Heart/less

      Он падал, он проваливался в эту бездну все глубже и глубже. Тренировки выбивали из него последнее желание двигаться дальше. Тренировки выбивали его из ритма жизни, к которому он успел привыкнуть, пока жил в Замке Львов.       Он знал, они правы, он слишком расслабился, он слишком забыл о том, что Клинок Марморы — это тоже очень важная организация в деле по свержению Заркона. И его роль в ней — шпионаж, диверсии — отнюдь не маленькая. Но он так привык к вылазкам с Вольтроном. Он привык быть паладином. Юрак никогда не позволял себе прожить дня без тренировок, но они все не были похожи на то, чем с ним занимались в Клинке.       Тяжелее всего было ночами. Возвращаться в комнату, где его не ждет ничего и… никто. Да. Он кое-как успокаивал себя тем, что это не на долго. Всего неделю.       Счет шел на третью. Его не выпускали. Его не информировали, его тренировали, кормили и запихивали обратно в каюту. Отец улетел, с ним и пропала связь с Замком Львов. Его изолировали от всех источников связи. Совсем.       Юрак психовал, бесился, отыгрывался на всех во время тренировок, старался ранить сильнее, ударить грязнее, демонстративно фыркая каждый раз на слова «Разве мы тебя так воспитывали?» — «Этому я научился сам, но от вас».       Подло, это просто дико подло и не честно. Ему не 10 лет, он больше не нуждался в них настолько, насколько они думали. У него есть обязанности не только перед ними. Он паладин Вольтрона, в конце-то концов, разве это не важно? Кто будет пилотировать красного? А если случится какое-то столкновение с силами Империи, а его просто не будет рядом?       В конце третьей недели он просто отказался выходить из своей каюты. Попытки вытащить его оттуда насильно закончились избиением тех, кто пытался, а Юрак просто потом вернулся к лежанию на койке, что ему выделили.       — Не думаешь ли ты, что всё-таки стоило позволить ему хоть иногда разговаривать с другими паладинами? Если бы не было Вольтрона — у нас бы не вышло одолеть Заркона… — Коливан спрашивал у Айкео, который как раз и выкрал Юрака из Замка. Потому, что — отец. Потому, что решил, что так для Юрака будет лучше.       — Нет. Ему это только вредит. Всё стало хуже. Его подготовка не годится никуда. Мы должны были его вернуть. Это наш боец. — Айкео был всегда строг по отношению к Юраку, всегда строже чем к другим ученикам в Клинке, и Коливан не мог винить его — он переживал за сына, пусть и в такой странной манере, но это всегда приносило плоды. Юрак был, пусть физически и не самым сильным, но его скорость, ловкость и выносливость были тем, чему определенно могли позавидовать любые чистокровные галра. Но отрывистая манера говорить, которая не была обычно присуща Айкео, намекала на то, что Юрак где-то провинился, где-то он умудрился оступиться и его отец узнал об этом. Тогда всё становилось на свои места.       — Хорошо, я понял тебя. Но, Айкео, тебе стоит учесть одно — если принц Ланселот прилетит к нам на базу и затребует Юрака — я его выдам. Выдам ему корабль, верну его баярд, форму — и верну Вольтрону. — Коливан был уверен, что проблем с этой частью условий не будет вовсе, но Айкео весь изменился в лице.       — НЕТ! Никакого Ланселота. Никогда. Всё. Юрак закончил своё присутствие среди этих отбросов. — Он ударил кулаком по столу, затем спешно поднимаясь и выходя из комнаты.       — Что же ты натворил, Юрак? — Коливан с удивлением наблюдал по камерам слежения за тем, что в сторону «баррикад» в каюте Юрака направился его отец.

