Альфа плюс (омега!)Альфа

Холодный небесно-голубой оттенок стен придавал комнате некую воздушность, будто пространства было гораздо больше чем должно быть. По светлой плитке то и дело слышался стук каблуков посетителей, громыхание тележек и скрип колес колясок. Такая непривычная обстановка могла смутить любого человека, что в своей жизни появлялся в больницах только в детстве. Даже больничный запах смущал его. Адриан прислушивался, как за дверью палаты во всю кипит жизнь, однако в человеке, что лежал совсем рядом, её не было. Не то чтобы Лука впал в кому или вовсе отдал концы, нет. Он спал и спал, а в те редкие моменты, когда его мутный взгляд ловил больничные лампы или зашторенные окна, парень просто отмахивался, говоря что-то про миражи и галлюцинации. Парень словно лунатил, и никак не мог наконец полноценно открыть глаза, встать, и посмотреть в глаза своей омеге. С момента облавы дома Агреста прошло полтора дня. В полумраке загорелся экран телефона, выводя Адриана из некого транса. Он мигом взял его в руки, и ответил на звонок. — Маринетт? — парень устало потер глаза, слушая спокойный голос на том проводе. — Да, все в порядке. Врачи сказали, такое в порядке вещей. Он просто спит, да. Зеленые искры его глаз то и дело сверкали в сторону койки альфы. Сам Адриан переместился на кресло поближе к выходу, чтобы хоть немного было видно, что происходит снаружи палаты. Так спокойнее. Маринетт все продолжала говорить о врачах и клинике, в которой сейчас находился Лука, однако Адриан никак не мог сосредоточиться на её словах, все подыскивая момент чтобы спросить. Наконец, повисло молчание. — Мари, а что… Как там отец? — не то чтобы ему было сложно говорить, однако за все это время, что они искали Луку, слишком много сил было потрачено на Агреста старшего, и одно упоминание о нем давалось с усилием. — Джулека с ним разбирается, — коротко ответила девушка. — Я думаю, он выкрутится. А вот его подчиненным уже придется прощаться со свободой. Адриан кивнул. Он знал, что Мари не увидит этого жеста, но не проронил ни слова. В конце концов, сейчас и не нужно как-то стараться что-то сказать, чем-то поделиться. Сейчас казалось, что молчание делает за него всю работу, и очень хорошо. — Адриан, — позвала Маринетт. — М? — Все хорошо, — её спокойный голос в какой-то степени успокаивал. — Завтра я приеду, и мы вместе со всем покончим раз и навсегда. Лука к тому моменту уже проснется, и вы снова будете вместе. — Ага, — хмыкнул Адриан, обессилено сползая по креслу. — Однако, Адриан, — Маринетт вздохнула и сделала небольшую паузу, словно ей совершенно не хотелось продолжать, — на этом все не кончится. — Знаю. Его ждал разговор с отцом. Вероятно, он будет мучительно-долгим, просто невыносимым, Агрест старший станет спокойно, но с нажимом, говорить, что Адриану будет хуже, если он его не послушает и уйдет со своим наркоторговцем, а тот в свою очередь сорвется на крик, не выдержав давления, и начнет доказывать, что его отец — псих. Оба в какой-то степени будут правы, и Адриан понимал, что к компромиссу они уже никогда не придут. Самый максимум — отец оставит их в покое и начнет вести себя так, словно его сына и не существовало. По крайней мере, так предполагал Агрест младший. Адриан посмотрел на время: 21:48. Постепенно шум за дверью утихал, скоро погаснет свет и пора будет засыпать. Несмотря на скопившуюся за столько дней усталость, он не хотел спать. Он просто тупо пялился в темный, бездонный потолок и ждал того момента, как Лука очнется. Все вокруг казалось омеге таким холодным и чуждым, что он только сильнее вжимался в обивку кресла, представляя себя в объятиях своего истинного. Темнота вокруг порождала вихрь мыслей в его голове, который по-своему отвлекал от томительного ожидания. Время: 14:20. Маринетт сидела на том же самом кресле, на котором всю ночь пытался отдохнуть Аргрест младший. Про себя она отметила, что оно ужасно неудобное, и посочувствовала бедняге. Девушка также позавидовала связи Адриана и Луки. Она искренне не понимала, каково быть истинными, настолько подходящими друг к другу, что вы готовы горы свернуть ради друг друга. Все это время Адриан так надрывался, чтобы найти своего альфу, что Маринетт чувствовала себя паршиво от того, что сама сделала только самый минимум. Она меланхолично смотрела на сидевшего на койке Луку, ожидая, когда тот хоть что-нибудь скажет. Он проснулся совсем недавно, но все ещё не выдал ни слова. — Лука, — позвала девушка, и пара голубых глаз обратились на неё, — по-хорошему бы врача вызвать. Тебе точно нечего сказать, пока не начался осмотр? Лука оглянулся, побродив взглядом по палате. Он чуял слабый запах своего омеги, но самого Адриана не было, что вызывало едкое чувство на душе альфы. Вскоре Куффен заметил вещи Агреста младшего. — Где Адриан? — Он пошел поговорить с отцом… Альфа попытался вскочить с кровати, но Маринетт вовремя перехватила его руку и усадила обратно. Она поймала его разгневанный, но в то же время испуганный взгляд, и постаралась успокоить альфу: — Его никто не тронет. С ним Джулека и не только. Все хорошо. Разве ты чувствуешь опасность за своего омегу? На самом деле, Маринетт понятия не имела, насколько сильная связь между истинными, способны ли они вообще чувствовать, если с другими что-то не так; однако понимала, что не скажи она этого, Лука бы без лишних разговоров уже давно бы сбежал из больницы. Была ли то безрассудная черта всех альф, или же часть его собственного характера, оставалось только гадать. — Успокоился? — Маринетт сжала плечи альфы, заглянув в его глаза, растерянные и взволнованные. Лука глубоко вздохнул и опустился на спинку койки. Он потер переносицу. В голове всплыли воспоминания минувших дней в особняке Агреста, и к горлу медленно подступила тошнота. Отец Адриана держал его взаперти не один день, его подчиненные издевались над пленником как могли… Лука крепко сжал зубы и прикрыл рот рукой. В его голове мрачные краски воспоминаний слились с криками и холодом полупустой комнаты. В душе поселился страх, что Адриан может попасть в ту же ситуацию, что отец запрет его в четырёх стенах без возможности выбраться, и Лука больше не увидит омегу. Новый приступ альфа смог сдержать, хотя Маринетт заметно напряглась при виде его сжатых кулаков. Казалось, ещё немного, и на ладони появятся тонкие ранки от острых ногтей. — Когда Адриан вернется? — Скоро, — уклончиво ответила Маринетт. Она не знала.

