Увы, всё не так просто, Эрвин Смит

      У разведки было выходные, после тяжелых будней, когда она была в не закона. Сегодня вечером было решено закатить небольшой праздник в корпусе, чтобы порадовать солдат и поднять их дух, ведь скоро самая важная экспедиция. Праздник самый простой: будут вкусные блюда из мяса, разговоры и песни. Да для такого случая, даже гитару нашли вторую, первая у девушек. Многие находиться в приподнятом настроении и поэтому даже тренируются, чтобы не потерять хватку. А началось все как обычно из-за Лены, которая с самого рассвета наяривала круги вокруг корпуса, а после обеда брала УПМ и уезжала в лес на Ричарде. Ну это было так… второстепенным фактором. Потому что… как все узнали о тренировках Лены после возвращения? Рано утром услышали её: — Капитан, что же вы бежите прям в плотную к корпусу. Увеличите круг. После это сразу раздался крик, в принципе и из-за него все проснулись. В обед просто увидели, как капитаны снаряжали своих лошадей. Ленка правда часто в последнее время отхватывает подзатыльников от Аккермана, но многие заметили, что где капитан Леви, там и Лена. Везде. Всегда.  Слушки пошли давно, но подтверждение стало видно только сейчас.  И вот сейчас Эрен со своими друзьями наблюдал, как два капитана выводят своих лошадей, о чем-то переговариваясь. Примечательно было то, что у Аккермана на губах играла ухмылка, а Лена отчего-то оживленно отмазывалась. На поле для тренировок она запрыгнули на лошадей друг друга, чему были удивлены все. Все знали не любовь лошади капитана к Лене, и отношения Аккермана ко всем, кто притрагивался к его животному без разрешения. — Если ваша лошадь меня скинет, вы будете виноваты в моих переломах, — Лена опасливо смотрела на животное, предугадывая момент опасности для себя. — Если моя лошадь этого не сделает, я сам это сделаю. — Вы сама доброта. Знали об этом? — Лена усмехнулась, посматривая на своих друзей, которые с открытыми ртами в свою очередь смотрели на неё с капитаном. Ну, а что? Она обещала быть рядом, помогать и скрывать его эмоции. Тем более это прогулка будет опасна для её здоровья по известным причинам. — Догадывался, — Аккерман превзошёл тучу по мрачности. Но в тоже время Лена видела ясный, светлый взгляд, направленный на неё. К её самолюбию это добавляло ещё одну галочку. Так же она видела, что Леви пережил падение стены, и теперь живет спокойно. Ну… если жизнь считается спокойной, когда около тебя такой человек, как Лена. Девушке и правда стало легче, когда видела уже натуральное спокойствие надежды человечества. — Может перегонки устроим? — девушка вновь усмехнулась на взгляд мужчины. — Посмотрим чья животинка лучше? На ее слова Ричард зафыркал под Аккерманом. Леви похлопал легонько по шее коня, приговаривая: — Не переживай, товарищ по несчастью, я её со стены скину во время вылазки — повернулся он уже с злорадной усмешкой. — Не слети. И понёсся рысью. Секундное молчание и громкий крик Лены, состоящий из звуков, а потом уже членораздельные слова: — Ещё посмотрим, кто слетит!       Промчались мимо наблюдателей почти вровень.  Лена видела, что капитан скачет быстрее, но разгонять его животное просто побаивалась. Ведь эта лошадь явно её не любит, учитывая, что она скидывала Ленку на территории титанов и один раз прямо под его носом. Животное и хозяин одного поле ягоды. Что ещё сказать?       Ветер бил в лицо, плащи разведки развевались на ветру. Они не знали, зачем надели их. Но так мельком чувствовалась свобода, когда конь скачет быстро, а вокруг поля и равнины. Получаешь удовольствие от этого, и становится спокойно на душе. Они скачут вровень, они равны друг другу, и сейчас все хорошо. Настолько хорошо, что даже не верится, но Леви надеется. Он смотрит на Лену, которая краем глаза, даже сейчас наблюдает за ним, и ему спокойно, он видит огонь в глазах, азарт. Он ухмыляется и ещё раз ударяет поводьями. Ричард не сопротивляется, а напролом ветру скачет ещё быстрее, он так похож на хозяйку. Его главное преимущество скорость, Леви не отрицает, что конь такой же быстрый, как его лошадь. Просто Лена боится животное капитана, она ему рассказала, как та сбрасывал Лену прямо около титана. Аккерман останавливается, когда видит свою лошадь впереди, но без Лены. Ричард сам под ним заволновался. Леви поворачивает