«Бездна» работает до последнего клиента

      Аттано выходит из душевой, промакивая отросшие за последние полгода волосы тонким гостиничным полотенцем. В номерах над пабом Хевлока ему отвели не самые комфортные комнаты, под самой крышей, но он не из тех, кто будет жаловаться — всегда любил верхотуры. Ну и спокойнее ему во сто крат, когда дочь рядом. Корво убеждает себя, что здесь Эмили будет безопасно, по крайней мере, это место лучше приспособлено для жизни маленькой девочки, чем все, что он мог бы предложить.       Лоялисты кочуют с места на место, с конспиративных квартир в недостроенные лофты, и то, что его подпустили так близко к частной собственности главного заговорщика, наверное, знак доверия.       Корво вымотан этим долгим днём. Операция в Аббатстве прошла безупречно: не задет ни один датчик, ни одна камера не зафиксировала скользящего, как тень, Аттано. С тех пор, как чума захватила город, у Смотрителей стало больше работы. Жители тянулись в Аббатство за напутствием, разъяснением, но скорее за бесплатной порцией эликсира, пока вакцина не изобретена. При связанных посетителями служителях, пробраться мимо охраны в кабинет самого Кемпбелла оказалось тошнотворно легко. Корво даже думал, что это ловушка, но тревога не поднялась, а выданный Мартином код исправно раскрыл доступ к особо ценным бумагам из сейфа Верховного Смотрителя.       Корво как раз выуживал нужную папку с документами на опеку над наследницей Колдуин из кипы других, когда послышались шаги. Лишь «подарки» Чужого помогли ему избежать неловкой встречи, и сидя в безопасном углу, он думал о том, как смягчила его Эмили и не тонкий намёк Чужого — перерезать глотку Кемпбеллу, мирно беседующему со знакомым Корво капитаном полиции, почти не хотелось.       Той ночью в убежище Найфа Эмили спала, свернувшись на пыльном диване, колени ее светлых брюк были перепачканы, а волосы, черные, как у Джессамины, разметались. Корво поправляет шелковую прядь, и это те же руки, которые в тот день так легко отняли две жизни. От этого Аттано не по себе.       Он дежурит в кресле напротив, как сторожевой пёс, и наверное, все же проваливается в дрему, потому что, когда открывает глаза — все в комнате по-другому. — Как иронично, милый Корво, — Чужой садится на подлокотник кресла, очень близко к нему, текуче опирается локтем о спинку и смотрит сверху вниз. Глаза его сегодня — сплошная чернота. — Игра началась, но фигуры перепутаны, и кто поймёт, где пешка, а где ферзь?       Корво больше интересно, кто игрок, но он молчит, как всегда. — Все твои ходы под боем, везде ждут враги, сорваться так просто — и вот уже светлое имя наследницы очернено.       Аттано не выдерживает взгляда, но холодные пальцы придерживают подбородок и поворачивают его голову. Чужой наклоняется, приближает лицо. — Но я буду ждать исхода партии с большим интересом. Не разочаруй меня.       Вот и все, стоило моргнуть, и видение исчезло, только в окнах затеплился зарождающийся рассвет, намекая, что пора уходить.       Тогда, наблюдая за ходом беседы и недвусмысленными угрозами Смотрителя, Корво придумал кое-что получше кровопролития.       Программа «Ключ-снежинка» на флешке, выданной Пьеро, справилась с защитой смотрительского ноутбука в считанные секунды. Пьеро утверждал, что самые изящные решения для кода он видит во сне.       Почтовый ящик Кемпбелла пестрил компроматом. Угрозы, взятки, переписка с «маман» «Золотой Кошки», и даже заказные убийства — тут найдется нарушение любого из Аббатских Запретов — все это отправилось в рассылку богатому списку адресатов внутреннего круга Смотрителей, а то и самим жертвам Кемпбелла.       Когда дела Верховного Смотрителя вскроются, разразится скандал, и занимать ему эту должность осталось не долго.       Корво считал бы, что все идёт как нельзя лучше, если бы на обратном пути не заметил краем глаза фигуру в знакомой экипировке. Это Вейлеры. Что ж, неудивительно — Берроуз решил разобраться с телохранителем своей жертвы и нанял убийц, но так просто он им не дастся.       