***

Кабинет в особняке выглядел непривычно темно. Огромные окна были скрыты за занавесками, не давая лучам солнца проникнуть внутрь, что создавало ту неприветливую атмосферу, которую Адриан с трудом переносил в детстве. Сейчас же он ничего не чувствовал. Агрест едва сдерживал себя: хотелось что-нибудь разбить. Да что там, он бы всю комнату перевернул, не будь в ней приставленного к нему полицейского. Адриан старался как можно увереннее вести себя, скрыв дрожащие руки в карманах штанов. К слову, одет был он в костюм из новой коллекции Агреста. Глядя на такую картину, мужчина думал, что ещё не все потеряно. Он был уверен, что сын по-прежнему на его стороне, просто временно ослеплен связью истинных. — Ты достоин лучшего, Адриан, — твердо заявил Агрест старший. — Истинная связь не такая идеальная. Это не более, чем миф. Подумай, что тебя ждет с этим отребьем? — Счастье? — Адриан скрыл возникшую злость, планируя не затягивать разговор. Омега хотел лишь закончить начатое: высказать отцу все, что о нем думает, и спокойно отпустить то прошлое, которое Агрест старший старательно выстраивал для своего сына. Адриан уже не такой как раньше. Больше никакой невидимой клетки, в которой он жил годами. Сегодня он с легкостью её покинет, потому что теперь ему есть куда идти, и омеге безразлично, к чему это приведет. Дальше — больше. — Такой, как он, даже будучи альфой всегда будет жить на дне общества, — Габриэль обессиленно опустился в кресло. — Я хочу, чтобы ты принял нашу связь. Теперь ты не будешь распоряжаться моей жизнью, — Адриан сжал влажными ладонями ткань штанов. — Я не собираюсь терять своего истинного. — Адриан, ты — плод союза двух истинных, — еле слышно пробормотал Габриэль. — Ты — лучшее, что могло случиться со мной и… твоей матерью. Однако эта связь прервалась с жизнью твоей матери. Я не хочу, чтобы ты однажды пережил то же, что когда-то пережил я, потеряв Эмили. Адриан сглотнул. Он не раз слышал историю своих родителей. Роман, скрепленный самой прочной связью, о котором знал весь Париж. Но даже самая крепкая связь бессильна перед смертью, поэтому многие не ищут родную душу, лишь бы не губить свою из-за потери истинного. — Ещё хуже было бы жить, зная, что твой истинный совсем рядом. Я не буду убегать лишь из-за страха потери. Я сильнее, чем ты думаешь, — Адриан выдохнул. — Я ухожу. Надеюсь, ты поймешь меня. Адриан повернулся к двери. Он ощущал на себе взгляд отца, понимал, что если обернется, то проявит слабость. Шаг к двери — и все закончится. — Такой, как он, легко уйдет из твоей жизни! — в надежде, что сын остановится, крикнул Агрест, но Адриан уже открыл дверь. — Можешь не возвращаться, когда часть тебя сгинет вместе с этим выродком! Сильный хлопок двери. Только тогда Агрест понял, что его сдерживает полицейский. Мужчина вырвался из его хватки, но остался стоять на месте. Не так он представлял итог своих стараний.