коня, и глазами ищет девушку. Неужели так далеко ускакал? Не сломала ли она себе спину? — Леви, — крик донесся из дали. Наконец-то научилась его называть по имени. Лена шла к нему навстречу. Трава в этих месте была высокая, она была ей где-то до пояса и выше. Лена довольно быстро и ловко на своих двоих добрались до него. Леви тогда уже залез на свое животное. — Ваша лошадь меня не любит, — произнесла девушка, запрыгивая на Ричарда, который окончательно успокоился, когда увидел хозяйку около себя. Мужчина просто смотрел на тропинку, которую вытоптала девушка, пока шло до него. Да, трава и правда была высокая, но ещё и сухая. — И правильно делает, — буркнул Аккерман, смотря по сторонам. Лена сделала тоже самое, потому что эту местность она точно не знает.  — - Сравнительно недалеко от корпуса. Поедем дальше? — Поехали, что делать-то? — черноволосая ответила вопросом на вопрос, произнося «че». У неё было нормальное настроение, которое зависело уже от событий дня. Плохие — упадёт вниз, хорошие — поднимется. Она знала, что Леви хорошо разбирался в людях и чувствовал, когда лучше задать вопрос, а когда промолчать. Это определённый плюс, но иногда из-за такого может появиться недосказанность, которую можно понять по-своему. Дальше они ехали не спеша, просто наслаждаясь некой свободой от стен корпуса. Если посмотреть, то сейчас вокруг них нет никак стен, их ничего не ограничивает, и это опьяняло. Мозг все подавал безумные идеи, которые нужно срочно осуществить и воплотить. Леви вроде называл её сумасшедшей? Значит она точно может сейчас неожиданно устремиться вперед навстречу свежему воздуху. Воздух здесь такой же чистый, как и там, около разнесённой в пух и прах церкви.

***

Всё закончилось. Солдаты потихоньку собирали вещи, чтобы к вечеру хотя бы вернуться в родной корпус. Некоторые наводили порядок на стене, после нападения титана Рейса. Лена же сидела на ящике, сжимая челюсть, смотря на капитана в упор. Ей срочно нужно спросить или подвести разговор к одной теме, но не при медсестре, которая обрабатывала ей раны. Радовало одно — не надо было вытаскивать пулю и зашивать. Сглазила. Рану на руке пришлось зашивать. Перед ним она не издаст и звука. Время длилось медленно, но рану зашили. Елена сидела ещё несколько секунд, не двигаясь, запрокинув голову. Она пыталась собрать разум, который всё хотел уплыть от неё или разорваться на десятки кусочков. — Капитан, все готово, — к наблюдавшему за Леной Аккерману подошел рядовой, отчитываться о исполнении приказа. — Всё готово, чтобы отправиться к церкви. — Я с вами, — выработанная реакция дала о себе знать. Ей тоже надо увидеть Кенни, почему-то ей казалось это крайней необходимостью. Видимо из-за усталости Леви не попытался отговорить девушку, а просто махнул головой мол: «Пошли». Пока они ехали и пока искали выживших между ними не скользнуло и слова. Но найденный Кенни мигом поменял атмосферу между ними. Елена как-то грустно воспринимала смерть человека, который усложнял ей жизни и пытался убить, всё-таки по-другому он не умел жить, так сложилась его судьба, что за свою жизнь он должен был бороться до конца. Мясник бросил что-то колкое в сторону Лены, но она даже не заметила этого, а сразу в лоб спросила: — У тебя есть вещество для превращения в титана? — дольше ждать она не могла. От этого момента зависело очень многое, если тут события поменяются, угадать хотя бы примерное будущее будет невозможно. — Ты первый человек, Ленка, не рода Аккерман, который предугадывает мои действия, — он поднял руку, под которой находилась та самая шкатулка, посмеиваясь. Лена никогда так не выдыхала облегченно. — С такими ранами и ожогами тебе не жить, — произнёс Аккерман, держа ружье. Это было уже на фоне рефлекса, чем боязнь нападения со стороны Кенни. — Отдаю вам. Надеюсь, ты не забудешь меня, — краем глаза старший Аккерман посмотрел на руку девушки, которая в своё время доставила уйму проблем, если бы не она… Мясник отмахнулся, вновь заливаясь кашлем. — Леви, её не так просто убить, но даже её Аккерман потеряет. Это наше проклятье. — О чём ты?.. — капитан присел около своего дяди, ожидая услышать ответ. Ему нужны ответы, только недавно он начал узнавать о своем единственном родственнике, как жизнь его забирает. — Он мёртв, — по закатившимся глазам мясника это было очень легко понять. Лена не верила, что такой сильный человек умер от каких-то ожогов и что её одна из самых главных проблем в этом мире мертва. Это казалось сном и кошмаром одновременно. Она смело называла Кенни Аккермана самым сильным человечком в этих стенах, а сейчас собственными глазами видит его смерть, скорее всего, из-за того, что на него упал булыжник. Великий мясник умер даже не от рук человека.        