Некромант и инквизитор

Артур Керкленд сидел на прохладной веранде, пил вино и жмурился от удовольствия. Красное Каберне Совиньон из Тулона — единственно вино, которое он переносил. За столько лет, проведенных в этой стране, он так и не полюбил этого напитка. Восточную стену дворика почти поглотила тень, когда он наконец смог остаться один. Гость ушел через потайную калитку, а слуги скоро собирали со стола. За целый день англичанин впервые снял свою шляпу по последней моде. В этой стране вообще тяжело не одеваться по последней моде и при этом не вызывать подозрений. А денек выдался нелегкий. Да и не бывает у инквизиторов легких деньков. Верная служба Господу забирает очень много сил. Он смотрел на копию письма, которую принес ему поздний гость, и не мог сдержать удовольствия. Артур так долго искал эту информацию, теперь у него есть последняя деталь мозаики, последний кусочек головоломки. Одна маленькая тайна короля в его руках, и он сможет делать все, чего только пожелает здесь, все, что потребуется его настоящему королю за проливом. «Как опрометчиво было ему заводить такую дружбу с братом королевы, право, ведь у законного короля так много врагов, кто же его защитит от пустой клеветы?» — думал он, поднимаясь и оправляя платье. Мужчина засмеялся. Нужно было отправить несколько писем перед тем, как отойти ко сну. К этому моменту тень полностью поглотила стену и поползла к его ногам. Он не любил ночи и сумрака и спал всегда при свечах, часто просыпаясь для молитвы. Он был грешен, и оттого подозрителен и недоверчив. Было еще одно обстоятельство, о котором интриган и инквизитор не забывал ни на минуту. Даже сквозь сон, даже в минуты высшего удовольствия и за работой он не забывал об этом обстоятельстве начала его карьеры. Только молитва помогала ему успокоить неусыпный разум. Он провел пальцами по спинке резного стула, проследил за станом служанки в накрахмаленных, но выцветших юбках, она поставила на столик подсвечник, чуть наклонившись, зажигала свечи по одной. По правде говоря вечер был хорош — теплый и безветренный, поэтому он мог себе позволить забрать полчаса от ночи за неплохим вином. Он наконец взял копию письма в руки, чтобы лично прочитать его. И в этот момент строки засветились ядовитой лазурью, он уронил письмо, хватаясь за руку. Великого инквизитора объял ужас, он ошалело смотрел на всполохи света, расплывающиеся от него по брусчатке и в тот момент, как они поглотили тропинку к дальней калитке и дверь с веранды в дом, он понял, что бежать нет смысла. Лазурь смеялась и скрежетала, медленно обретая форму, скоро она осталась только в глазах мрачной черной фигуры напротив. С высоко поднятой головой он стоял прямо перед ним и скалился. Артур уже давно держал в руках шпагу, но гостя это не заботило, все равно — если она или нет ее. — Артур, ах какой просчет! мелкая оплошность, очень жаль. Ты всегда был падок до интриг и власти, это тебя губит, пора бы научится. В этот раз голос его был слишком реален. Светлые непослушные волосы и педантичное платье, прекрасные черты лица. Артура трясло, ведь в этот раз он был не утопленницей, которая тянула его за ногу на дно, не девой, которая душила его в постели или непослушной лошадью, что едва не затоптала его насмерть. Сейчас он был таким же как и много лет назад, каким приходил каждый день в его кошмары. Керкленд схватил подсвечник, отгораживаясь от нечисти огнем. — Уходи! Господь защитит меня, я сожгу, я повешу тебя снова. Ты умрешь! — Так убивай! — он снова засмеялся. И Артур поразил его шпагой, но она прошла сквозь грудь словно через морок. Он раз за разом наносил ему удары, но только рассеивал лазурно-голубой дым, который вновь собирался в силуэт. Он молился Христу, чтобы тот отвел бесовское наваждение. — Ты еще веришь в Бога, Великий инквизитор? — в такие