"Ты - не он"

- Ты - не он. Тьфу, блять, только зря время потратил. Казуи прижал к себе меч, сидя на коленях и не понимая, что сделал не так. Буквально десять минут назад в окно его комнаты ворвался арранкар по имени Гриммджоу Джагерджак, который с полубезумным видом потребовал от него сражения, иначе он просто порвет подростка на части голыми руками. Казуи, испуганный мрачной аурой гостя, закивал и перевоплотился в шинигами, доставая свою катану и тут же нападая на врага. И вот теперь... Они были знакомы давно. Тогда он был совсем маленьким, и отец был рядом. Гриммджоу постоянно наведывался к ним домой, утаскивал Ичиго сражаться, и они возвращались много-много часов спустя, раненные, взмыленные, но выглядящие довольными. Особенно Гриммджоу. Нет. Гриммджоу был просто счастлив. Он уходил, обещая вернуться снова и надрать задницу отцу, а Ичиго только фыркал и отмахивался, мол, что угодно, только вали уже. Раз за разом. Но вот однажды отец ушел по делам шинигами и не вернулся. Исида Урью нашел лишь оставленную банкайную катану, и это было очень дурным признаком: шинигами никак не может существовать отдельно от своего занпакто. Значит, случилось что-то страшное. Ни Урахара Киске, ни Куротсучи Маюри так и не смогли обнаружить пропавшего без вести народного героя: Ичиго словно бесследно испарился, исчез, просто перестал существовать, однако, он не стерся из памяти многих, что любили этого человека. Казуи рос. Многие говорили, что внешне он очень напоминал Ичиго, однако, при более детальном изучении лица можно было понять, что это не совсем так. Да, цвет глаз, форма и цвет волос бесспорно совпадали, однако пухлость щек и губ была явно унаследована от Орихиме. Как, впрочем, и робкий покладистый характер. Последнее стало разочарованием для многих, что уповали видеть в Казуи Ичиго: первым вслух высказал недовольство Зараки Кенпачи, который вызвал испуганного Казуи на бой, и когда тот в пылу битвы упал на землю, закрыв голову руками и активируя щит, унаследованный от матери, Зараки ошарашенно остановился, а затем брезгливо скривился: - Что это ещё за убожество? Тьфу. Нет, хоть вы и схожи патлами, но ты - не он. Ты - не он. Казуи шестнадцать. Именно в таком возрасте его отец впервые повстречался с неугомонным Гриммджоу Джагерджаком. Обладатель лазурных волос и небесного цвета глаз, этот дикий арранкар не выходил из головы подростка очень много лет, и хрупкое мальчишеское сердце ещё не осознавало, во что именно превратились его чувства. И сейчас, когда Гриммджоу уходил, закинув на плечо Пантеру, ему почему-то стало очень больно там, внутри. - Постойте, прошу вас! Я сильный! Я такой же сильный, как папа! У меня даже маска пустого есть, видите? Пожалуйста, остановитесь! Джагерджак действительно останавливается. Он не поворачивается, но прекрасно слышит в голосе Казуи слёзы, и ему становится противно. - Маска пустого у него есть, смотрите-ка. Дальше-то что? Думаешь, этого достаточно, чтобы сразить меня? Нет, пацан. Ты - жалкая половая тряпка, как и твоя мамаша. О, а ты не знал? Все судачат о том, что ты в мать пошел. Такой же слабохарактерный нытик. И они блять правы! В тебе нет его огня! В твоих глазах слабость! Вода! Ты ничтожен! Да твой отец предпочел бы сдохнуть, но не показать свои слезы при мне! Я рвал его, ломал, бил, но он вставал и сражался! Что бы я ни делал с ним! - переместившись в сонидо к плачущему Казуи, Гриммджоу схватил его за яркие рыжие волосы и приподнял, брезгливо разглядывая влажное от слез лицо. - За такие слова он бы уже избивал меня Гетсугами, а ты что? Ревешь, сопля. И это твой удел! - Казуи не успевает среагировать: страшная боль пронзает лицо, когда Джагерджак со всей силы ударяет его головой об асфальт, и добавляет ботинком по затылку. - Вот где твоё место, пацан! Позор. Лучше бы ты не рождался! - И его я должен защищать?! Это... Это?! - Хичиго рвал и метал, глядя на распластавшегося на земле сына Куросаки. - И это - Принц?! Нет! Никогда! Я никогда это защищать не стану! - Он попросил нас перед тем, как исчезнуть, Зангецу. Мы должны, - с глубокой тоской отозвался Тенса, держа голову низко опущенной. - Из уважения к его последней просьбе. - Тебе надо, ты и защищай! А я и пальцем не пошевелю ради этого таракана! - взбесившись, Пустой исчез, оставляя Тенсу Зангецу стоять в одиночестве среди абсолютной голой пустыни, что возникла в месте, где некогда были высокие многоэтажные дома. "Ичиго. Твоё исчезновение чудовищно сказалось на всех нас, и особенно - на твоём сыне. На своих юных плечах он несет тяжелое бремя наследия: в его сердце поселилась боль и осознание того, что он никогда не станет таким, как ты. Он растет, ощущая чужое разочарование, и молю, Ичиго, где бы ты ни был - вернись и защити Казуи. Вернись к нам" Тенса стер с бледной щеки прозрачную слезу и накинул на голову капюшон, исчезая частица за частицей в пустоте, зная, что Ичиго не услышит мольбу своего банкая.