Лена уехала далеко вперед, пока вспоминала события двухдневной давности. Бок до сих пор напоминал о себе лёгким дискомфортом при езде, а рука отдавала болью только во время рукопашного боя. Ей надо прийти в форму до следующей вылазки. Она вылезла из мыслей, когда её нагнал капитан, кивая в правую сторону, где росло одинокое дерево и трава была в разы ниже. Без лишних слов они направились туда, замедляя темп. Сейчас просто надо насладиться небольшим отдыхом и спокойствием, которое овладело двоими. Эти двое просто улеглись на траву прямо под деревом, не разговаривая, не смотря на друг друга, им хватало знания того, что второй рядом и в безопасности. Их глаза смотрели на голубое небо через листья, которые колыхал ветер. Он свободен. Они на данный момент свободны от проблем человечества, которые обязаны решать. — Леви, — девушка позвала его очень тихо, боясь разрушить тишину. Она бы хотела насладиться ею подольше. — Микаса твоя дальняя родственница. Точно уже не помню, но не настолько дальняя насколько может показаться. — Мы остались одни, — без эмоционально произнес капитан, переворачиваясь на спину. Лена посмотрела ему в глаза, пытаясь сообразить к чему он это сказал и стоит себя бить за подобные мысли, но тут она поняла свою ошибку. Рукава, они задрались, потому что она выпрямила руки и шрам… Он стал виден, а Аккерман всегда на такое обращает внимание. Его глаза на миг расширились и тут же сузились, это означает — он зол с собственного понимания увиденного и надо быстро его переубеждать. — Это не попытка суицида, — Лена резко подорвалась с земли, принимая сидячее положение. Да, шрам на запястье от лезвия, но не попытки покончить с жизнью, а спасти другую. — Я спасла Владу. — От кого? — холод. Леви разозлился только от одной мысли, что она пробовала покончить с жизнью, но видимо его мысли были неправильными. И все-таки Лена реально упорно работала и шла к своей цели. — Мы тогда только месяц работали на полицию и по одному делу копнули слишком глубоко, — девушка решила рассказать сейчас, чем из неё это будут тянуть помаленьку несколько часов. Всё равно когда-нибудь бы пришлось рассказать. — Когда оставалось самую малость, чтобы раскрыть дело, как Влада попалась Кенни, — Лена тогда первый раз увидела животных страх у подруги. Её подруга встала, как вкопанная, боясь пошевельнуться. — Это было неожиданно, да Влада не знала, что я за ней слежу, поэтому я действовала, не думая, и в лоб. Он замахнулся на неё ножом, ну я подставила руку. — Он это имел ввиду под «надеюсь, ты не забудешь меня»? — - Леви присел ближе к девушке, беря её руку. — Да, — Елена вздрогнула от такого внимания к своему телу. К касаниям капитана она не привыкнет, а если посудить, то это первое его умышленное касание к ней. Он взял её запястье двумя руками, проводя большими пальцами по шраму. К нему приходила какая-то вина, что как будто его руки сделали это, а ведь она его спасла. Он в долгу перед ней. Внутри себя Леви был уверен, что эта девушка спасла его по своим собственным мыслям, желаниям, а не по долгу другому человеку. Из-за такого повода люди так сильно не стремятся быть лучшими. Люди вообще из-за долга к другому человеку не делают то, что делают эти пятеро.        Лена же удивленно смотрела на Аккермана, не в его стиле и характере касаться так других людей, тем более малознакомых ему. Она пыталась уловить ход его мыслей и эмоции, но глаза упорно возвращались к длинным пальцам, поглаживающим белый шрам. Что вызвало у него такое поведение, и как ей на это реагировать? Сейчас ей были непонятны свои же ощущения: она вроде ничего не чувствовала, а вроде это были очень нежные и аккуратные касания для капитана.       