Красная нить соединяющая судьбы. Непокорные.

- Что сопли распустила? Холодный голос Гузель отдается глухим звоном по натянутым до предела нервам. Широко открыв глаза, смотрю на сестру, вглядываясь в ее лицо. Она, несомненно, стала красивее, чем была. Эта яркая, броская внешность и стервозный характер, вместе представляли собой убойную силу. И если раньше она была просто избалованная сестра правителя, сейчас в глубине ее прекрасных глаз мерцал холодный огонек расчета и неуловимый оттенок власти. Она совсем не похожа на забитую сломленную девушку, которой я ее запомнила.       Не веря в её реальность, протягиваю руку, дотрагиваясь до запястья девушки. Чувствую теплую, шелковистую кожу. Настоящая. Глаза наполняются слезами. Хватаюсь за неё как утопающий за соломинку, прижимая к себе застывшее тело девушки. Тяжело дышу, стараясь успокоиться. Вдох-выдох, вдох-выдох. Бешеный стук сердца замедляется. Маленькая ладонь ложиться на голову поглаживая, посылая успокаивающие импульсы по всему телу. Придя в себя, отстраняюсь, чтобы удостовериться, что это Гузель. Она иронично приподняла левую бровь и со снисходительной улыбкой смотрит на меня сверху вниз. -Ну и…Успокоилась?- с каждым словом она улыбается все шире и шире. Киваю не в силах ответить. Сильнее закутываюсь в одеяло, так как после ухода Гэрэл не стала одеваться и теперь сильно рискую сверкнуть прелестями перед сестрой. -Как ты здесь очутилась? - мой голос тихий с сексуальными хриплыми нотками как у Фредди Крюгера.       Она присаживается рядом на край кровати, положив за спину одну из разноцветных подушек, прислоняется к спинке кровати. Закинув руки за голову, сестра задумчиво смотрит в потолок. -Знаешь, я тебе завидую. Я думала, нойон давно с тобой разделил постель и успел позабыть о тебе. Я очень удивилась, когда поняла, что этой ночью ты впервые познала с ним близость. – она с печальной улыбкой смотрит на меня,- и у тебя все произошло не как у меня. Он явно дорожит тобой. Да что я говорю, твои покои намного больше и богаче моих! А вот я живу в страшном месте. У Угэдея 4 жены и множество наложниц. И каждая рвется к власти любыми способами. Они друг на друга клевещут, травят и даже дерутся,- на этом слове она хмыкает,- но, не смотря ни на что, я стала любимой наложницей хана. И зовут меня Эркинэ*. Это имя мне дал Угэдей. Недавно я родила ему сына - Кадан-огула*. Сейчас мой статус практически наравне с его женами,- она хитро улыбается, - вот так вот! Хану нравиться, когда я сопровождаю его. И я не разочаровываю. Ведь эта старая карга Туракина-хатун* ждет не дождется, когда он охладеет ко мне.       С ужасом смотрю на нее. Моя жизнь по сравнению с её - просто рай! Подтянув одеяло повыше, пододвигаюсь к ней. Тело до сих пор ломит, но уже не так, как раньше. Беру за руку, нежно поглаживая, прислоняю голову к ее плечу и закрываю глаза. Гузель тяжело вздыхает. Тишина. С улицы доносится шум города. Я практически уже не помню звук проезжающей машины, ее заменяет скрип телеги и конское ржание. Спустя какое – то время сестра нарушает затянувшееся молчание. - Твоя жизнь зависит от него, нет, не перебивай.. - говорит, видя, что я хочу что-то сказать, - всем, что ты сейчас имеешь, обязана ему. Он бережет тебя, поверь мне. Не будь такой дикой, будь немного ласковее и ты обретешь над ним власть. А что с ней делать, решишь сама. Я знаю, о чем говорю. Твои крики слышал весь дворец, - от этих слов я покрываюсь густым румянцем,- если будешь закатывать такие истерики каждый раз, когда он захочет тебя, то вскоре ему надоест твоя строптивость и он от тебя избавится. Остальное, думаю не нужно объяснять. Ты большая девочка, сама понимаешь. - Я его ненавижу, меня бросает в дрожь, как только вижу! – шепчу сквозь слезы. - А ты думаешь, я хана люблю? – хмыкает она, - очнись! Мне до сих пор снятся события в Отраре. Но я сумела стать сильной. Хотя мне в отличие от тебя повезло. Угэдей ветреный весельчак, любит шумные пиры, падок на различные удовольствия. Чагатай полная его противоположность. Серьезный, нет, даже мрачный, как посланник смерти. Таким трудно управлять, никогда не знаешь, что у него в мыслях.