моменты он был обречен верить в него. — Можешь не отвечать, это так, минутная слабость, интересуюсь как твоя жизнь. Гость подошел ближе к Артуру, отчего у того сжалось все внутри, а губы дрожали, он сбивался с молитвы. — Зачем же ты всегда молишься? Ни разу не помогло, неужели ты не учишься на своих ошибках, кролик? Ведь в этот раз я не морок, не видение и не злой рок. Я стою перед тобой, так посмотри мне в глаза! — он поднял его за подбородок. Артур шарахнулся, но глаза поднял. Те самые голубые глаза, такие чистые, словно он не воплощение Дьявола. Очень обманчивое впечатление. Артур приготовился биться на смерть, но ясно видел, что битвы не будет. Тело оцепенело, руки уже не дрожали, а просто тряслись хуже чем при горячке. Но взгляд смел и надменно спокоен, смотрит в глаза гостя специально без испуга. Испуг — слабость, слабость — смерть. А его глаза были слишком близко, чтобы допустить такую роковую ошибку. Он должен был когда-нибудь вернуться, он всегда возвращался, словно Господь в наказание или назидание послал борьбу с этим демоном. Навсегда они были повязаны, и не могло быть иначе, изначально они были обречены на такой исход. Но, может, Великий инквизитор, переиграет? — Ты не будешь меня убивать, умрешь сам, когда удовлетворишь наконец свою месть, — говорит он, приказывая. — Нет, я не исчезну. Огонь Господень не взял меня в тот день, не возьмет и твой шепот, — он приближался, хотя некуда было, ночь давно растворила закат и сейчас только две пары глаз горели в темноте предельно близко, — ты так ждал меня, нет, ты не думал, что я не вернусь назад! Ты ждал меня, ждал и готовил молитву как оружие. В Господа поверил даже, — он рассмеялся, и Керкленд почувствовал, как в сердце от этого проникает холод. — Судьба сводит нас, что поделать. Сколько бы ты меня не убивал, сегодня умрешь ты. Я никогда не любил воскресать и убивать, но с тобой невозможно иначе. Гость держал его за горло холодными как лед руками. Последнее оружие, последний аргумент, что был у него, последняя защита, когда и на Господа надежды не было. — Но со мной ты узнал любовь столько лет назад, со мной ты узнал, насколько сильно и глубоко может завладевать тобой этот демон, — схватка-танец взглядов продолжалась. Артур подарил этому гостю, тогда молодому набожному монаху чувства более сильные, чем набожность. — И вся трагедия в том, что это было взаимно, Артур. Ты любил меня, Артур, но, когда ты убил меня в тот первый раз, пути назад уже не было. Мне совсем не жалко тебя, ты предавал и убивал меня сотни раз, так искупи хоть малую часть. Руки совсем перестали слушаться Артура, шпага выскользнула из пальцев, Гость схватил ее и вонзил вверх под ребра. Что бы ни было на той стороне, после смерти, если угодно, там они смогут быть вместе как бывали в старые, лучшие времена. Гость рассыпался фиолетовым дымом, а тело Великого инквизитора упало, на завтра во дворце будет ужасный переполох, король узнает, что он был шпионом, а все чужие тайны, которые по должности Великий инквизитор так берег, перестану быть тайнами, ведь ни одной служанке не придет в голову сжечь письмо, что осталось в том саду, где последний раз видели Великого инквизитора. Но секунда-две и кровь обратилась вспять. Бывший Великий инквизитор широко распахнул глаза, жадно вбирая оранжевый свет вечера, вдыхая грудью полной воздух и запах трав и земли. И не будут его искать в лесах далеких, на родниках, в землях, которые так далеко на севере и востоке, что никогда там не найдут креста страстей господних. Где, как в детстве ужасно далеком от тех ошибок и хитросплетений богословия, в которые он как сын ведьмы ввязался, можно наслаждаться звоном дождя, пением птиц. А не все ли равно, он достаточно воскресений заплатил, чтобы воскреснуть в этот последний раз и вернуться к своему началу.