«Бездна» работает до последнего клиента

      Корво Аттано всегда в глубине души считал, что его переоценивают. Нет, он знал, на что способен — лучше всего ему удавалось быть мрачной, угрожающей тенью за чужим плечом. Он отлично подготовлен к бою, умеет избежать его, если нужно, но, кажется, те люди, что сейчас могут назваться его союзниками, ждут от него чего-то большего. Или хотят это внушить.       Она не ждала, просто считала его чем-то большим, чем он есть. Сама — была для него всем. После ее смерти, и того, что последовало, Корво потерял любые ориентиры и веру.       Полгода в «одиночке», изнурительные допросы и унизительный судебный процесс, узкое лицо Пендлтона и поставленный бас Хэвлока, рассуждающего об их общих целях — все это осталось словно в тумане. Корво был вымотан бессилием, горем и злостью, которые теперь отхлынули, оставляя пустоту в душе. Наверное, только испуганное лицо дочери, явственно стоящее перед глазами, заставляло до сих пор гореть. Девочка попала в руки ублюдков. С ней могли сделать что угодно, и Корво не нужно было напоминать о его единственном желании — найти ее, живую или мертвую, а затем выследить, поймать, наказать всех сопричастных.       На полицию рассчитывать не приходится — веру в правосудие он потерял первой.       Это был первый вечер на свободе, когда к Корво пришёл Чужой. Просто неведомым образом оказался в его конспиративной квартире. Не известно как добыл адрес и проник внутрь. Расхаживал по комнате в своём неприлично дорогом и, пожалуй, вызывающем костюме, двусмысленно улыбался и смотрел, смотрел, не мигая, чёрными глазами.       Чужого описывали, как до жути всезнающего, бессердечного манипулятора, а на деле он оказался манерным и ласковым. Однако за бархатным голосом крылась наживка с острым крючком. Корво не мог представить, зачем едва оправданный преступник нужен Чужому, как вообще мог быть ему интересен, но послушно заглотил наживку. И вот уже, со свежей меткой на руке, он мчит сквозь город среди ночи, чтобы попасть в Бездну.       Если где-то он узнает больше, чем решат ему раскрыть «покровители», так это здесь. Чужой тоже на это намекал. Не так много людей может сюда попасть, но в зале сегодня нет пустых мест. Странная публика: явные преступники, он видел это в их пустых глазах, люди искусства, Корво, кажется, заметил пару знакомых выдающихся ученых (близость с Джессаминой когда-то существенно расширила круг общения бывшего полицейского и простого телохранителя), просто странные чудаки, род занятий которых Корво не смог определить. Вот за дальним столиком пара Смотрителей, шепчутся и держатся за руки — плевать они хотели на собственные «запреты». Вот стайка молодых ребят бодро опрокидывает в себя шоты, один за одним, а неподалёку опасно сверкают глазами девицы с цветами в прическах.       Корво допил свой виски залпом, крепко зажмурился и постарался расслабиться. Если он и дальше будет так зажиматься в углу, то от метки не получит никакой пользы. Вздохнул и с удивлением обнаружил перед собой ещё один тяжёлый бокал. — От того, кто не желает тебе зла.       Чужой игриво щурится, касается вскользь плеча и исчезает, убедившись, что Аттано проследил его взгляд, направленный по ту сторону зала, где за таким же столиком устроился незнакомый человек.       Он назвался «Найф», у него жесткий взгляд, тонкие губы с закрытой усмешкой, шрам через пол лица. Даже по его манере двигаться можно многое сказать. Не нужно быть гениальным детективом, чтобы понять — это чертовски опасный тип, но все же есть в нем что-то живое, будто он из тех, кому не все равно. Это импонирует Корво.       Аттано разглядывает своего визави, не скрываясь, и не разменивается на любезности. Становится интересно: кто, кому и насколько останется должен за эти сведения? Захочет ли что-то неожиданный союзник — Чужой отправил Найфа, больше некому беспокоиться — от него? После смерти Джессамины путь к её деньгам свободен, казалось бы, телохранителя можно просто списать со счетов. Но что-то здесь не чисто, и зачем акулы собрались вокруг Аттано, никто не скажет.       Пусть так, с какого бы мутного дна ни была поднята информация, лучшего источника у него сейчас все равно нет.       Корво подавляет предательское желание накинуться с расспросами, как голодный пес на брошенную кость, но и так спустя минут пятнадцать знает достаточно. Ответы на все, что рефреном звучит в его голове эти чертовы полгода, причиняя почти физическую боль: «Она жива?», «Где она?», «Кто это сделал?». Не нужно вести записи, чтобы запомнить имена.       Их прерывают, о, Найф действует не один, а с командой. Парнишка ему не друг, а соратник или подчинённый. Он явно узнал Аттано, но это не удивительно — лицо вероломного убийцы примелькалось в новостях. Пожалуй, его путь позора только начинается. Корво отпускает это, провожает парочку угрюмым взглядом, пусть уходят — так лучше. Сейчас не они должны занимать его мысли, и не стоит на это тратить остатки энергии.       Порыв отправиться в «Золотую Кошку» прямо сейчас силён, но это было бы равносильно самоубийству. Как бы ни было противно, он вынужден вернуться к «лоялистам», достойно экипироваться и сравнить их информацию с тем, что подкинули Найф и Чужой. Сначала Эмили любой ценой — затем месть. Настоящее правосудие на холодную голову.       Корво допивает дареный, действительно хороший, виски залпом и встаёт. Помедлив, сгребает со стола адресованную ему салфетку. Он не знает, как все должно обернуться, чтобы вынудить его обратиться к Найфу… но чувствует — ничто сейчас не помешает.       Сами собой навязываются воспоминания о сестре, Беатриче. В детстве они любили смотреть на бухту Карнаки, сидя у обрыва на теплых камнях Пыльного квартала. Беатриче увлекалась небылицами и рассказывала истории — «Ворон, Корво, это не простая птица. Мертвая плоть — его пища, он может из любой гнили извлечь свою пользу, и от любого яда способен оправиться».       Что ж, время покажет, как это получится у Корво.       Чужой ожидает за стойкой бара, когда Аттано подходит расплатиться. — Сегодня я угощаю, мой дорогой Корво.       Голос бармена, словно у гипнотизера он наклоняет голову набок с отстранённым любопытством и протягивает к нему руку, проводит медленно большим пальцем по свежей, зудящей татуировке на тыльной стороне ладони.       Это необычно, в голову лезут смущающие догадки о том, что именно хочет Чужой в качестве оплаты. Метку изнутри жжет огнём, и Корво делает вид, что ничего не понял.

***

      Хэвлок интригует, распинается битый час о том, как сильны Смотрители, без их ослабления не прийти к цели. Он выглядит ошарашенным, когда Корво выкладывает, что знает про местонахождение наследницы. Они в курсе — знали все это время, но молчали, хотели добиться влияния в Аббатстве.       Пендлтон и Хэвлок пытаются сохранить радушие, а у Аттано недостаёт сил на то, чтобы злиться.       Этой ночью он скрыл лицо маской. Накрапывает лёгкий дождь, и туман играет на руку. Корво переносится с крыши на крышу, незаметный для камер наблюдения, опьяненный новыми способностями. Ему нравится это новое чувство власти над ситуацией, быть готовым сломать порочный круг, выставляющий его и его семью жертвой, кто бы ни был в это вовлечён.       Окно второго этажа «Кошки» приоткрыто, никто не подумал о возможности туда забраться.