***

— Лука! — такой родной, приятный и любимый голос — альфа услышал его ещё не видя истинного — заставил его трепетать. Адриан влетел в палату. На его щеках застыл легкий румянец. Омега так торопился, что не успел толком привести себя в порядок перед встречей с Лукой. Встретившись со сверкающим взглядом своего альфы, он чуть ли не с двух прыжков оказался в его объятиях. Сильные руки гитариста крепко сжали хрупкое тело омеги, долго не выпуская его. Лука наконец чувствовал своего родного человека рядом, его запах, касания, даже сердцебиение. Маринетт, глядя на такую идиллию, невольно сжалась и сморщилась. Сказать, что её не кольнуло чувство ревности, значит ничего не сказать. Она медленно, словно боясь спугнуть пару, поднялась и поспешила к выходу. Парни даже не заметили её ухода. Закрыв за собой дверь, она улыбнулась, радуясь, что все наконец закончилось, и скрылась среди снующих туда-сюда обитателей больницы, оставляя за собой удаляющийся звук постукивания о кафель каблуков. Они молчали. В словах не было необходимости, но хотелось сказать так много — их разговор мог растянуться не на один день. Лука вдыхал аромат волос Адриана, что устроился на койке рядом. Пускай альфе и было больно о того, что на его изувеченном теле примостился Адриан, он не смел и упомянуть об этом, боясь спугнуть омегу. Ему не хватало его тепла. — Адриан, — позвал Лука, и омега тут же зашевелился, поднимая взгляд на него. — Что теперь… с твоим отцом? — Он никогда нас не побеспокоит. По крайней мере, теперь ему так просто не дадут этого сделать. Он так старался уберечь меня от того, что пережил сам с моей матерью, что, кажется, потерял рассудок. Я надеюсь, с ним все будет хорошо. — Твои родители тоже были истинными? — Да. Отец не смог пережить разрыв этой связи, и теперь он думает, что у нас будет так же. Он уверен, ты покинешь меня. — Ни за что, — Лука поцеловал его в макушку. — Не все истории заканчиваются так же трагично. — Наша так не закончится, — уверенно произнес Адриан. Оба улыбнулись. Да, определенно так и должно быть. — Знаешь, — задумчиво протянул Лука, — я обещал спасти тебя. Сказал, что твой отец тебя больше не побеспокоит, а вышло так, что спас меня именно ты. Как иронично. Адриан усмехнулся. Он был уверен, что они спасли друг друга в одинаковой степени. Хотя, это уже совсем не важно. — Теперь, когда все закончилось, что мы будем делать? — спросил Адриан. — Жить? — Лука засмеялся. — Для начала, уехать отсюда. Начать все заново. — А как же твоя подпольная лавка? — Ну, почти заново, — Лука пожал плечами. — Когда-нибудь, мы добьемся того, чтобы больше ни одна омега не скрывала себя за блокаторами. Пора поднять эту лавочку с подполья. — Звучит как очень хороший план. К своей цели они будут идти долго. Товар, что продавал несчастным омегам Лука, считался запрещенным. Они не были уверенны, смогут ли что-либо изменить в этой грязной политике унижения омег, однако до конца будут стоять на своем, желая создать мир, где больше никто не будет выдавать себя за другого человека. И когда-нибудь у них это получится.