***

      — Я сейчас вернусь, Лэнс, спи еще, — Юрак поцеловал сонную белесую макушку, которая ворчала на него за ранний подъем. — Пидж сказала, что к нам подлетел корабль из Клинка, и я думаю, что мне стоит присутствовать. Широ и Коран если что смогут ответить за тебя. Так что — спи.       — Но ты же спал так же мало как и я, — ворчливо отозвался Лэнс, обхватывая чужую руку своими и прижимаясь к ней щекой. — И вообще, мы спасли одну из колоний, что, нельзя нас оставить в покое? — Лэнс присел на кровати, заглядывая в глаза Юраку и прикусил губу. — У меня очень плохое предчувствие, понимаешь?       — Эй, всё же в порядке, разве нет? Ты тут, я тут, ребята в полном порядке, львы — тоже. Что может пойти не так? — Юрак смеялся, обнажая свои длинные клыки. — Когда я впервые появился — ты не хотел, чтобы я вообще оставался, а теперь?       — А теперь я не хочу чтобы ты уходил, и это очень даже логично и вполне себе — твоя собственная вина, — Лэнс фыркнул, закатывая глаза.       — И каким же это образом это моя вина? — Юрак продолжал улыбаться.       — Таким, что… А вот и не скажу, скажу, когда вернешься. — Лэнс показал ему язык. Юрак поцеловал его в нос, поднимаясь с кровати и надевая свой красный костюм паладина. — Только пообещай мне, если ты уходишь на миссию — предупреди. Загляни ко мне и предупреди, ладно? Лично, Юрак. — Ланселот был и правда обеспокоен и голос его звучал серьезно лишенный всей шутливости, что была в нем до этого.       — Нет проблем, — прихватив с туалетного столика Лэнса свой красный баярд Юрак вышел из его спальни, крикнув — Только ты отдохни пока, ладно, Лэнс? — прежде чем уйти окончательно.       Его тут же встретил максимально озлобленный взгляд отца. Юрак в ступоре сделал еще два шага вперед, позволяя автоматическим дверям за своей спиной наконец закрыться, скрывая за ними полуобнаженного принца Ланселота, который слишком выделялся на светло-голубых простынях и одеялах своим цветом кожи и волос. И вообще своим присутствием.       Юрак не стеснялся своих отношений с Лэнсом, он был счастлив. Еще более счастлив он был только когда видел это сонное лицо блаженно устроившееся на его груди и мирно сопящее ранним утром.       Юрак не имел ничего против того, что остальные паладины тоже стали в курсе их отношений. Пидж даже выкрикнула в запале — «Господи, ну наконец-то!», а потом отказалась объяснять в чем именно проявлялось это «наконец-то», Хэнк и Аллура просто поулыбались, а Широ сказал, что, в принципе, их всех это и не касается, но «я рад, если вы оба рады». Но Юрак имел очень многое против того, чтобы его отец знал о том, чем занимается сам Юрак вне его роли в качестве паладина и шпиона Марморы.       — Чем обязан визитом? — он старался, чтобы его голос звучал максимально отстранено, чтобы не было нервозности, страха, который пронзил само его существо, холодность — вот что ему нужно. Выходило слабо.       — Я не могу повидать своего сына? — Айкео язвил, он был в ярости, в бешенстве, и Юраку предстояло во всем этом пробыть до того, как отец решит наконец, что ему нужно вернуться к более насущным делам и покинет Замок.       — Ты сам говорил мне, что ты мне не отец, когда мы не дома, Айкео. — Юрак пошел ему на встречу, отдаляясь от комнаты Лэнса и, в очередной раз поразился тому, насколько чуткое восприятие у последнего принца Алтеи — ведь тот был прав со своим плохим предчувствием. — Что-то случилось? Пойдем, Широ и Коран помогут.       — Мне не нужна чужая помощь. Я пришел за тобой.       — Миссия?       — Вроде того.       — Почему ты не хочешь рассказать остальным паладинам? Это и их касается. Это не только ваша война, разве нет?       — Ваша? Ваша! — Айкео начал повышать голос и Юрак молился на то, чтобы звукоизоляция Замка не подвела его и Лэнс все-таки смог поспать подольше не тревожимый бешенством его родителя. — Это всегда была наша война, Юрак. Или ты забыл? Вольтрон — не решение, и не смей со мной спорить! Спас ли он Алтею? Спас ли он Алфора? Нет. Пошли отсюда, Юрак, у нас есть другие дела. — Айкео посмотрел на сына испытующе. — Где твой клинок?       — Не при мне. Я не хожу с ним по Замку. — юноша не стал спорить по поводу Вольтрона — отец все равно никогда его не слушал. Он не умел быть отцом, если уж быть совсем откровенным. Юрак немного завидовал Лэнсу — Алфор собирался дать Лэнсу стать пилотом голубого льва, помогал, он был отцом, а не генералом, коим всегда был Айкео. — Какая миссия?       — Я всё расскажу тебе на базе.       — И сроки?       — Абсолютно всё — потом. — Айкео начал терять терпение, это чувствовалось в его движениях, его интонациях.       — Я должен предупредить, — Юрак уже было развернулся обратно в сторону спальни Ланселота, как его грубо схватил отец. — Отпусти. Я должен предупредить принца.       — Ты хотел сказать — любовника? — Айкео шипел от ярости, сжимая предплечье Юрака в своей руке. — Никуда ты не пойдешь. Только со мной, ясно?       — Да отпусти ты меня! Я пойду туда, куда захочу! — Юрак вырывался, но тут же получил тычок по нервным окончаниям, который не успел заблокировать, и осел на пол потеряв сознание.       Айкео закинул его себе на плечо и двинулся в сторону ангаров, где стоял его корабль. Ему нужно было отправиться как можно скорее, чтобы эта шайка не успела остановить его и забрать его сына. Он искренне верил, что спасает его. Всё это зашло уже слишком далеко. Юраку изначально не было тут место и он был прав не желая отпускать сына в Замок.       Ланселот был плохим стратегом, еще худшим он был дипломатом, а уж то, что предстало взгляду Айкео сегодня — превосходило все рамки допустимого. Юрак и «этот»? Нет, он не мог позволить такого. Если сначала он еще думал о том, что будет отпускать Юрака на миссии Вольтрона, то теперь…       Нет, нет, рубить надо с плеча. Окончательно, бесповоротно. Как он и сам сделал. Лишь Юрак был «свидетельством» о том, что у Айкео когда-то была слабость. Но он искренне верил, что не смотря на своё происхождение — сам Юрак не слаб, он был сильнее многих чистокровных галра, гордость отца. А теперь… Это всё его собственная вина, он не уследил, не до воспитал. Но ничего, еще всё можно исправить.       Он усаживает Юрака в грузовой части корабля, пристегивая к одному из поручней, чтобы тот не мог покинуть своего места, и садится за штурвал. Прочь от этого места, прочь.       — Ты еще скажешь мне спасибо, Юрак.

