Пару вечностей

Даже в Заречье погода — капризная и переменчивая сударыня. Да, конечно, здесь она разыгрывается реже, чем в большей части мира, но иногда всё-таки проявляет свой характер. Прямо как сегодня. Утро началось с холода. Это не был заморозок, просто после нескольких недель летней духоты такое понижение температуры показалось всем чуть ли не наступившей зимой. Кто-то даже удивлялся, что роса не замёрзла. А через несколько часов большая часть воспитанников уже была у реки и в реке. По песчаным дорожкам неслись вприпрыжку и с шипением «горячо, горячо, горячо!» Солнце будто бы намеревалось выжечь всю деревню своими лучами. К обеду на небе стали появляться маленькие кусочки облаков. Некоторые на несколько минут закрывали собой светило и встречались иногда радостными криками тех, кому особо было нечем заняться. После обеда белого стало даже чуть больше, чем голубого. Какой-то паренёк из Воздушных даже утверждал, что это он позвал ветер и тот подарил спасение всему Заречью. А через несколько часов по небу прокатился рокочущий раскат грома. Если тот парень на самом деле сумел призвать облака, то он явно перестарался. Ветер испуганно затих в кронах деревьев. С востока медленно наползала почти чёрная грозовая туча. Сева замирает посреди дороги. Мимо, смеясь и делая вид, что боятся, бегут парни и девушки. Кто-то спотыкается и падает, его поднимают и, хохоча, тащат за собой. В замершем воздухе голоса и хлопки дверей разносятся далеко. Их ненадолго заглушает очередной раскат, словно кто-то огромный бьёт в барабан. Сева не в силах сдвинуться с места. Он смотрит, как белые с просветами синевы облака сменяются чернотой. Он видит, как где-то в недрах этой черноты сверкает первая молния. И он вздрагивает, когда снова грохочет гром. Мощнейший порыв ветра будто бы пытается сбить колдуна с ног. Замолкшие ненадолго деревья снова начинают шептаться, но их не услышать. Ветер громко свистит в ушах. Снова сверкает, снова громыхает, и в лицо Севе летят первые капли. Прочие звуки теперь заглушаются стуком капель. Дождь набирает силу, становится ливнем. Насквозь мокнет рубашка и штаны. С волос за шиворот течёт холодная вода. Но колдун не хочет уходить, он хочет один стоять перед необузданной стихией, слышать рёв грозы, наблюдать вспышки молний и вслушиваться в громкий шелест. Или не один. Чья-то холодная ладонь касается его руки. Сева поворачивает голову и, кажется, перестаёт дышать вообще. Под холодными порывами ветра, поливаемая ледяным дождём, так же как он сам, вслушивается в рокочущий грохот Водяная колдунья. Она улыбается, сжимает его руку, и они стоят так пару вечностей, чувствуя, что буря не только вокруг. И никто на свете не знает, как уже несколько месяцев они пытаются разобраться, что думают друг о друге. Как Сева не понимает, почему из-за Полины внутри поднимается ураган. Как Полина пытается осознать, почему рядом с Севой так тяжело, но без него ещё хуже. И сейчас всё вдруг становится просто и понятно. Небо чуточку светлеет, грохот прекращается, а дождь только усиливается. Девушка вдруг приходит в себя, хлопает стоящего рядом парня по плечу, смеётся, кричит: — Догоняй! И бросается прочь, поскальзываясь на мокрой земле. Её голос переплетается с шумом дождя. Сева как-то пропускает тот момент, когда начинает смеяться тоже. Он несётся за ней, безуспешно пытаясь поймать хотя бы за подол платья. И наконец ловит, когда Полина поскальзывается и чуть замедляет бег. Воздушный маг подхватывает её на руки и кружит. Водяная колдунья обнимает его руками за шею и смеётся ещё звонче. Тем же вечером Сева пытается объяснить Мите, что же это такое было. Пытается, но не может, потому как просто захлёбывается в чувствах. Хвалёный самоконтроль забыт где-то там, среди дождя и ветра, где слышится смех и шлепки шагов Водяной колдуньи. Хочется то скатиться до истерического смеха, то разрыдаться, будто он девчонка, то хорошенько побиться головой обо что-нибудь твёрдое. Сева опрокидывает в себя очередной стакан молока. Митя предлагает