И это лицо, как каменная маска. Да что там лицо! Один лишь взгляд чего стоит…волчий,брррр. Но несмотря ни на что я хочу жить! Ты жить хочешь Гюльназ? – она шепчет, наклоняясь ко мне. - Да, - шепотом отвечаю еле слышно, вытирая тыльной стороной ладони слезы. - Так живи! – она поджимает губы, переходя на родной кыпчакский язык- заставь Хранителя Ясы быть тебе послушным! Обрети над ним власть. Его жена умерла, жени на себе. Роди сына, заставь его делать всё, что ты захочешь!       Шмыгаю носом, вытирая мокрые щеки. Мысленно пытаюсь представить, что рядом со мной сидит не Гузель, а Чагатай. Внутри все сворачивается в узел, а тело передергивает. Нет, не могу. - Так хватит лежать, пошли одеваться или ты хочешь встретить нойона голой? Ммм думаю, он это оценит…- хитро улыбается. - Нет, - соскакиваю с кровати, прижимая одеяло к груди.       Гузель смеется. Громко хлопая в ладоши кричит: «Гэрэл!!» Дверь в комнату открывается. Сквозь небольшую щель просачивается служанка. Сгибаясь под тяжестью вороха одежды, направляется к нам. Аккуратно сложив, низко склоняется в поклоне, ожидая указаний. « Шпионка» мысленно хмыкаю. Интересно, что именно она докладывает Чагатаю? Ладно, надо будет запомнить и узнать. А лучше записать. Гузель роется в многочисленных платьях, что- то бурча себе по нос. Видимо подыскивает подходящий наряд для соблазнения хранителя Ясы. Хотя какое соблазнение? Тут бы не заорать со страху, как только увижу его. Дышим, Гюльназ дышим. С воплем « Ага!» Гузель вытаскивает из кучи платьев нечто насыщенного изумрудного цвета. С интересом рассматриваю одеяние, в котором пойду завоевывать сына Чингизхана.       Итак, зеленное платье обильно расшитое жемчугом по краю горловины, манжет и подолу. Украшенное традиционным орнаментом и расшитое золотыми нитями. В целом ничего особенного, кроме как дорогих украшений, я не заметила. Задумчиво смотрю на сестру, ожидая объяснений, почему именно оно, а не другое платье. Вздохнув Гузель машет служанке, чтобы она одевала меня, попутно разъясняя как маленькой. - Во – первых. Этот цвет тебе очень идет. Ты в нем как пэри*, - я хихикаю, - не смейся! Ты выглядишь в нем хрупкой и беззащитной, он должен почувствовать себя защитником. Во – вторых. Этот цвет его глаз. Ты можешь мне не верить, но некоторые придают этому большое значение. В будущем, ты должна узнать о нем все. Что нравиться, и что нет, как себя вести, чтобы его заинтересовать, а как ни в коем случае не делать. Должна будешь угадывать его настроение, предугадывать его желания….. - Ты меня пугаешь, - нервно хихикаю, - я, что должна жить им что ли? - Да, - кивает, - ведь от этого зависит твое благополучие и жизнь.       Вздыхаю. Хочу домой. Прижаться к маме, а не бороться за власть над Чагатаем. Хочу к друзьям. Хочу услышать веселые шутки Даурена, заразительный смех брата. А тут еще Гэрэл, эта доносчица… Интересно она поняла, о чем мы тут говорили? Завязав последнюю тесемку Гэрэл отходит, и я вглядываюсь в собственное отражение в зеркале. Да, вкус у сестры есть. Все как она и описала, я, несомненно, в нем выгляжу милой и беззащитной. Зеленый цвет прекрасно оттеняет цвет моих глаз, делая их светлее. Кожа кажется совсем белой и как будто фарфоровой. Осталось заплести волосы. Ну, с этим проблем не возникло. Служанка быстренько заплела мне две косы, украсив их жемчужными заколками. Итак, я готова идти и украшать мир. -Ой, кааакой хорошенький! – восхищенно пищу, с упоением тиская маленького черного котенка. Мы находимся в саду. Весь путь по коридорам дворца я шла, озираясь по сторонам, надеясь незаметной проскользнуть мимо многочисленных слуг, снующих туда- сюда. Но это оказалось невозможно. Как назло всем, куда - то надо было. Мне низко кланялись, совсем не как обычно, прятали глаза. Мне было очень стыдно, поэтому я, краснея и бледнея, старалась как можно быстрее проскользнуть на выход.       