Вот и сейчас, холод от приоткрытого окна заставляет голую кожу торса покрыться мурашками. Корво хватается за нож, с которым не расстаётся, крадучись пробирается в зону, откуда просматривается комната.       Взметнулась прозрачная занавеска, и Аттано шумно вздыхает от облегчения. — Так это снова ты. Я почти не удивлён.       Он неторопливо откладывает нож в сторону, оглядывая Найфа с ног до головы. Корво не боится, но то, что их так легко выследили — неприятно. — Заходи, раз ты здесь, я взял на баре сносный виски.       Тот сначала резко оборачивается, готовый отразить любую атаку, но затем просто опускает оружие, смеряет бывшего телохранителя тяжелым взглядом, не словом, но действием выражая все свое недовольство проявленным неуважением. Словно это не он незваным заявился без стука.       Найф тянется к платку, замирает на мгновение, а потом все-таки стягивает, оставляя его висеть на шее. В конце концов, ему нет смысла скрывать собственное лицо, уже виделись.       Корво находит эту реакцию забавной, всему виной приподнятое настроение, но интересно, на какую встречу его «гость» рассчитывал? Ему никогда не объясняли, что вламываться в спальню даже к мужчине неприлично?       Как-то неловко Аттано сдёргивает с вешалки белую рубашку и принимается неторопливо застёгивать бесчисленные пуговицы.       Быть без одежды под беззастенчивым взглядом Найфа несколько неловко. Нет, Корво не стесняется, ни себя, ни шрамов, которые оставили на спине и плечах дознаватели. Но все же есть в этом что-то неправильное. В современном мире пытки под запретом. Но кто скажет что-то против Берроуза, когда у него вся тюремная администрация под пятой и личный специалист по вытягиванию признаний? Особенно в защиту никому не нужного убийцы.       Он успевает застегнуться лишь наполовину, когда машинально, почти не отдавая себе отчета в действии рефлексов, ловит брошенный ему амулет в воздухе одной рукой. Разглядывает вдумчиво осколки костей, скреплённые металлом и сочащиеся магией на широкой ладони. — Думаю, не надо объяснять, как им пользоваться? Подарок от Чужого.       Если с головой нырнуть в морскую воду, то можно услышать, как прибой перекатывает камни и ракушки на дне, именно такой ритм нашептывают костяные руны и амулеты, посвящённые Чужому. Или это игра воображения. Корво не знает, но, видимо, в глубине души еще жив не затравленный романтик. — Хм, спасибо. Объяснять не нужно, мне встречались подобные вещи. Ещё секунду вертит амулет в руках, прежде чем спрятать в карман, откуда его песня не слышна и не отвлекает.       Найф без стеснения подхватывает со стола бутылку «Старого Дануолла», правда неплохого виски, ковыряет ногтем крышку сбоку, в полутьме щурит глаза, разглядывая вотермарку и, наконец, более-менее успокоив свою мнительность, так же невозмутимо ставит ее обратно, кивает. — Единственное место, где можно от кого-то принимать выпивку, не задумываясь о возможных последствиях — Бездна, — поясняет свои действия, возвращая лицу то самое скучающее выражение. Он занимает место на подоконнике, разводит руками, мол, «хозяйничайте, телохранитель, раз пригласили».       Аттано ставит тяжёлые стаканы на крошечную барную стойку и никак не комментирует паранойю Найфа. У того есть основания ожидать подвоха здесь. Любопытно. Разливает виски, берет свой стакан и приглашает присоединиться. Этот день прошёл как нельзя более успешно — чем не повод выпить с почти уже не незнакомцем. — Колдридж Кемпбеллу все равно не светит. Его уберут свои же. Тихо. Но перед этим он станет козлом отпущения. Неплохо, — Найф наконец обозначает, проверив прогудевший коротко телефон. Корво салютует молча. — Если послушать тебя, то Бездна — самое безопасное место в Дануолле. Ты много знаешь о ней?       Очевидно, знает, да и не подарок Чужого его привёл сюда.       В планы Корво не входит вытягивание из него секретной информации, скорее подобие светской беседы, к которой, честно признаться, он никогда не считал себя способным.       