***

      — Что ты себе позволяешь?! — Айкео не стеснялся повышать голос на сына, тот лишь яростно сверкнул глазами в его сторону, но подняться не удосужился. — Ты здесь потому, что ты тут нужнее. Знаешь чем занимается сейчас твой дорогой «Вольтрон» во главе с придурошным Ланселотом? — он знал по каким точкам давить, всегда знал как ударить Юрака больнее, чем остальных, и никогда не стеснялся использовать это против юноши. В этом заключался его метод «воспитания». И он оправдывался всеми возможными способами. Обычно — Во имя его силы, так я сделаю его сильнее всех остальных, сильнее себя. — Они катаются по планетам, играя сценки со спасением галактики. Выступают, словно цирковые мартышки. И это — это по-твоему помощь в борьбе против империи?       — Если они так поступают, значит у этого есть причина. — Юрак старался не вестись на провокации, он прекрасно знал к чему это всё может привести. Он прекрасно понял, что именно бесит его отца, но позволить винить других он не мог. Это не та справедливость, о которой он знал с самого детства.       — Давай, продолжай оправдывать их. Продолжай падать ниже, унижать себя и свою честь. Этого ты добиваешься?       — Я добиваюсь свободы. Я её заслужил.       — О, нет, юноша, не заслужил. Ты больше не покинешь базы Марморы, я клянусь тебе. Дальше чем на миссию ты никуда не денешься. Если нужно будет — я сам лично еще раз сюда тебя верну. Если будет нужно — ты будешь сидеть на цепи, пока не докажешь мне, что ты все-таки повзрослел. Что ты все еще умеешь мыслить рационально. — Айкео шипел в своей тихой ярости, жалея, что Юрак так и не дал ему нужной конфронтации, не дал повода себя ударить. — Сейчас же вставай и иди на тренировку. Впереди очень важная миссия, и ты должен будешь там доказать нам, что ты не за родство принадлежишь к Клинку. Что ты достоин носить его.       — Ты даже не дал мне забрать мой клинок. Ты настолько боишься? Боишься, что я прав? Что Ланселот — прав?       — Прав в чем? В том, что устраивает показушные шоу? — Айкео даже рассмеялся. — Он остолоп, и все, кто его окружают — тоже. Политика, военное дело — это всё не работает так, как он себе это представил. Это суровая реальность нашей жизни, а для него это так, игрушки. Смешки и повод показать насколько он в чем-то лучше других. Но война, она не об этом. Война о выживании. Война о лишениях и тяжелых решениях. Он слишком глуп и юн, чтобы понимать это. Лучше бы в том Замке заперли его старших братьев. От этого идиота никогда не было пользы.       Юрак сжимает кулаки, его раздражают подобные заявления. Он наслушался их, он знает в чем их причина, но он так же и знает в чем печаль для самого Ланселота. Он и сам иногда говорил Юраку, что отцу стоило заставить вернуться его старших братьев, а не отпускать их в гущу битв. «Они бы точно знали как поступать и как победить».       Лэнс считал себя бесполезным не меньше, чем о нем отзывался Айкео, но Юрак знал, Черный Лев не мог так ошибиться. Черный лев точно знал, что Лэнс — способен вывести их из кризиса, который происходит вокруг. И Юрак вместе с остальными паладинами верил в это. Не зря же Лэнс смог собрать коалицию и заручиться поддержкой других планет в этой тяжелой борьбе. Он стал символом борьбы, символом того, что сдаваться сразу — не выход.       И Юрак тоже не сдастся.

