Жертва нашей дружбы

   «Привет, Чимин. По крайней мере, я надеюсь, что ты, который читает сейчас это письмо, являешься им. Если это не так, то не спеши закрывать его, думаю, оно будет полезно и тебе. Не повторяй моих ошибок.    Наверняка ты, Чимин, сейчас задаёшься вопросом: почему я так бесследно пропал, ничего не сказав напоследок?    На самом деле, всё началось ещё очень давно. В нашу первую встречу. Ты ведь её помнишь, да? Если нет, то я напомню.    Мне было тогда двенадцать лет. Мои крылья были уже достаточно большие, чтобы летать, но... я просто не мог. Все мои ровесники в округе летали, рассекая воздух острыми крыльями, а я хмуро сидел на земле, почти на краю обрыва и смотрел на них издалека, думая о том, какой же я бездарный. Но вдруг рядом присел незнакомый мне ранее ангел с растрёпанными волосами и мягкой улыбкой на пухлых губах. Это был ты. Помнишь ли, как осторожно протянул мне руку для рукопожатия и представил своё имя? Я, вот, навсегда запомнил тот момент. С первого же взгляда я решил, что не встречал кого-то более прекраснее, услышал твой бархатный тоненький голосок, взбудоражавший всё внутри меня, и замер на секунду. Запомнил это всё, будто это было вчера.    В тот день началась наша крепкая дружба.    Помнишь ли ты, как весь следующий месяц учил меня летать? Ты всё время твердил: «Взмахни своими крыльями!», но я так плохо управлял ими... Для меня это было сложно, словно крылья не были частью меня. Но ты смог научить меня!    Это было действительно важно для меня.    Тогда ты стал ещё дороже для меня как друг. И не только.    Годы шли один за другим, а я продолжал в тайне любоваться тобой. Ты был слишком идеальным для меня. Может быть, у тебя и были минусы, но все они так гармонично сочетались с плюсами, что совсем не портили тебя. Наивный и такой добрый, но одновременно умный и справедливый, ранимый и чувственный, но стойкий и храбрый, оптимистичный и дружелюбный, но всё равно всегда верный только мне.    Думаю, ты уже понял к чему я веду, но я всё равно напишу те слова, которые никогда не мог и не смогу произнести вслух.    Я влюбился в тебя.    Безоговорочно и сильно.    Безпамятно.    Но я отлаживал признание, как мог, ведь боялся, что это невзаимно, и считал, что нужный день для признания ещё не подошёл. Я был тысячу раз дураком, когда думал, что времени у меня ещё много.    Ты не представляешь, как сильно я сейчас жалею, что не признался тебе тогда.    В один из тех вечеров, когда мы соревновались, летая над бездной на скорость, ты вдруг сказал, что хочешь поделиться со мной одним секретом. И сидя на этом самом обрыве, на котором мы когда-то познакомились и на котором ты сейчас найдёшь это письмо, ты рассказал о том, что... влюбился.    В Мин, чёрт его, Юнги.    В тот день во мне что-то с ужасным треском разбилось. И это что-то по сей день сильно ноёт и жутко болит внутри меня, наровясь вырваться из груди и упасть в эту глубокую бездну.    Наверно это сердце.    И в тот день я понял, что у меня больше нет времени, я упустил свой шанс. Им воспользовался этот чёртов Юнги.    Мне с трудом удалось состроить на лице радость в тот момент. И во все другие после этого вечера.    Ты говорил о нём почти постоянно и любил его так сильно, что ранее не знакомые ревность и зависть бушевали во мне во всех красках.    Но ведь ангелы не должны завидовать, верно? Это удел демонов.    Похоже я стал исключением. Я ревновал тебя так сильно, что не мог думать ни о чём другом, проваливаясь в пучины ярости, но тщательно скрывал это от тебя. Слишком сильно завидовал этому Юнги и просто не понимал, почему ты влюбился в него, а не в меня! А ещё... я врал. Бессовестно врал при каждый встрече с тобой, отвечая на твоё наивное «ты в порядке?» согласием и говоря слова удачи каждый раз, когда ты уходил на свидание к нему.    