Видимо Леви пришёл в себя, потому что сразу убрал руки, но не отдёрнул их. Мужчина встал, направляясь прямо к стволу дерева. Его волосы развевал ветер, а умиротворенное лицо в ответ прикрыло глаза. Это было по-своему успокаивающе. Если он ведет себя так, значит всецело доверяет Лене и на данный момент спокоен. Этого и хотела девушка. Облегчить ношу, чтобы сильнейший воин человечества почувствовал покой. Аккерман облокотился спиной на ствол дерева, руки сложил на груди, а серые глаза были до сих пор закрыты. — Лен. — М? — тихо отозвалась девушка, подсаживаясь к нему. Их плечи соприкасались, хорошо что она села с правой стороны — раненое правое плечо не беспокоилось. Ей ещё хотелось положить голову ему на плечо, но этот неожиданный порыв получилось сдержать. — Как тебе удалось дойти до такого уровня? — Леви склонил голову к ней, поворачивая шею. Она не солжет, скажет правду, но он хочет видеть её. Как и ожидалось её глаза смотрели на него, видимо Лена настолько сильно переживала о его состоянии и жизни. Это льстило и приносило тепло, но все-таки он не маленький мальчик, а сильнейший войн. Ему не надо жалости, это чувство его всегда бесило, оно для слабых и мерзких людей, таких как в полиции.        Елена удивилась такому вопросу, такое у неё никто не спрашивал. Она не рассказывала об этом сама, потому что это самый тяжелый период всей её жизни. Так упорно над собой девушка никогда не работала. Она сделала акцент не только на физических тренировках, но и старалась очень много думать, чтобы развить абстрактное мышления и продумывать любые ходы событий, которые только могут пойти. Книги по тактическим действиям читались ещё в их времени, а дальше просто обдумывались и переходили в действие. — — За своё физическое состояние я взялась ещё в нашем времени, — тихий голос смешивался с ветром и улетел далеко-далеко, шебурша траву. Лена же просто наблюдала за тем, как лошади спокойно ходили по местности. Сейчас она возвращалась на несколько месяцев назад, где все только начиналось. — Увеличивала мышечную массу, чтобы здесь акцентировать внимание на тренировках с УПМ. Этим я занималась четыре часа в день, чтобы не перезагрузить организм. Когда уже оказались здесь, я перестала себя жалеть. Мои тренировки часто длились весь день, учитывая, что мы были без гроша, следовало стать сильнее очень быстро, чтобы выжить в подземном городе. Когда появилось УПМ я только останавливалась на еду, сон и пятиминутные передышки… А ещё тренировала девочек, но часто просто говорила им, что сделать, а сама занималась своей тренировкой. У меня были некоторые проблемы с УПМ, поэтому этому уделяла больше внимание. — Твой организм не сдох? — Леви украдкой поглядывал на руку со шрамом, рукав рубашки хорошо его прикрывал, а вот водолазка нет. Рукава были задраны к локтю, видимо Лене так удобнее, но со шрамом пришлось отучивать, с рубашкой получилось, а вот с водолазкой нет. Мужчина сам любил закатывать рукава, но многие рубашки были больше для него, поэтому в некоторых случаях это было не очень удобно. Он заметил, что у девушки постоянно страдает правая рука, а не левая. У многих правшей так. — Сдох. На середине второго месяца, когда мы начали уже воровать, — девушка откинула волосы назад. Короткие волосы только мешали ей: один раз даже чуть не врезалась в дом из-за того, что они закрыли обзор. — Это были первые дни, когда у нас появилось УПМ, сразу два устройства. Потом я свалилась через недели полторы, потому что ремни очень сильно натёрли. Спала сидя в кресле, боль в спине была не хилая, да все тело болело.        У Леви не было таких проблем, да тренировки не были такими долгими. Она так сильно издевалась над своим телом, чтобы добиться таких успехов. Кажется, Аккерман стал понимать, почему раны с вылазки на спине у неё еще не зажили. Он только мог представить, как ей было тяжело добиваться того, что у него получалось по больше счёту с первого раза, но сейчас она с ним на ровне. Это героическая выдержка, огромная сила воли и целеустремлённость, хотя она просто хотела помочь. — Не жалела себя, чтобы достичь меня? И ты просто хотела стать моей тенью? — данные мысли злили его. Такой нечеловеческий труд… и просто стать тенью кого-то ради помощи и выполнения обещания. — Да, звучит по-дебильному и тупо, но да. Ради тебя, Леви, — искренно и глупо, зато правда. Ему врать и строить из себя непонятно кого себе во вред, но Лена просто не могла ему врать. Язык не поворачивается. Она не смотрела на него, но чувствовала взгляд серых глаз. Его рука легла на тыльную сторону её ладони. Вот это действие она не могла игнорировать, особенно когда он переплел пальцы. Это тот самый Леви Аккерман, которого все знают? Если да, то мир явно обманывает Ленку. Леви бы никогда так не сделал.        