Выйдя в сад, мы пришли к той злополучной беседке, где Чагатай увидел нас с Джучи. Невидящим взглядом смотрю на нее, вспоминая события прошлого дня. Как будто со стороны вижу, произошедшее. И нехотя, но признаю, что выглядело все довольно двусмысленно. Даже, на мой взгляд, человека 21 века, что уж говорить про 13 век. Наверно именно поэтому он сорвался. Я до сих пор помню его улыбку при разговоре с Толуем, его нежный взгляд. Это воспоминание сменяется другим. Горящие налитые кровью изумрудные глаза, лицо перекошенное яростью. Да он действительно такой жестокий, мне незачем оправдывать его поведение или у меня развивается Стокгольмский синдром*? Лучше бы я попала в гарем Джучи.       Мои мысли прерывает еле слышное мяуканье. Махнув сестре, иду на звук. - Кииисскисскисс! – зову, запоздало вспомнив, что голос у меня, мягко говоря, не очень. Зайдя за беседку, обнаруживаю котейку. Маленький, тощий полностью черный котенок, испуганно жмется к стене. Медленно подхожу, стараясь не спугнуть его. Он не убегает, только дрожит глядя на меня ярко зелеными глазами. Точь в точь как у Хранителя Ясы. Хмыкаю, беря его на руки. Он теплый и доверчиво жмется к груди, громко мурлыча. - Фу, Гюльназ, какой он страшный, - морщится Гузель, - выбрось! -Неа, - смеюсь, запуская пальцы в мягкую шерстку, - я его себе возьму, - весело наблюдаю, как сестра брезгливо поджимает губы, - Как же тебя назвать? – всматриваюсь в зеленые глаза котенка, через пару секунд губы растягиваются в хитрой улыбке, - будешь Кошмаром! - Что?! – моя собеседница переходит на ультразвук, - ну у тебя и фантазия! Но почему Кошмар?- недоуменно поднимает брови домиком. - Потому что напоминает Чагатая! – хихикаю я. Сестра неодобрительно машет головой глядя на меня, тискающую котенка. Я же предвкушая, как буду называть котенка Кошмаром, при этом представляя Хранителя Ясы, весело хохочу. - Не забудь улыбаться сестра, - доносится до меня шепот Гузель. Непонимающе оглядываюсь. Но ей нет до меня дела, сестра доброжелательно улыбается, троим мужчинам направляющихся к нам. С ужасом узнаю в них Угэдея, Толуя и Чагатая. Стараюсь не смотреть на них испуганным взглядом, борясь с желанием где-нибудь спрятаться. Тело тут же начинает вспоминать прошедшую ночь, по коже бегут горячие мурашки, вспыхивая и затухая. Лицо покрывается предательским румянцем. - Приветствую бэрэ ,- улыбается Отчигин, склоняясь в поклоне. Низко кланяюсь, встречаясь взглядом с Хранителем Ясы. Его холодный взгляд скользит по мне, а я начинаю краснеть еще больше, хотя казалось больше уже некуда. Дышать становиться трудно, крепче сжимаю котенка. Его мурлыканье успокаивает немного. Чагатай подходит ко мне, отчего я застываю, боясь дышать. Его рука тянется, мои глаза расширяются от страха, с ужасом ожидая, что будет дальше. Но он просто гладит котенка. Еле слышно выдыхаю, завороженно наблюдая за его руками. - Как хочешь его назвать? - задумчиво спрашивает, глядя на меня своими изумрудными глазами. - Кошмар! – с вызовом смотрю на него, с удовольствием наблюдая за вытягивающимися лицами присутствующих. Чагатай приподнимает брови, демонстрируя удивление. Губы растягиваются в лукавой усмешке. В саду столицы улуса Чагатая, Алмалыке, слышится веселый смех Хранителя Ясы.