И за это я дорого заплатил.    Мои крылья начали чернеть.    Я знал, что мне придётся расплачиваться за грехи, но не думал, что Всевышний решит забрать у меня то, что считается у ангелов самым дорогим и священным.    После этого я начал скрывать крылья, боясь расправить их на виду у кого-либо. К счастью, ты был слишком занят Юнги, чтобы снова устраивать со мной соревнования в умении летать.    Я не знал, что делать, но я понимал, что это наказание за моё враньё. Я думал, что скажи я тебе правду о своих чувствах, мои крылья снова станут прежними, тьма перестанет распространяться на них и Всевышний простит меня.    Но я этого не сделал.    Точно зная, что любовь невзаимна, я пуще прежнего боялся разрушить нашу дружбу — единственное, что у меня оставалось.    Поэтому я разрушил себя.    Последней каплей стало то, как я случайно увидел вас... целующихся. Мне казалось, что моё сердце вырвали из груди и растоптали на моих глазах, а после плюнули в душу и высмеяли, но когда я увидел лицо того самого Юнги, мне стало ещё хуже (хотя казалось бы куда ещё?). Я был в ярости и обиде одновременно. Бледнолицый и черноволосый ангел явно старше меня смог очаровать тебя и завоевать всего за пару недель, в то время как я не мог сделать это в течение нескольких лет.    Я сразу же сбежал, увидев вас, но благо вы меня не заметили.    Были слишком увлечены друг другом.    Дойдя до того места, где меня никто не увидит, и расправив свои наполовину чёрные крылья, я с трудом взмахнул ими и улетел очень далеко, так далеко, чтобы меня никто не нашёл. И ты не представляешь, как сложно было взмахивать этими потемневшими крыльями. Словно они стали в несколько раз тяжелее.    Совсем как тогда, когда ты учил меня летать.    Я приземлился на какой-то горе не в силах больше летать. Мне казалось, что мою спину проткнули два острых меча, а крылья стали неимоверно тяжёлой ношей.    Словно они хотят отвалится.    Но знаешь, сердце болело сильнее, а в глазах до сих пор стоял тот злосчастный момент вашего поцелуя. Я думал, что просто разорвусь на части от разрастающейся боли во мне, и чувствовал себя полным дураком, который навсегда останется всего лишь твоим другом.    Не стану врать тебе ещё, в тот день я разрыдался. Никто не видел, как сильно и горько я всхлипывал, чуть ли не воя от боли. Но слёзы не могли отчистить меня от той тьмы, что продолжала распространяться по моим крыльям.    Она захватила их полностью.    Я совершенно не знал, что делать. Да, я мог продолжать скрывать свои крылья и улыбаться тебе, не говоря правду, но...    Я просто устал. Устал от вранья.    И вот, я здесь. На том самом обрыве, где мы с тобой когда-то познакомились. Я хочу покончить со всем этим там, где всё и началось.    Не знаю, найдёшь ли ты это письмо под камнем, что я его оставлю, прочитаешь ли его до самого конца, заплачешь ли, когда поймёшь, что больше не увидишь меня, и будешь ли это вообще ты.    Но, если ты всё же прочтёшь это, я прошу не вини себя (а я знаю, что ты обязательно начнёшь это делать). Ты не виноват в этом.    Я сам погубил себя, влезая в это болото лжи. А всё потому, что я самый настоящий трус. Но этот трус сохранил нашу дружбу (пусть и ценой своих крыльев) и рад хотя бы этому, ведь дороже этой дружбы у него ничего и не было.    И ты наверно сейчас думаешь, что всё можно было разрешить по-другому, что я должен был рассказать тебе об этом и избежать того, что я хочу сделать сейчас. Но это не так! Если бы я сейчас рассказал тебе это, глядя прямо в глаза, то навсегда поставил бы крест на нашей дружбе, ведь вряд ли мы бы смогли вести себя нормально после всего того, что случилось.    