Девушка поражённо уставилась на свою левую руку, а потом перевела своё внимание на глаза мужчины. — Капитан, ты ли это? — она была в изумлении, рот был чуть приоткрыт. Вечной легкой усмешки не было. — Никто другой и не имеет право быть здесь, — он положил свою руку ей на затылок. — И не надо припоминать, что я капитан.        Он сжал волосы на затылке, опуская голову ниже. Лена на такое действие хотела возмутиться, но не успела… Она бы никогда не подумал, что сильнейший воин человечества, Леви Аккерман, будет её целовать. Даже почувствовав его сухие и потрескавшиеся губы, девушка не могла поверить в реальность происходящего. Рука сильнее сжала пальцы мужчины, а другая сжали плечи, боясь что он исчезнет. Ей срочно надо проверить, что это правда, что перед ней её капитан Леви, что перед ней живой и невредимый капитан. Он мягко сжимал своими губами её, сильно сжимал её руку в ответ и затылок. Ему не верится, что сейчас он целует эту вечно спокойную психопатку с лёгкой усмешкой. Леви хочет верить, что это она ему отвечает совсем трепетом, который только есть в её душе. Только сейчас Аккерман поверит, что она сдерживает своё обещание.

***

Сумерки опустились на территорию разведки, когда два капитана возвращались в корпус после прогулки. Они медленно ехали обратно, наслаждаясь спокойствием, тишиной и свободой, которая была в этих степях и равнинах. Некоторые звезды уже начинали мерцать на небосводе, как и огоньки в факелах на стенах тёмного здания. Ночью здесь становилось мрачно-волшебно, что по-своему завораживало и добавляло определенную каплю глубокого страха ночи и её не изведанных просторов. Неизвестно, что происходит под покровом ночи… — Мы уже не надеялись вас увидеть, — их встретила веселая Ханджи, которая явно высматривала их на крыльце корпуса. Она была в предвкушении вечерних посиделок, как и большинство разведчиков. Здесь все были большой семьей, так что на таких собраниях всегда царил уют, домашний уют, которого не хватало многим в тяжёлой битве за свободу и свои мечты. — Рано радовались, — сухо бросил Аккерман, исчезая в темноте корпуса. Лена за ним не пошла, ей первый раз нужно было время на передышку от его общества. Елене предстояла кое-что обдумать и принять душ, после полета с лошади капитана вся одежда была пыльная, как и волосы. — Что-то случилось? — Зоэ посмотрела на Лену, которая молча смотрела во тьму двора. Женщине показалось, что Лена и Леви не разговаривали друг с другом, потому что каждый добровольно ушёл от разговора. Да, Лена не пошла за Аккерманом — это редкость в последние дни. — Да нет, — произнесла девушка, заходя в корпус. Ей нужно обдумать, но как думать, когда Аккерман так прикасался, когда так хватался за неё? Это тупо сносило голову из-за многочисленных ощущений и вопросов. А ведь Ленка только недавно избавилась от вопросов насчет психической личности Аккермана и его состояния! — Нам не понять, Ханджи, — Алина положила руку на плечо майора, смотря в след подруге. Она просто знала, что ей не понять ни ход мыслей Лены и уж точно не понять мысли капитана. Подруги сразу договорились, что во взаимоотношения Лены и капитана никто из них не встревает. — Просто оставь их.       Тем временем все уже собирались в столовой, где будут проходить посиделки. На столах стояла еда, закуски и выпивка — для разведки это было роскошью, которую они могли получить очень редко. Все переговаривались между собой, смеются и шумят. Всем хорошо это главное. Девушки также участвовали во всем веселье, пытаясь как можно лучше влиться в коллектив окончательно. Через несколько минут все уже были с приподнятым настроением и посадили девушек с одним парнем за гитары. Гитары было две, но больше и не надо. Алина с Марком ещё с обеда прорепетировали песни этого времени, чтобы девушки тоже могли их спеть и сыграть, а то выделяться из общей массы было не удобно. Первая песня была из этого времени, которую подхватили сразу все. Огни радости, жизни загорелись в глазах разведчиков, просто обычное