Второй брат

Красный балдахин. Люстра из тысячи хрустальных подвесок. Бордовая стена с перевернутой головой оленя. Если бы ни низкий потолок и едва заметное, неторопливое покачивание, можно было бы подумать, что его доставили на сушу. Но там прием был бы иным. Без сомнения, где-нибудь в тридцати метрах под ним все еще открывается прекрасный вид на ледяную бездну. Поправив очки, Стенфорд осторожно пошевелил руками и ногами, чтобы проверить, в каком состоянии находится его тело. Не считая ноющей боли в районе левого виска, все было в порядке. Надев оставленную в ногах кровати одежду, Форд осторожно выглянул за дверь. Влево и вправо уходил длинный коридор, а перед ним, прямо за перилами, открывался вид на огромный ресторанный зал, расположенный уровнем ниже. И вокруг не было ни души. Чуть звеня, покачивались люстры, молчаливо колыхались цветы и деревья, украшавшие лестницу, да шуршали брызги в маленьком фонтанчике посреди зала. Этот шорох разбудил в Форде неприятные воспоминания, но он спешно оставил эти мысли. - Эй! Есть кто живой? – Форд вышел в коридор. – Команда? Капитан? Куда все делись, черт вас дери? Последний вопрос он пробурчал себе под нос и толкнул первую попавшуюся дверь. Короткий узкий коридор вел к другой двери, а та, по всей видимости, наружу. Когда Форд открыл ее, догадка подтвердилась, но чего он не ожидал, так того, что снаружи будет царить ночь. За узкой полосой палубы он заметил верхушку рубки собственной лодки, сейчас дрейфовавшей вместе с кораблем, на котором он оказался. Форд осторожно повернул голову вверх и увидел наслоение белоснежных палуб. Окна каждой из них были ярко освещены, но ни в одном из них, равно, как и на нижней палубе, он не разглядел ни единого силуэта. Казалось, он на этом лайнере один. Ему стало не по себе. Чувствуя, что замерзает, Форд отступил внутрь и закрыл дверь. Итак, кто-то побывал на его катере, заглянул в трюм и по какой-то причине перенес на этот лайнер. Пока он был без сознания, оба судна вернулись на нижние широты, где царит привычная смена дня и ночи. Либо же снаружи полярная ночь, что означает, он пролежал в постели дольше, чем догадывался. Судно же похоже на прогулочный лайнер. Оно вполне может возвращаться в доки или идти на ремонт, поэтому обходится обслуживанием минимального числа человек. Может, экипаж спит или собрался у капитана... Он еще может их найти. Не теряя надежды, Форд вернулся в коридор. *** Поиски его все же увенчались успехом, пусть и не тем, на который он рассчитывал. На одной из нижних палуб Стенфорд обнаружил кают-компанию, а следом за ней – каюту капитана. От прочих ее дверь отличалась наличием наручников, свисающих с набалдашника ручки. Еще одна пара была пристегнута к спинке кровати. Тут стоит заметить, что всякое помещение на этом корабле отличалось той или иной странностью, и Форду казалось, что чем дольше длится его путешествие, тем чаще эти странности встречаются. Перевернутые чучела животных были только началом. В той же кают-компании его привела в замешательство перевернутая пирамида из бокалов с шампанским. Напиток пузырился и шипел, но из фужеров не вытекал. В другой раз он нашел на стене витрину с бабочками, которые при ближайшем рассмотрении оказались вырезанными из снимка фигурами людей. Все они были сняты на фоне салюта, у всех были одинаково встревоженные лица и все они были приколоты к доске булавками. Форд также встретил пару лестниц, упиравшихся в потолок, а за некоторыми дверьми наткнулся на коридоры, параллельные тому, по которому он шел. Что удивительно, в них были двери и ровно в том месте, где в первом коридоре была стена. Форд не решился туда свернуть. В изголовье кровати с наручниками колыхался красный занавес. Тяжелый бархат скрывал всю стену, но Форд откуда-то знал, что никакой стены там нет, а есть то, куда ему лучше не заглядывать. Он с трудом оторвался от манящего видения и толкнул дверь второй комнаты в каюте. У него перехватило дыхание. Потолок, кажется, терялся на уровне верхней палубы и сливался там со звездным небом, а вдоль стен поднимались, похожие на небоскребы без передних стен, книжные полки. Это был кабинет. Чувствуя себя преступником, Форд шагнул внутрь. Словно огромный драгоценный камень, над центром стола всеми цветами радуги переливался