Хотя бы мои чёрные крылья тому доказательство.    А жить с ними я не смогу, поэтому я точно сделаю это.    Но ты, Чимин, продолжай жить дальше. Я верю в то, что ты будешь счастлив с Юнги, и он заменит тебе меня. Да, я возненавидел его за это время, но сейчас я понял, как глупа была моя ненависть и зависть. Надеюсь, что он оказался достойным ангелом для тебя.    Каким не смог стать я.    Главное, ты сейчас не плачь. Если тебе будет легче, можешь забыть обо мне, словно о страшном сне, словно на свете и не было никакого Ким Тэхёна.    А теперь, Чимин, прощай. Прости за это письмо, но мне нужно было раскрыть тебе правду и... дать знать, чтобы ты меня не искал. Это бесполезно.    Сейчас я раскрою свои угольные крылья и, не взирая на невыносимую боль, взлечу над бездной и скорее всего всё-таки разрушусь на части, превратившись в пепел. А может быть, я просто упаду в бездну и попаду в ад. Никто не знает, но я обязательно это проверю.    И да, Чимин.    Я люблю тебя...

Твой лучший друг Ким Тэхён. Будьте счастливы с Юнги...»

   Тэхён положительно кивает, собрав все листы письма, и, загнув их на половину, суёт в конверт, после чего ложит под камень, тяжесть которого не позволит ему улететь.    — Я всё делаю правильно, — успокаивающе шепчет он, чуть боясь того, что будет дальше.    Но ведь он больше не имеет права бояться.    Тэхён более смело ступает на самый край обрыва, который, кажется, ещё чуть-чуть и обрушится в бездну под тяжестью ангела. По его желанию крылья появляются за его спиной, и он медленно, растягивая острую боль, раскрывает их во всей своей красе. Огромные, величественные крылья, которые когда-то были невинно белыми, насквозь пропитались тьмой. Каждое угольное пёрышко на его крыльях было заслуженно за каждую лживую фразу, и они возможно когда-нибудь снова стали бы девственно белыми, если бы он не запустил это так сильно.    Поздно отступать.    — Прости меня, Чимин, пожалуйста, прости...    Он в последний раз глубоко вдыхает воздух и успокаивает себя, после чего взмахивает крыльями, приложив все силы, и взлетает над бездной. Они больно давят на спину, словно втыкаясь в неё тысячами острых ножей. Он даже, кажется, чувствует как алая кровь стекает по спине и впитывается в белоснежную рубашку. Но, не обращая на это внимание, он продолжает отчаянно взмахивать ими.    Он понимает, что сейчас убивает себя, но это именно то, что он хочет сделать.    Сил двигать крыльями и терпеть боль почти не остаётся, но он всё же делает один последний и мощный взмах ими, глядя на солнце.    — Прощай.    Чёрные крылья разрушаются на мелкие части, и каждое пёрышко рассыпается, превращаясь в пепел. А Тэхён... проваливается вниз, в бездну, глупо улыбаясь и вспоминая все прожитые моменты с Чимином. Воспоминания ярко проносились перед глазами: громкий смех, душевные разговоры, полёты наперегонки, хитрые переглядки и простые улыбки... Они были наполнены любовью, весельём, страданием, болью и простым счастьем, которое всё же мелькало в его жизни.    И всё-таки эти годы не были прожиты зря. Дружба имеет большой смысл так же, как и любовь. Но для Тэхёна дружба даже нечто большее. Ради дружбы он пожертвовал тем, чем не осмелился бы пожертвовать любой другой ангел — крыльями. И своей жизнью.    Жалеть поздно, но он и не хочет. Он просто падает вниз. И ему уже всё равно. Он просто закрывает глаза, отдаваясь неизвестности и принимая наказание Всевышнего как должное.    И возможно когда-нибудь Тэхён обнаружит, что эта бездна... не без дна...