Heart/less

      — Что есть у этого Галры, чего нет у меня? — в голосе Лотора звучала злоба и отчаяние, он потерял врата из-за действий принца и его паладинов, но он все еще надеялся убедить алтеанца, стараясь звучать влюбленным, заботливым. Он был уверен, что он просчитал Ланселота. Он надеялся, что он ещё всё мог бы повернуть в свою пользу. Но его отвергли и это на самом деле его разозлило. Лотор не привык не получать то, чего хотел. И Юрак знал — он желал этого алтеанского принца, объявить абсолютную победу над ним и его паладинами.       У Ланселота были другие мысли на этот счет.       — Сердце. — В его голосе звучала сталь, не было ни капли сожаления, не было паузы. В голове Ланселота уже достаточно давно крутились подобные мысли, но он был уверен в своей правоте. И у него не было никаких сомнений в том, что Юрак слышал этот разговор.

***

      Он видел, как этот принц Лотор касается Ланселота, и он ненавидел это, это чувство ревности растущее внутри, запутывающее все внутренности, дикое, бушующее под кожей, он не знал, как его преодолеть.       Ланселот улыбался, смеялся. Между ними не было проблем, да, конечно, Лотор тоже был на половину галра, но кроме того он был на половину алтеанцем. Не наполовину землянин как Юрак, который даже среди генералов Лотора — которые все были полукровками — считался слабым, сущим разочарованием.       Но он присвоил себе Алтеанского принца. Потому, что был достаточно силен, чтобы завоевать его сердце.       — Я его ненавижу, Лэнс. — Он вошел в покои принца и присел на край его кровати, устраивая свои руки вокруг талии принца, который встал перед ним.       — Я знаю, знаю, ты ему не доверяешь. Но я и не прошу от тебя этого. Мне нужно чтобы ты был настороже. — Пальцы Лэнса быстрым движением коснулись мягких точек позади пушистых ушей Юрака, и тот простонал, потому, что Лэнс уже очень давно не касался его так. Слишком давно, если быть честным. Кончик хвоста Юрака нервно дернулся. — Я бы тоже ему не доверял.       — Тогда и не доверяй. Я ненавижу его, он касается тебя. Ты начинаешь пахнуть им. — Кончик его носа коснулся шеи принца Алтеи, за ним последовали губы, поднимаясь к заостренным ушам, а затем — щекам с голубыми отметинами на них.       — Ты ненавидишь его потому, что ты ревнуешь? О квизнак, Юрак, я думал, что это было что-то большее! — Лэнс звучал уставшим, и было откровенно ясно, что он все больше и больше злился стоило Юраку завести разговоры о Лоторе в эту сторону.       — Так и есть. Мы не знаем в чем его главный план, но все еще — помогаем, отправляем паладинов каждый раз как он просит. Ты помогаешь ему строить те корабли, о которых мы абсолютно ничего не знаем. Это настораживает, разве нет? — Лэнс отстранился от него и Юрак мог посмотреть ему прямо в глаза глубокого фиолетового цвета. — Я чувствую, что он не рассказывает нам всей правды, так что ответь мне, почему мы ему помогаем?       — Он желает того же — мира во вселенной. Вот и вся история, Юрак. Я уже говорил тебе это. Он самый сильный союзник, который у нас есть сейчас.       — То есть он все-таки растопил твоё сердце историей о том, что ваши отцы работали вместе как одно целое, да? Но вспомни, что после этого стало с твоим отцом, где он оказался после предательства Заркона, после всего того доверия, что между ними было.       — Он взял свою куртку с кровати и собирался покинуть покои принца, но Лэнс остановил его, придвинувшись ближе, целуя его в губы.       — Останься. Ты прекрасно знаешь, что я не могу спать без тебя.       — Ты мог. — возразил Юрак, но все же прижимая Лэнса к себе, целуя его шею, но стараясь не оставлять ни единого следа на коже принца, потому что это было запрещено.       Ланселот запретил ему делать это. Он всегда говорил — «А что подумают другие?» или «Как у меня может быть засос?». Юрак всегда соглашался, но у него были на это свои собственные мотивы.        Как мог он помечать принца Ланселота? Последнего наследника Алтеанской монархии? Он, наполовину галра, наполовину человек, член предательского клинка Марморы?        Принц ему не принадлежал, это он сам, кто лично отдал себя и заявил, что Ланселот был единственным, кто знал про абсолютно все его слабости. Он отдал их без сомнений, каких-либо сожалений, не думая о последствиях, которые могли возникнуть. Это никогда не было важно, он настолько желал Лэнса, что любое его прикосновение, любое проявление привязанности от него — было самым дорогим подарком. Целовать его, иметь возможность касаться его, пробовать на вкус его пот и слышать его стон удовольствия — это то, что он получил взамен и этого было более чем достаточно для него.       — Ты мой, — прошептал Лэнс, лежа в кровати, куда его уложил Юрак, усаживаясь над ним. Он посмотрел в глаза своего паладина и зашептал вновь. — Ты всё, чего я когда-либо хотел, и только посмей забыть это. Иначе я вырежу это у тебя на груди, Юрак. — По его взгляду нельзя было понять шутит он или нет. — А теперь повтори за мной. Ты мой.       — Я твой, — он прошептал в ответ, наклоняясь, чтобы поцеловать принца, но в одно движение Лэнс сменил своё положение и оказался поверх Юрака, заваливая того на кровать под себя с тем же серьезным выражением лица.       — Нет, ты не понимаешь правил, не так ли? Я попросил повторить за мной.– Он зыркнул на Юрака, готовый ударить, если услышит вновь что-то, что ему будет не по нраву.       — Квизнак, что не так, Лэнс?       — Просто произнеси это. Ты       — Ты       — Мой       — Мой.       — Видишь, это было просто, верно? А теперь давай без моей помощи. Вперед, — он ухмыльнулся так, как будто сделал что-то невероятное, что-то, что было слишком рискованно или даже вызывающе для произнесения вслух. Его длинные, всегда несколько более холодные чем у Юрака, руки были на груди Юрака, пробираясь под одежду, лаская, но все же немного отвлекая.       — Ты мой. — Произносит он вновь, понимая, что принц почувствовал его беспокойство. Казалось, будто он знал, что съедало Юрака изнутри. Как будто он отпустил эту истину наружу, зная, как сильно она нужна и как многое она изменит. Юрак прижал Лэнса к себе, целуя его с жадностью, шепча «Мой, мой» вновь и вновь.       Знал ли Лэнс, что выпускает демона из клетки? Знал ли он, как много это значило для Юрака или это было сказано без какого-либо умысла, просто потому, что так можно было сказать? Рой этих вопросов жужжал в голове Юрака, но он проигнорировал их все. На самом деле это всё уже было не важно, принц сказал это и подтвердил вновь, в ответ произнеся глухим, полным желания голоса самые прекрасные слова, которые Юрак когда-либо слышал — «Да, я твой. Всегда был и буду».       Поцелуи спустились с губ к груди, а затем пошли к плечам. Юрак укусил плечо в порыве жадного желания обладать, и стон, который он услышал в ответ на это заставил его впиться сильнее, забывая обо всех выдуманных правилах в его голове. Лишь вкус крови во рту вернул его к реальности. Он тяжело дышал, разум затуманен потоком чувств и страсти к Лэнсу, самым кончиком языка он слизывает кровь с отметины на коже, пока Лэнс не заставляет его остановиться, хватая за волосы и отвлекая от своего плеча, поднимая его голову к уровню своих глаз.       — Квизнак, какое же ты животное, — прошептал Лэнс улыбаясь. Юрак понял, что тот не был зол, даже не на каплю в ярости из-за укуса и это дарило такое прекрасное ощущение, что Юрак просто кивнул, возвращаясь к поцелуям, и целуя так, будто бы губы Лэнса были нужны ему, чтобы продолжать жить. Принц начал сбивчиво проговаривать что-то на алтеанском, пускай Юрак не мог разобрать что именно, но ему все еще нравилось слышать своё имя в потоке родной для принца речи.