большой глобус. Каждый оттенок проходил по нему волной, угасал и превращался в новый. Форд испытал приступ зависти к тому, кто мог прочесть эту чудесную карту, и с чувством сожаления убрал его в сторону, чтобы взглянуть на карты, которыми был завален стол. Стоять было неудобно, и он, секунду поколебавшись, занял тяжелый, высокий стул капитана. В то же мгновенье он словно освободился от сомнений. Никогда еще не чувствовал он себя так свободно, так хорошо! Форд рассмеялся. Он уже знал, что вытянут его руки, нырнувшие под завал бумаг. Потертое полотно было шире и длиннее стола, буквы в названии – крупнее ладоней. Это была «Карта аномалий». Дрожа от предвкушения и благоговения, не веря собственным глазам, Форд завис над ней, не зная с чего начать. Но вот, когда он смотрел на Австралию, что-то мелькнуло на периферии зрения. Что-то очень похожее на лоснящуюся черноту. Где-то в Северном море. Форд, затаив дыхание, отыскал названные Биллом координаты и уставился в пустой синий квадрат. Увы, видение не повторилось, но стоило ему отвлечься, как в том же месте мелькнула надпись. Форд заметил ее боковым зрением. Вот оно что! Карта прятала себя от прямых взглядов и открывалась тому, кто просматривал ее вскользь. Он осторожно перевел взгляд на подставку глобуса, и заметил, как полотно карты заполнилось надписями. Форд едва не зааплодировал и с трудом оторвался от захватывающего зрелища. Что ж, если у лайнера нет капитана, это место займет он, Стенфорд Пайнс. Надо только перенести сюда вещи. И, может быть, припасы. И, конечно, избавиться от «Боевого Стэна». *** Вещи сыпались на пол каюты, словно грязь из-под колес застрявшего автомобиля. Никогда еще Форд не паковал багаж с такой торопливостью. Первым делом он поднял по веревочному трапу еду, затем снаряжение и инструменты. Последний визит на лодку посвящался одежде, записям, сентиментальным мелочам, и Форд сомневался, что возьмет хоть что-то из этого в новую жизнь. Оставался последний шкафчик – шкафчик Стэна. Форд подыскал ключ, нехотя отпер дверцу и обомлел. Под краем развешанной одежды виднелся приклад. Он осторожно сдвинул одежду, и свет, проникавший в каюту с лестницы, выхватил ствол винтовки. «На лодке не было оружия». Указательный палец обвел дуло – на подушечке остался черный след. Форд в замешательстве растер жирное пятно большим пальцем, затем стряхнул с себя оцепенение, закинул ремень винтовки за плечо и хотел закрыть дверь, но заметил кое-что еще. Внизу лежала феска Стэна, а под ней покоился дневник для Мэйбл и Диппера. Вряд ли это ему теперь понадобится. - Прощай, Стенли. Содержимое шкафчика погрузилось во тьму. *** «Боевой Стэн» и без того казался крошечным по сравнению с лайнером, а теперь, когда он опустился под воду уже на треть, и вовсе был сравним со шлюпкой. Открытые в трюме заслонки быстро делали свое дело. С запозданием Форд вспомнил о шкатулке, забытой в рубке. А ведь Сайфер не появился ни в одном из зеркал на корабле. Возможно, больше они не увидятся. Что ж, он не будет скучать. Вода сомкнулась над голым флагштоком, и «Боевой Стэн» перестал существовать. Странно, но с его уходом Форд ощутил всю тревожную ненадежность своего шага. Лайнер вдруг показался ему миражом, сотканным из тумана. Но прежде, чем страх захватил его целиком, тишину разорвал оглушительный треск, а темный океан покрылся вдруг цветными бликами. Форд обернулся: над кормой взмывали гроздья салюта. - У-у-улыбочку!!! Напуганный внезапным окриком Форд обернулся и тут же был ослеплен серией вспышек. Он ни черта не видел, но слышал низкое ворчание, родившееся глубоко внутри корабля. Следом на низких оборотах заработали винты. - Кто вы? – Форд вскинул винтовку, целясь в слепящий свет, бьющий по глазам. – Сколько вас? Что вы делаете на моем корабле? - На твоем корабле?! Оглянись: разве этот чудесный корабль создан для укрытия трусливого лжеца? О нет, он создан для веселья. И сегодня мы повеселимся так, как не веселились никогда! Восклицание поддержал хор одобрительных и не совсем человеческих рыков и взвизгиваний. И Форд выстрелил. Не то, чтобы у него не сдали нервы, но в последний момент он успел кое-что разглядеть: свет дрогнул, и на фоне темного неба мелькнули очертания капитанской фуражки. Пуля отправилась под нее. В ту же секунду несколько