занятие поднимает дух всех и объединяет, заставляя улыбаться ещё шире. — Ну-с… — Алина потерла ладошки, широко улыбаясь, — теперь мою. Жили были мы на краю С нами был теплый июль От пятерки сломанный руль С тобой играем в жизнь Которой будем жить. Но сажусь в последний вагон Я теряю все, а ты сон Помнишь по камням босиком Ты в папином трико Как это далеко. Эта песня простая Чтобы каждый растаял Во дворе чтоб играли Пацаны на гитаре. Эта песня простая Чтобы каждый растаял Во дворе чтоб играли Пацаны на гитаре. Знаковые даты встают Их тебе как песню дарю Сколько лет тому зданию В котором 200 зим Воздух не выносим. Модный темный узкий подъезд Здесь делили воду и крест Праздновали свадьбы невест Всем миром На одной я встретилась с тобой. Эта песня простая Чтобы каждый растаял Во дворе чтоб играли Пацаны на гитаре. Эта песня простая Чтобы каждый растаял Во дворе чтоб играли Пацаны на гитаре. Мы как птицы прилетаем сюда Не пытаясь что-то менять Складываем в столбик года Теперь могу другим об этом рассказать. О том как жили-были мы на краю С нами был теплый июль От пятерки сломанный руль Изображали жизнь (с тобой играли в жизнь) Мы с тобой играли в жизнь! Мы с тобой играли в жизнь! Эта песня простая Чтобы каждый растаял Во дворе чтоб играли Пацаны на гитаре. Эта песня простая Чтобы каждый растаял Во дворе чтоб играли Пацаны на гитаре. Эта песня… Эта песня… Эта песня… П-пр-простая… Эта песня… Наша песня… Эта песня… Вся эта песня…       Припев запомнился быстро, так что подпевали на нём все. Песня разжигала ещё большую радость в сердцах, потому что пелась о чем-то простом и близком для многих людей. Под неё хотелось устремится в танец, закричать слова песни, вдохнуть жизнь, кружась на месте под ярким солнцем в высокой траве около ручья, залившись громким смехом. Всё просто, никаких сложностей. Всё весело и просто. Как и другие песни этого времени, им казалось нет конца и все такие яркие, живые, насыщенные, радостные и свободные, что подруги невольно заслушались, и подпевали остальным. Было приятно видеть, как расслабилась верхушка разведки, тоже оживлённо разговаривая, подпевая, а Мэт даже под одну песню устремился в пляс. Он хохотал со всеми. Юля взяла бразды правления над гитарой. Я не хочу курить после любви, Я хочу наслаждаться тобой. И ничего тебе не надо говорить, Ты без слов прогнала мою боль. И ты такая, даже не знаю, как описать тебя; Нет слов, просто нет слов! На моём плече засыпает моё счастье, Счастье. Припев: Счастье моё — быть с тобой вдвоём; Счастье моё — возвращаться домой. Когда вокруг бесконечный бой — В моём сердце мир, в моём сердце покой! Я не хочу искать сотни других, Черты которых не видел в тебе. Ты заменила мне целый мир, — И я спасу этот мир от всех бед. Ты не такая, как все, все не такие, как ты; Но мы в друг друге нашли все наши мечты. На моём плече засыпает моё счастье, Счастье. Припев: Счастье моё — быть с тобой вдвоём; Счастье моё — возвращаться домой. Когда вокруг бесконечный бой — В моём сердце мир, в моём сердце покой! Счастье! Счастье! Счастье моё — быть с тобой вдвоём; Счастье моё — возвращаться домой. Когда вокруг бесконечный бой — В моём сердце мир, в моём сердце покой! Счастье! Счастье! Я не хочу курить после любви. Я не хочу курить после любви. Я не хочу курить после любви. Я не хочу курить после любви. — Кажется, у кого-то взаимная любовь, — шепнула Влада Даше на ухо, когда Юля пела песню. С неё прям не отрывал взгляд Смит, между ними шёл немой диалог, который девушки не смогли понять. Им было очень интересно. Как только Юля закончила играть, она начала искать глазами подругу, которая только зашла в столовую: — Лен, споешь? — русая приглашая за инструмент подняла гитару, та просто кивнула. Лена только что курила и надо бы немного подождать на всякий случай, но не хотелось других заставлять ждать, а песня как-то сама пришла на ум. Пока есть эмоции, лучше спеть эмоционально, чем мертво и нарушить атмосферу вечера.       