычная обстановка: быть окружённой людьми, которые так или иначе причиняют ей вред и боль.       Она продолжала держать всё в себе и прятать все эмоции где-то глубоко-глубоко в своём сердце, там, где их никто не увидит, не увидит её слабость. Слишком много она в своё время давала волю своим эмоциям.       Учебный день, как и всегда, тянулся долго. Маринетт, подавленная внутри и апатичная снаружи, вернулась к себе домой. И она уже знала, что её ждёт. Но слёзы показывать нельзя, только не перед кем-то, а то всё только усугубится. — Вернулась наконец-то? Опоздала?       Маринетт была очень честной девушкой, и сказала правду, соврать родителям она чисто физически не сможет. Ведь так её воспитали регулярные ремешки и оплеухи. — Да. Прости, мама, просто не выспалась, просто у меня были некоторые пробелы с домашним заданием, которое мне пришлось делать до поздней ночи, — беззащитный подросток мог лишь сжаться и попытаться найти себе оправдание. — Ах так! Значится так: ты не выйдешь из своей комнаты, пока не сделаешь все уроки. И не затягивай с ними. И вообще, отныне будет так всегда! — Да, мам, — она еле сдерживала слёзы, повторяя как мантру: "Не плакать. Терпеть."       Поднявшись наверх и тут её прорвало на эмоции. Ей было больно, печально, злостно и очень обидно за свою жизнь. Она упала на кровать лицом в подушку, пропитанную её слезами, которые пропитывали её годами. — Боже, за что мне всё это? Так несправедливо! Так больно! Ну что я сделала не так?! Ненавижу свою жизнь! Зачем я вообще родилась, чтобы только страдать?!       Девушка ещё некоторое время пребывала в таком состоянии, по прошествии которого слёзы сделали своё дело, притушив, на некоторое время, жгучую боль внутри неё.       Но ничто не может быть вечным.

* * *

      На следующий день, к огромному удивлению, девушка встала вовремя, даже не пользуясь будильником. Сначала все её действия были медленными и какими-то нерешительными, но стоило ей только вступить на лестницу, ведущую на первый этаж, её скорость начала увеличиваться, а сердце в её груди биться сильнее, отдаваясь оглушительной волнительной пульсацией в груди. В на глазах не было слёз, в них сверкала решимость. У самых нижних ступенек она перешла на бег, промчавшись мимо своей матери. — Эй, голубушка, ты куда это собралась без портфеля? — Удивилась Сабин, видя, что её дочь куда-то мчится, а ведь ей скоро идти в школу на занятия.       Она пропустила мимо ушей слова матери, продолжая бежать вперёд, желая сбросить с себя все столь тяготящие душу оковы и цепи.

* * *

      Светофор...       Красный свет для пешеходов...       На большой скорости несётся машина... "Наконец-то я смогу!.."

* * *

      Родители Маринетт в изумлении от её поведения, стремительно выбежали на улицу, но было уже поздно.       На асфальте, прямо перед их домом лежало окровавленное тело их дочери, отброшенной всеми, которая в безумии жадно вдыхала собственную кровь свои лёгкие. На её лице красовалась улыбка, столь от больного безумия, но и столь же от обретения долгожданного чувства воли после долгих лет пребывания в тяжёлых оковах. — Как же хорошо, что сейчас всё кончится...