Найф усмехается в стакан, кажется, что он сомневается, стоит ли им продолжить разговор. — Я расскажу о Бездне, которая, естественно, бар. О другой, пожалуй, только сам Чужой и знает. Ты — о своих планах, — озвучивает, наконец, он свою цену, думает, видимо, что обмен почти выгоден. — Без Черноглазого ублюдка это был бы обычный бар, не отличающийся от этого. Даже планировка, кажется, та же. И дело даже не в магии. Он собирает вокруг себя тех, кто ему интересен. Вряд ли его выбор можно объяснить логически. Под одной крышей сидят светила науки, служители Аббатства, убийцы… Всё приглашены лично. Никого нельзя провести за компанию. И именно поэтому там полностью безопасно. Черноглазому нет смысла давать повод одним полезным людям пускать кровь другим полезным людям. Иначе не за кем будет больше смотреть. А в обмен на наши истории мы получаем то, что хотим. Информацию, силу. Он, как ты заметил, не даёт прямых ответов, но возможности безграничны, пока ты ходишь в его милости, — интонации голоса не меняются, Найф рассказывает все так же монотонно, явно увлекаясь, а затем морщится, как от зубной боли, отпивает ещё глоток. — Но тебе ли, Аттано, не знать? — это почти не выглядит как ревностное обвинение. Виски приятно обжёг горло, расходится теплом по телу, и слегка умиротворенный Корво лишь выразительно приподнимает бровь в ответ.       Что он должен знать о благосклонности Чужого?       Может, это Найф умеет трактовать ночные визиты и долгие взгляды их общего черноглазого друга? О, такую историю Корво бы послушал — никто из присутствующих в Бездне его больше не волнует.       Чужой косвенно свел двух интересных ему «отмеченных», вот только вряд ли это делает Найфа безопасным. — Если отойти от магии, то Бездну, в первую очередь, поддерживает большая часть учёных, а также высшая аристократия, которая туда никогда не попадёт, но очень надеется. Со всеми ними не может не считаться Аббатство. Они прекрасно знают, что это за место и где оно находится, но никогда никто не рискнет устроить облаву. Да и бесполезно. Они и внутрь не зайдут, — Найф хмурится, словно решая, что ещё может сообщить: — Вряд ли у кого-нибудь хватит денег, чтобы узнать полный список персон, посещающих Бездну, но спроси о ком-нибудь одном. Может быть, отвечу.       Найф замолкает, он закончил. Откидывается на оконную раму, задумчиво болтает в руках стакан с виски, бессовестно грея напиток. — Итак, что насчет тебя, Аттано? Ты вернул себе дочь. И продолжил свою месть? Не проще было бы скрыться где-нибудь в Карнаке? Губернатор совсем плох, но еще жив. Вряд ли он отказал бы тебе, объясни ты ему причины.       Корво хмурится и складывает руки на груди в замок, слушая его, опирается спиной на подобие барной стойки. Ни один не решается окончательно расслабиться, хоть в воздухе и нет больше изначальной враждебности. Тактически выгодную для отступления позицию у окна Найф занял тоже не случайно.       Что бы он ни рассказывал, о делах Корво лучше не знать лишним людям. И так вовлечены слишком многие. Да и не обязаны они откровенничать друг с другом, для их же общего блага.       Аттано устало трёт переносицу, прежде чем начать свою часть рассказа. — Эмили Колдуин - наследница «Империи», — так многие в народе неформально называют конгломерат заводов, лабораторий и аптек, принадлежащих фамилии Колдуин. И пусть сам Корво, беспородный бывший коп, и бывший теперь телохранитель, юридически не имеет ко всему этому богатству никакого отношения — семья Джессамины и совет директоров никогда бы этого не допустили — он все равно чувствует ответственность. — Она достойна этого, и я не хочу допустить, чтобы какая-то шайка сговорившихся мерзавцев лишила ее будущего, — Аттано заминается на секунду. — Если ты беспокоишься о мести, то... убийств больше не предвидится. Полгорода и так в чумном карантине. К тому же, не похоже, что Берроуз, сидя на всех этих ресурсах, собирается что-то делать с эпидемией. «Колдуин Инк» должны разработать лекарство, должны распространить его. Можешь считать это данью памяти.       