Сборник драбблов по СТАРКЕРУ

Они сидели в ярком свете полуденного солнца, свесив ноги вниз, с крыши высотки. Играл джаз, мелодично и плавно убаюкивая трепетно бьющиеся сердца, принуждая их совершать удары в унисон. — Малыш, — мужчина начал разговор, который никогда не должен был звучать вслух. Начал его лишь потому, что времени оставалось невыносимо мало. Мальчишка поднял голову с его плеча, внимательно всматриваясь в любимый профиль и подмечая новые проседи в бороде. Тони всё так же привычно держал его за руку, слегка поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем. А слова, которые нужно было сказать, никак не могли вырваться из глотки, жадно цепляясь и, кажется, оставляя по всей гортани ноющие раны. Питер понял это, как понимал всегда. Немного наклонился, целуя пересохшие губы, вдыхая в немолодого мужчину свои силы, свою энергию, свою жизнь, заставляя опустить свои тёмные ресницы, спрятать плещущийся во взгляде страх и молча отдаться любви. — Питер, — вновь обратился он, стараясь умерить все сильнее разгоряющийся от каждого прикосновения костёр любви. Говорят гореть — это страсть, а тихо тлеть — любовь. Но Старк не умел любить иначе, кроме как полыхая ярким костром. А Питер давно стал тем самым необходимым кислородом, без которого невозможно гореть. Но костёр тухнет, если кончаются дрова. —Мальчик мой, — Тони взял в свои руки лицо Питера, принуждая остановиться и внимательно посмотреть на него, — как хотел бы я рядом с тобой провести вечность. Подросток мгновенно сгорбился и кажется даже немного побледнел, его глаза стали больше похожи на две пришитых пуговицы, по форме, не по выразительности. —Прошу Вас, не надо! — жалобно проскулил он, поворачивая голову и целуя грубые мазолистые мужские ладони. —Питер, тебе придётся жить без меня, тебе придётся это принять. У Тони ушло много лет, чтобы наконец справиться с собой и сказать эту жестокую фразу самому дорогому человеку, сознательно сделать ему невыносимо больно. Тони знал, что спустя пол года его не станет. Тони хотел, чтобы его мальчик помнил Старка героем, а не разваливающимся на кусочки стариком. Ему практически жизненно необходимо было уйти красиво, не изуродовав детскую душу ещё одним шрамом. — Никто не знает, что будет завтра! — кричал Питер, по-детски вцепившись руками в ткань джемпера на груди мужчины, — Мы герои, солдаты, мы можем умереть в любой день! Тони смотрел на него, улыбаясь по-взрослому, с ноткой досады, кривовато. Стирал подушечкой большого пальца солёные слёзы, скатывающиеся по щекам. Тони любил. — Обещай мне, не бросаться в пекло, малыш. Мне дорога твоя жизнь, больше своей, больше чей-либо другой. Он протянул ему руку, отставив мизинец, чтобы поклясться и закрепить обещания так, как делают это малыши в песочнице. Почему-то хотелось именно так. Питер смахнул рукой слезу и протянул её в ответ. — Обещайте, что останетесь со мной до конца. Небо заволокли тучи, лишний раз напоминая, что конец близится. Тони незаметно скрестил пальцы.