чего покрепче. Сева дрожащим голосом начинает рассказ сначала, сбивается на комплименты Полине и описание своих ощущений. Митя смеётся и чуть сочувственно хлопает друга по плечу. А в это же время в избушке номер девятнадцать в эмоциях тонет Полина. Она сидит между Анисьей и Маргаритой, держит в руках чашку травяного чая и очень старается не расплакаться. Василиса сидит прямо на полу перед кроватью и спокойными вопросами помогает Водяной колдунье поделиться счастьем. Анисья чуть тревожно смотрит в лицо Полины, улавливая моменты, когда та начинает всхлипывать, и протягивает её кружевной платок. Маргарита перебивает и весело шутит, отвлекая всех от обсуждения ситуации. Полина заканчивает рассказ и сбивчиво благодарит подруг. Василиса, улыбаясь, наливает ещё чаю, как сказала Марго: «бедной и несчастной, ужас какой, в тебя влюбился парень, о котором мечтает пол Заречья, а остальные просто парни!». Анисья негромко хмыкает и поднимается с кровати, сообщая, что сейчас вернётся, но не говоря, куда и зачем идёт. В дверь негромко стучат, и Митя встаёт, чтобы впустить загадочного гостя. На пороге стоит Анисья с таким выражением лица, что, похоже, случилось самое ужасное в её жизни. Ах, да... — Мне надо... — громко начинает колдунья, но прерывается, выдыхает, и спрашивает уже тише. — Ты не мог бы одолжить чего-нибудь успокаивающего? — Тебе для кого? — Митя тянется к полкам. — Сам как думаешь? — маскировать злость его сестра никогда не умела. — Спорный вопрос, — весёлый ответ перебивает голос из глубин избушки. — Я лучше сам приду. Кажется, слышно, как Анисья скрипит зубами. Заиграй-Овражкин быстро собирает какие-то зелья и собирается сам, не обращая внимания на взгляд Земляной колдуньи даже тогда, когда Митя шепчет ему: «может, всё-таки поговоришь с Нисей?». Втроём они выходят на улицу. Анисья гордо держится чуть впереди всю дорогу. Плакать она будет потом, когда никто не увидит. Надо только убедить себя в том, что Водяная колдунья не виновата. Избушки тянутся стройными рядами, в темноте не отличающиеся друг от друга почти ничем. Сева отстаёт от Муромцев на полшага. Внутри всё сворачивается в тугой комок. С утра у него встреча с Дарьей Сергеевной, надо будет колдовать. Прибитая к стене табличка с номером девятнадцать вырастает перед глазами совсем неожиданно. Анисья решительно затаскивает брата в избушку, а вот Севе велит стоять здесь. Из дома слышатся шум и голоса. А потом дверь со скрипом открывается и Полину выпихивают на крыльцо. Колдунья медленно спускается по ступенькам, встаёт перед Овражкиным и вздрагивает, когда налетает прохладный порыв ветра. Сева, не раздумывая, стягивает с себя свитер и одевает девушку. — Нечисть всё равно не болеет, — улыбается он и, пока ещё хватает смелости, спрашивает. — Давай... встречаться? Вид у Полины совершенно растерянный. Она смотрит на парня так, что ему хочется рассыпаться в извинениях и сбежать. И вдруг обнимает его, утыкаясь в тёплое плечо. — Это считается как «да»? Водяная что-то бурчит. Сева обнимает в ответ и тихо смеётся ей в макушку. Ощущает лёгкий клубничный аромат. Мир вокруг замирает. Даже очередные бурные празднования Огненных становятся тише. Кажется, они стоят так пару вечностей. Раздаётся тихий скрип половицы. Кто-то из четырёх наблюдателей глупо себя выдаёт, хотя обнимающиеся и так знают о них. Из-за туч выходит почти полная луна, освещая деревеньку. Ребята расходятся по домам, делая вид, что не видели, как Сева поцеловал Полину в щёку на прощание. Только потом Митя позволяет себя немного посмеяться над другом, а Марго, шутя, называет Полину «Заиграй-Овражкиной». Анисья честно плачет в подушку полночи, но утром просыпается с ясной головой и понимает: да, он не с ней, но зато он, может быть, будет счастлив. На завтраке Сева снова целует Полину в щёку, но уже в качестве приветствия, чем вызывает безмолвное возмущение в рядах девушек. Митя интересуется, сколько времени Овражкин планирует заниматься всем этим. Сева отвечает, не раздумывая: — Пару вечностей.