Под конец тон Корво становится совсем мрачным. Он делает большой глоток из стакана и отводит взгляд.       Ему самому все это не нужно, уверен, и Эмили с восторгом бы обосновалась в жаркой Карнаке, приняла бы его фамилию и получила шанс на обыкновенное человеческое детство. Настолько нормальное, насколько это вообще возможно с ее историей.       Не то чтобы Аттано об этом не думал, но отпустить образ Джессамины все ещё выше его сил. Она больше всех в этом проклятом городе желала применить власть, попавшую ей в руки по праву рождения, на благо. Чутьё детектива подсказывает Корво, что это ее и сгубило, и что чума, поразившая бедные кварталы и наполнившая казну компании до отказа, тоже не возникла сама по себе.       Найф закуривает, но, словно помня о нелюбви Аттано к сигаретному дыму, открывает окно. Сладковатый дым серконских сигарет тянется по комнате вместе со сквозняком. — Если в ближайший месяц ничего не изменится, Дануолл рухнет. Лекарства — дрянь. А что удаётся достать — разбавлено водой настолько, что почти бесполезно. И блокада тоже вполне может статься, — Найф рассуждает, как бы ни к кому не обращаясь. Дым вьется тонкой струйкой, он заостряет свое внимание на нем, касается губами стакана, но так и не пьёт, — я к тому, что если решишь передумать, то можешь просто не успеть. Они не друзья, что позволяет высказывать все, что приходит в голову. — Если обманываешь себя, не стоит обманывать меня, Аттано. Ей это не нужно, — слова явно даются непросто, глаз он не отводит, несколько секунд смотрит пристально и внимательно на нахмуренного Корво, а потом приходит в себя, будто даёт себе мысленную оплеуху и легко бросает: — Но это ваше дело, не мое.       Вот уж действительно, не его дело. Наверное, Аттано так не нравятся эти слова, потому что Найф прав.       Они с дочерью стоят на тонкой леске над умирающим городом, можно сдаться и сбежать, но он... все ещё верит в лучшее. Что они сумеют сделать выбор не от страха и безысходности, а по собственному желанию, когда все карты будут у них на руках. — Вот что. Какой-то аристократишка захотел Эсму Бойл в качестве домашней зверушки. Я таким не занимаюсь, но и деньги неплохие. Раз уж ты решил никого не убивать, то можешь хотя бы подзаработать. Сестры не помешают, они будут слишком заняты дележкой ее доли, — Найф на мгновение опускает глаза в податливо загоревшийся экран телефона. Файл с планами тут же высвечивается в сообщениях Аттано. И откуда только взял его номер.       Выкрасть женщину для того, чтобы обречь ее на участь секс-рабыни какого-то психа? Корво заметно передергивает от этой мысли, но файлы он все равно просматривает. Знает — любой позор можно пережить, а вот нож в живот заканчивает твою историю без права на реванш.       Посторонние, мутные личности настолько точно догадываются о планах их секретной группы, что нельзя не встревожиться. Это не делает той самой группе чести, но все, что Корво не может изменить, по крайней мере, будет иметь в виду.       Найф затягивается, щурит глаза в темноту комнаты, смотря куда-то за спину Корво, выпускает в окно колечко дыма, сквозняк тут же подхватывает его, растворяя. — Третьего дня они устраивают бал-маскарад. Тщеславие, да и только. Больше ничего сказать не могу, не интересовался сам, — он стучит костяшками пальцев по подоконнику: — А если увидишь на этом приёме одного человека и сделаешь пару фотографий тех, с кем он общался, я, быть может, даже позабуду один из твоих должков.       С ухмылкой он стряхивает пепел на улицу, мрачнеет, отводит взгляд устало и как-то пристыженно. Делает глоток виски. — В какой момент все пришло к тому, что ты выдаёшь мне заказы? — нарочито насмешливо интересуется Корво, но на самом деле он глубоко серьёзен.       Вопрос риторический, и все же Аттано протягивает Найфу руку для прощания, когда тот поднимается со своего подоконника, отставив пустой стакан.