Девушка спокойно села на стул, перехватывая гитару поудобнее, наиграла несколько аккордов, убедившись, что помнит все прекрасно. Сейчас она откроет душу вновь людям, которые ей стали семьей и надежной опорой, она сделает все, чтобы их защитить. Она выдохнула и начала: Тёмно-оранжевый закат на фоне потресканных домов Ты так хотела рассказать ему насколько тяжело Ты так хотела показать ему прокуренный балкон У тебя слёзы на глазах, у него — целый горизонт Не плачь, прошу, я тоже не вывожу Держись, держу, у-у-у Не плачь, прошу, я тоже не вывожу Держись, держу, у-у-у Не плачь, прошу, я тоже не вывожу Держись, держу, у-у-у Светло-голубой рассвет снова укладывает спать Ложиться смысла уже нет, он вынуждает закрывать Глаза, чтобы не видеть всё, что ты успела потерять Когда проснёшься, тебя ждёт темно-оранжевый закат Не плачь, прошу, я тоже не вывожу Держись, держу, у-у-у       Елена не хотела смотреть на Аккермана, который сидел чуть поодаль от всех вместе с Ханджи, Майком и Эрвином, но глаза сами цеплялись за него. За его расслабленную позу, за спокойные глаза, за расстёгнутую пуговицу на рубашке. После того, что произошло под деревом, она не могла не обращать на него внимание, ей хотелось ещё раз убедиться, что Леви жив, что это был он, что Аккерман хватался за неё, как за последний глоток жизни. Лене нужно было убедиться, что она и правда дошла до него. Девушка не следила за следующей песней, но поняла одно — она знает её и то, что ей уже пора идти за Аккерманом, который вышел несколько минут назад, давая ей знак. Поговорить? О чем? Елена дошла до кабинета мужчины по освещенным луной коридорам. Открыв дверь, она не увидела его, но присутствие ощущала. Дверь закрылась за ней, когда она прошла в глубь кабинета. — Леви? — она произнесла имя на грани слышимости, поворачиваясь к нему лицом. Капитан стоял, прислонившись к стене спиной и скрестив руки на груди, взгляд его был также спокойный. Его образ был загадочным в ночной мгле кабинета. — Ты доверяешь мне? — он подошёл к ней тихо, не спеша, коснулся руки с шрамом аккуратно, беря в свои ладони. Глаза его впились в белую полоску чуть выше запястья. Ему было жалко, что его не было в такие моменты рядом с Леной, ведь мог помочь. Ему просто хотелось быть дольше знакомым с ней, она его спаситель от самого себя, она его спасительница на территории титанов, она его тень. Тень же нельзя потрогать, так почему он чувствует её и свои эмоции? — Наверное, как и вы мне, — ответ был произнесён, а значит путь назад перекрыт. Леви медленно поднял на неё взгляд, он приятно удивлён и польщен. Аккерман почувствовал, как рука в его ладонях дернулась, а после коснулась его щеки. — Тогда для нас пути назад закрыты, — он уткнулся в её лбом своим. Она рядом, как и обещала ему. Он рядом с ней, как и хочет. — Леви, ты намекаешь, что я не зря сходила в душ после прогулки? — поинтересовалась Лена, смотря ему в глаза. Такого она точно не ожидала от своей жизни и от Аккермана. — Умеешь ты испортить момент, — цокнул мужчина, ведя девушку к другой двери, которая вела в спальню. Он никак не думал, что с этой девчонкой дойдет до такого, но точно отдаёт себе отчет в том, что другую девушку к себе он и ни на шаг не подпустит. Лена села на кровать: — Пути назад для нас всё равно нет, — она прильнула к нему, хватаясь за плечи, убеждаясь, что он живой. Они оба не могли подумать, что такие сильные и уверенные люди могут быть такими нежными и внимательным. Касания еле ощущались на телах друг друга, хотя казалось, что сильнее касаться, трогать, хватать уже невозможно. Все точки касания не пылали огнём, а рассеивали нежное тепло по всему телу — от этого становилось лучше. Медленно рубашки скользили с плеч обоих, пока руки блуждали по плечам, шее, рукам, поцелуи следовали за ними же, но были еле уловимые. Их рубашки упали одновременно в ноги, и они наконец увидели тела друг друга, которые были в синяках от ремней, шрамах. Леви не думал, что у девушки настолько тёмные синяки, некоторые уже пожелтели, но большинство было темно-синими с оттенками фиолетового. Они сливались с темнотой комнаты. Он медленно провел ладонями по её плечам, рукам, останавливаясь за запястья. Сейчас из него вырывается эмоции и чувства, потому что его стена перед ним, его опора перед ним, она может это все видеть, она должна все видеть.        Сухие губы коснулись запястья около шрама, когда Лена подняла на него взгляд. Она не понимала дышит ли сейчас, потому что на его теле был отпечаток всей тяжести жизни, тяжести жизни сильнейшего война человечества. Множество шрамов в виде белых линий на мышцах, синяки от ремней. Ей было жалко, что от этого не избавиться, его тело будет в них. Но шрамы и прочие увечья подчёркивают его силу, храбрость и волю духа, которые так помогали ему в битвах, сражениях и в трудных моментах потери близких. Это не следы на теле, это следы на душе, которые просто отобразились на теле.        