Альфа плюс (омега!)Альфа

— Лука? — мягкий голос вырывает альфу из раздумий. — Почему ты здесь? Стоило ему обернуться на голос, как в глазах забегали радостные искорки. Маринетт, облаченная в красное платье в пол с разрезом у бедра, усыпанная сверкающими украшениями и совершенно одинокая, стояла прямо перед ним, непонимающе рассматривая торговца. Лука мгновенно подскакивает к ней, протягивая руку, дабы та её обхватила. — Мне нужно туда, — умоляюще говорит он. — Помоги, а? Она растерянно смотрит на него, но все же без лишних вопросов берет его руку и быстро ведет к дверям. Консьерж подозрительно смотрит на них, не желая пропускать незнакомца. — Все в порядке, он со мной, — кидает девушка, проходя вместе с альфой внутрь. В холле тепло, и Лука расслабляется, чувствуя, к нему возвращаются силы. А ещё здесь пусто. Ни души. Маринетт уверенно шла вперед, стук её туфель эхом раздавался по всему холлу. Парня ведут на второй этаж к банкетному залу. — Как ты вообще планировал сюда попасть? — Маринетт все ещё выглядит озадаченно. — И зачем? — Я пришел не один. Но моего друга увела какая-то блондинка, и не успел я опомниться, как остался стоять на улице в одиночестве. Маринетт не интересуется деталями, что несказанно радует альфу. Сейчас у него были дела поважнее: попробовать те замечательные закуски на столике, послушать живую музыку… Ох, и найти Агреста тоже не помешало бы. В зале было не так много людей, как и ожидалось. Все они стояли у стен, негромко разговаривая и изредка забирая у официантов закуски. От вида еды у Луки наворачивались слюнки, но он мужественно сдерживал себя. Жаль, что урчащий живот сдержать нельзя. Маринетт хихикнула, услышав протест желудка. — На столе полно еды. Попробуй чего, — она похлопала его по плечу. — Я пойду. Не знаю, зачем ты вообще здесь, но хорошо повеселиться. И ушла, оставив парня в гордом одиночестве и полном непонимании, как вообще тут можно веселиться. Только он подумал об этом, как свет в зале приглушили, а музыка сменилась более энергичной. Лука глянул на часы: 18:39. Уже половина седьмого, но, кажется, все только начинается. Агреста нигде не было. Обойдя весь зал, Лука встал у одного из столов и начал раздраженно пробовать закуски. Что если он все ещё с этой блондинкой? Чем они там занимаются? Чем больше Куффен думал, тем сильнее злился. Альфа взял какой-то коктейль и медленно начал вливать в себя необычную жидкость, обжигая горло. Сердитым взглядом он продолжал бродить по залу. Пустой бокал опускается на стол с закусками. Лука опирается руками о стол, опустив голову. Проскакивает мысль, что пора валить отсюда, но он сразу отгоняет её. Он не может просто так взять и уйти отсюда. По крайней мере, это будет грубо по отношению к его омеге. Он ведь наверняка хотел поговорить с ним. Музыка становится спокойнее, словно помогая парню погрузиться в раздумья. Но чувство чьего-то присутствия не дает парню уйти в себя. — Лука, — тихий шепот на ухо, рука опускается на руку, вызывая стаи мурашек по коже. — Потанцуем? Стоит ему поднять взгляд на омегу, как все раздражение и злость из-за его ухода исчезают. Он чувствовал что-то странное, сродни того дурмана, когда Агрест пришел к нему в лавочку, но более приглушенно. Препараты. Он щедро напичкал свое тело этой гадостью, раз даже истинный почти не ощущает своего омегу. — Пойдем, — альфа обнимает его за талию. Ему все равно, что смотрят, все равно, что шепчутся, все равно, что музыка уже не та. Куффену вообще по жизни было все равно. Сейчас особенно. Перед ним только Адриан. — Я так и не объяснился… — Вначале скажи мне, — Лука хочет уже избавиться от этого гадкого чувства на душе. — Что за девушка буквально украла тебя? — Это ревность? — омега улыбается. — Может быть. — Мы знакомы два дня. — Ты мой истинный. — Это инстинкты, — Адриан поджимает губы. И Лука кивает. Неприятный факт. — Мне скоро исполнится 18, — серьезно говорит омега. — И? — После повторного теста* отец планирует рассказать правду, — блондин не смотрит на альфу. — Я останусь в его бизнесе, но… Лука медленно вел парня подальше от танцпола. Он хотел вывести его отсюда, но толпа у входа сорвала все планы. Так и стояли у стены, не привлекая внимания. Наверное. — Свободы не будет. Вообще. Альфы будут знать обо мне и голодно смотреть, я уверен, — омега сжался. — Отец защитит, но… это… — Жестоко, — Лука притягивает его, дабы обнять, но тот выставляет руки. — Увидят — будет плохо, — хмыкает омега, отстраняясь. — Он запретил мне применять блокаторы, лишь духи, да и эта течка… Поэтому вчера я не выдержал и сбежал по первому адресу, что сообщил мне друг. Даже с препаратами, все равно… хочется. — Хочешь? — шепот. Альфа видит, как Адриан вздрагивает и растерянно отводит взгляд. Тело хочет, но разум не дает. Впрочем, Лука его понимал. — Н-не стоит, — смущенно выдыхает омега. — Выйдем на свежий воздух? На нас смотрят. На балконе уже не просто прохладно. Альфа ежится, вдыхая свежий воздух. Постепенно глаза привыкают к темноте, и перед ними расстилается ночной Париж. Где-то вдалеке сверкают огни на Эйфелевой башне, свет отражается в темной глади Сены. Машины проносятся внизу, торопясь поскорее домой после трудного дня, люди же, проходящие мимо отеля, казалось, вообще никуда не торопились. Для них — только ночь и ничего более. — Я устал, — говорит Адриан. — Настолько отчаялся, что вот — открываюсь первому встречному. Пусть и истинному. Лука молчит. Он приобнимает омегу. Потому что холодно, ничего более. — Хочу сбежать и жить как обычная… омега. О, если бы он знал, как живут обычные омеги. Куффен бы точно не позволил ему. Он видел что-то родное в этом человеке. Были ли то инстинкты, или ещё что, но ему было слишком хорошо рядом с ним. И не скажешь, что знакомы два дня. — Надо бы вернуться и поговорить с гостями. Было бы грубо… — Я помогу, — прерывает его Лука. — Что? — омега опешил, недоумевающе смотря на альфу. — Вытащу тебя отсюда. Хочешь? Агрест кивает, пусть и не сразу до него доходит смысл сказанного. И, стоит ему понять, он привстает на цыпочки и легко касается губ альфы. Слишком мало, быстро и нежно. — Спасибо, — его почти не слышно. И Куффен решает, что спасет его. Не важно как, но вытащит из этого кошмара. Почему? Черт его знает.