рук сорвали с него винтовку, а щеку обожгла тяжелая оплеуха. Форд отлетел в сторону и крепко приложился плечом к стальному корпусу корабля. Руку свело от боли. - Только поглядите на него: он снова портит все веселье, СНОВА ПОРТИТ ВСЕ ВЕСЕЛЬЕ!!! – голос капитана мгновенно взлетел до угрожающе яростных отметок. – Разве я не приветствовал его салютом? Разве я не сфотографировал его?! Может, мистер Пайнс желает угоститься пулей?! - Нет, пожалуйста, не надо, - Форд беспомощно заметался в безжалостном круге света. – Я не хотел, я… А-а!!! Левая ладонь вспыхнула огнем, и Форд упал на колени, прижимая к себе раненую руку. - О, неужто возжелали исповедаться, мистер Пайнс?! Как насчет этого?! – повисла тишина. – О, - добавил голос, - он же не видит. Так, скройтесь, скройтесь все за его спину, оставьте меня одного. Мимо Форда, невидимые ему, прошелестели крылья, пронеслись десятки лапок. Свет стал не таким резким и вдруг включил в свой круг высокого человека в белой форме капитана. Лицо его было скрыто от Форда распахнутой книгой в темной обложке, которая парила в воздухе перед ним. - «Мой брат, мой бедный брат, окончательно спятил. Думая, что убедил его в тщетности погони за явившейся ему галлюцинацией, я уснул»… - Хватит! – Форд рванулся было к капитану, но сотни лап и когтей удержали его на месте. - «Он же развернул лодку, а когда я попытался образумить его, запер меня в трюме, угрожая винтовкой. Он даже не заметил, что вывихнул мне руку». - Прекрати! - «Прошло три дня или больше, а я все еще здесь. От холода не могу двигаться. Он не говорит со мной и не спускается в трюм. Возможно, забыл о моем существовании. Я слышу шаги на палубе». - Довольно!!! Вырвавшись, Форд схватил дневник, смял и сунул под плащ. Затравленно озираясь, он отступил к стене. - Я знал, что это ты! – он наставил дрожащий палец на капитана. – Теперь ты жив, ты возродился, я сдержал уговор – проваливай с корабля! - Ого! Твое безумие делает тебе честь – я бы взял тебя в команду, мясномешочковый. Но, видишь ли – у нас нет вакансий. К тому же, - капитан заложил пальцы за ремень и подошел к Форду вплотную. Узкие зрачки застыли над ним. – Ты отнял у меня кое-что. Кое-что, принадлежавшее только мне. От тихого голоса Форду стало не по себе. Он попытался припомнить события последних дней. - Я... Я куплю тебе новое зеркало. Новую шкатулку. Большую, и если хочешь… - О, шкатулка у меня есть. Вы с братцем заперли меня в ней. Шкатулка с четырьмя палубами и несколькими измерениями. Да что толку? Этот лайнер плывет сквозь время. Но в пространстве он не может сдвинуться ни на один чертов дюйм. - О, - Форд сжимал под курткой дневник, - тогда я точно не мог взять ничего твоего. Я же тут впервые, сам знаешь… - он поперхнулся, когда Сайфер мягко облокотился на стену рядом с ним. Палец в черной перчатке проехался по щеке Форда. - Мое, - их губы оказались на одном уровне, - было не при мне. Иначе я наслаждался бы этим круизом, а не умирал от скуки и... Разве не понравилась тебе каюта капитана? Разве не продумал я все до мелочей? Форду вспомнился красный занавес и наручники на спинке кровати. Он закивал и открыл было рот, но вышло мычание – холодная перчатка плотно легла на подбородок. - А теперь, - Сайфер ухмыльнулся, но голос его остался ядовито мягким. – Теперь здесь ты, - он словно выплюнул последнее слово. – Я могу вырвать твою нижнюю челюсть прямо сейчас. Но есть план поинтересней. Он отступил, а Форд закашлялся. Согнувшись пополам, он ощущал, как нечто, царапая пищевод, поднимается в глотку, и все тянется, тянется, словно змея с острыми плавниками. Билл протянул руку: пальцы оказались у Форда во рту. - О! – он победно поднял добычу над головой. – Последние страницы дневника! – толпа заулюлюкала, заорала, захрипела. – И еще одна! И еще, и еще, и еще! Сколько ж ты их исписал, бедняжка! Прочти одну, и я прекращу это. - Чи-тай! Чи-тай! – скандировала толпа. Вместо ответа Форд упал на четвереньки. Дневник трепетал и дергался под одеждой, словно пойманная мышь. Палуба вокруг была завалена скомканной бумагой. Он пытался не потерять сознание, глядя на лакированные ботинки капитана. Наконец, все кончилось. Форд свалился на палубу. Пустая обложка выпала из-под плаща. - Ты же помогал мне, - прохрипел Форд. - Ты начинаешь