Они встретились взглядами, когда он поцеловал её запястье. Она увидела спокойствие, он увидел некую печаль. Когда они поменялись ролями, эмоциями? Что успело случиться за эти секунды? Мужчина положил её руки к себе плечи, а сам охватил её лицо, всматриваясь во взгляд. Где то безумие? Где то спокойствие? — Неужели настолько сильно ты поменялся, — Лена примкнула к губам мужчины. Она не знала, как реагировать на такое. Все тело кричало, что это не капитан, что не мог он так поступить, так делать, так касаться. Но он же прямо перед ней, его глаза просто перестали выражать бурю, смерть. — Твоё спокойствие заразно, — выдохнул ей в губы, возвращаясь к глазам. Он всегда считал её сумасшедшей из-за спокойствия, которое всегда было при ней, которое раздражало его, но спасло её во всех ситуациях. Леви просто понял, что она готова к худшему, а не к лучшему — это и есть её спокойствие. Другого у них не может быть.        Они упали на постель. Свежую, холодную. Руки продолжали гладить друг друга, еле задевая синяки, потому что боялись причинить боль, когда столько времени отгораживали от неё. Леви провел ладонями по контуру её талии, расстегивая штаны. Он хочет увидеть её ноги без одежды. Столько же ли на них синяков и царапин? Лена приподнялась, чтобы было удобно стянуть с неё штаны, но это далось трудно. После его касаний тело дрожало и слушалось тяжелее. За штанами с неё сняли и нижнее белье, после чего Лене даже стало немного неудобно, что Акерман видит её в таком виде. Мужчина даже не обратил внимание на это, а удивился синякам на ногах со множеством мелких царапин. Неужели так много только из-за тренировок? Ради того, чтобы достичь его, заслужить его. Леви коснулся губами коленки, а руками провел от неё и до бедра, взглядом, хватаясь за её глаза. — Пообещай, что никогда не будешь так издеваться над своим телом, — губы покрыли поцелуями от ложбинки между ключицами до подбородка, возвращаясь к губам девушки. Её дыхание участилось, сердце било где-то в ушах. — Это зависит от ваших приключений, — Лена приподнялась, целуя широкую шею. Она не понимала, как с таким дыханием произносила такие длинные фразы, так ещё и понимала Леви. Ей казалось сейчас она может только наблюдать за его движениями и отвечать на его нежность, ласку, которую такой человек, как сильнейший войн человечества, проявляет очень редко. Это очень льстило, что именно она удосужилась такого и в тоже время радовалась, что здесь не оказался кто-то другой, потому что он сломан и только восстанавливается. Другой может сделать больно.        Леви не хочет спросить, первый ли он у неё или нет, потому что она сделала такой сложный путь к нему, поэтому он знает, что для неё он самый важный. Это чувствуется на подсознательном уровне, она не говорила, он не спрашивал, они просто знают. Знают, что важны друг другу, знают, что готовы идти друг с другом до конца. Не важно для чьего конца. Они будут рядом: она будет его тенью и стеной, он будет её фундаментом для развития и борьбы.        Как и ожидалось, ей не больно, а неприятно. Преграда порвалась на одной из многочисленных тренировок, которая предназначалась, чтобы увеличить силы, подбираясь ближе к нему. Не важно где и когда, главное чтобы она становилась сильнее.        Оба затаили дыхание. Они оба живы и рядом с друг другом. Сейчас, как никогда это чувствует и ощущается всеми фибрами тела и клеточками мозга. С каждым движением её спокойствие расстраивало все больше и больше, она металась по кровати, но потом обняла его, шепча его имя, дыша прямо в ухо. Он наконец-то увидел Лену полностью без её спокойствия так, как хотел увидеть с первой встречи, но не думал, что добьётся этого таким способом. Он удовлетворён собой. Ему нравится её шёпот, её стоны, её неспокойствие. Ему нравится она. Не важно с её спокойствием или без него. Рядом живая Лена, его тень, стена и глоток спокойствия и свободы в его собственном мире. Свободу, как и спокойствие он нашёл не за стенами, а в ней. Он рад, что именно в ней.