***

      — Вы больше не нужны, паладины, спасибо, — Лотор снова раздавал указания, большой босс и всё такое. И он посмел положить свои грязные руки на плечо Ланселота. Широ был первым кто это заметил, и, конечно же, первым, кто увидел сжатые кулаки Юрака, который был уже готов начать драку из-за этого. Точнее — из-за принца Ланселота.       — Не нужно. — прошептал Широ, касаясь руки Юрака. — Не затевай неприглядные сцены, я тебя умоляю. Ты так только сделаешь хуже сам себе, Юрак. Пошли, у нас тоже есть работа.       Юрак послушал его, но не мог устоять и не посмотреть последний раз перед уходом на Лэнса, прежде чем возвращаться к своему красному льву. И он увидел, что Лотор касался того самого плеча, которое он пометил вчера ночью, левого плеча. Когда рука поднялась — на белом церемониальном наряде, что сегодня утром решил надеть Ланселот, выступили красные пятнышки крови. И Юрак мгновенно вспомнил вкус крови Лэнса на своем языке, её запах, запах тела Ланселота, его голос и истину, что они разделили этой ночью.       — Он мой. — Юрак встретился взглядом с Лотором и улыбнулся ему самой хищной улыбкой, какой только мог. — Он весь мой.

***

      — Ты сказал ему, что у меня есть сердце. — Юрак держит руку Лэнса, пока тот второй расчесывает его волосы какой-то особенной царской расческой. — Но однажды ты сказал мне, что у меня, как и любого из Галры, на самом деле нет сердца.       — Ты прекрасно знаешь, что я тогда тебя еще не знал. Да и если бы у Галры не было сердец — у тебя всё еще было бы.       — Как это?       — У тебя есть моё