раздражать, мясномяшочковый: я же сказал, что могу гулять не дальше этой палубы! - Чушь, - пробормотал Форд, глядя в темноту перед собой. – Ты дал мне координаты. Я бы не нашел лайнер без тебя, ведь… - … Ведь Фордси не знал координат! - Сайфер опустился на корточки с зажатой в руке страницей дневника. – А кто их знал? Тот, кто придумал Билла. Кто придумал себе новую жизнь. Просто поразительно, как… Что Сайфер счел поразительным, Форд не услышал. Он вдруг увидел себя входящим в холл «Звезды Севера» с рюкзаком и чемоданом в руках. Увидел подозрение на лице портье, удивленного просьбой о двухместном номере. Увидел, как разговаривал сам с собой, в номере, в гостиничном кафе, на улицах. Как доказывал полиции, что брат пропал. И полицейского, желающего его остановить, тоже увидел. Он что-то говорил о его психическом нездоровье. Тело было тяжелым, но он справился быстро. Винтовку спрятал в шкафчике Стэна. Стэн… Он оглядел палубу. Спутники Сайфера исчезли. Поднявшийся ветер раскачивал невидимые в высоте источники света, и от перекатов теней кружилась голова. Клочки бумаги летали вокруг и срывались в море. - … ную руку, - закончил Сайфер. - Что? - Поразительно, как долго ты избегаешь взгляда на раненную руку, - голос Билла прорезал нарастающий шорох волн. – Что же мне, вторую прострелить? За бортом лайнера ему померещились огни и крики. Блеснуло, пока еще на расстоянии от них, лезвие молнии. И глядя на горизонт, он поднял перед собой окровавленную ладонь. - Видишь, мясномешочковый, - поднялся Билл, - их пять. Их всего лишь пять. Шторм обрушился внезапно, словно лайнер выбросило в эпицентр бури. Капли, казалось, прибивали к палубе, мешали встать. Но не они – усталость и отчаяние тянули его вниз. Он боролся. Сайфер возвышался невозмутимой белой скалой на фоне черного неба, облокачиваясь на канаты. Демон не мог покинуть лайнер, вспомнил он, в том числе упасть в воду во время шторма. А за его спиной кипела тьма. И оторвавшись от будто приклеенной улыбки Билла, он увидел, увидел события той страшной ночи. Под боком лайнера выдыхался «Боевой Стэн»; волны терзали лодку, яростно отыскивая слабое место, чтобы переломить пополам. Двое на палубе, казалось, не замечали угрозы. Один оттолкнул второго к борту. - О, ну прости, что я украл твой дневник! – заорал Стэн. – Это только ты у нас открытия совершаешь! А мое дело – запасать еду и следить за топливом, не так ли?! - Стэн, ты понятия не имеешь, с чем столкнешься… - Это я нашел координаты! Я их рассчитал, а не ты! - Зато я знаю, чем это кончится! - Я прочту об этом в твоем дневнике, Форд! Так что не трать сил и помоги совладать с бурей, пока я тебя снова не запер! - Мы не поплывем туда, Стэн! - Да что ты! Боишься, что я могу открыть больше, чем ты? - Послушай, давай хотя бы вернемся за подкреплением… - Чтобы кто-то присвоил то, что нашел я? Ищи дурака! - Стэнли, ты не понимаешь… - Это ты не понимаешь, Форд! – сорвался Стэн. Он попытался взять себя в руки. – Я видел ее. Я должен найти ее. Это у тебя за плечами путешествия между мирами. А я все еще никто, никто! - Стэн! - Я пойду туда. Это точка пересечения аномалий! Все опасное и неизведанное, что когда-либо существовало на земле и будет существовать – оно там, оно заперто в пространстве, но свободно во времени. Ты сам желаешь туда попасть. И истерики устраиваешь только по одной причине. Я знаю, кого ты боишься там встретить. - ТЫ НИ ЧЕРТА МЕНЯ НЕ СЛУШАЛ, ИДИОТ! С палубы лайнера он видел, как внизу завязалась драка. Дрались так отчаянно, словно на твердой земле стояли, а не на шатком суденышке посреди голодного моря. Вот от пропущенного удара запрокинулась голова первого - он отлетел на пару метров. А затем, стерев с губы кровь, разбежался и просто вытолкнул второго с корабля. Упавший беззвучно барахтался в волнах, а первый смотрел. Смотрел с «Боевого Стэна», смотрел с борта лайнера. Пока волны не оттащили тонущего на столько, что не достал бы спасательный круг. И следом круг с «Боевого Стэна» бестолково плюхнулся на воду. Сайфер улыбался. И застывшая усмешка казалась линией, нарисованной на картонном лице куклы. Ее державшаяся из последних сил искусственность обжигала сердце ставшей очевидной сейчас истиной. Второй брат сбросил плащ на палубу лайнера, разбежался и прыгнул в море.