***

      — Все видные генералы прибудут туда. Это слишком важное мероприятие и мы просто не можем позволить этому произойти. Нужно нанести удар. И чем больнее он будет — тем больше у нас шансов сокрушить остатки режима Заркона. — Коливан стоял перед своим отрядом на корабле, который уже вез их месту действия, вводя их в курс дела. Юрак был среди них, не смотря на протест Айкео, которому пришлось сдаться — Юрак был быстрее всех шпионов Марморы и не плохо работал со взрывчаткой, а это было самым важным в их нынешней миссии. — Наша задача пробраться под ритуальный мемориал и установить взрывчатку. Действуем быстро и как можно более тихо, чтобы никто из присутствующих ничего не заподозрил. Так одним точным ударом мы лишим Империю главной верхушки, и наконец сможем разобраться с недобитыми остатками поддерживающими политику Заркона.       Высадка произошла быстро, скрываемые тенями они пробрались под мемориал. Взрывчатка была заранее распределена между ними и время было оговорено. Таймер они все выставляли на 7 добошей. Этого будет достаточно, чтобы скрыться и подорвать приспешников тирании империи разом, те даже не успеют понять в чем дело. Юраку нравился этот план, это то, к чему они все так долго стремились, чего они все так долго ждали и добивались.       Его братья и сестры по оружию, что не успели дожить до этого дня, наконец будут отомщены. И этот факт грел его душу.       Закончив с расположением бомб, Юрак, Коливан и Рейв побежали в сторону ожидавшего их шаттла. И именно тогда Юрак увидел снижающегося Черного Льва. Сердце его пропустило удар и заставило остановиться как вкопанному.       — Лэнс? — голос звучал потерянно, Юрак схватил Коливана за рукав, как будто цепляясь за последнюю надежду. Это не мог быть он, что ему тут делать? — Коливан, тут Вольтрон, мы не можем!       — Черт подери, что им тут понадобилось? Юрак, мы не можем отменить эту операцию, она слишком, слишком важна, понимаешь? — Коливан схватил его за плечи встряхнул. — Они там. Все генералы, которые имеют власть и связи. Мы должны закончить это. Просто… Просто уже нельзя остановиться, понимаешь? Времени слишком мало.       — Но это Вольтрон! — он был в отчаянии.       — Юрак, мы не можем оставаться. — Коливан понимал его боль, но сделать ничего не мог. Однако, в отличие от Айкео, который бы тут же за шкирку потащил Юрака обратно на шаттл — Коливан просто отпустил его. — Ты можешь пойти к ним. Предупредить. Ты не сумеешь, просто не успеешь деактивировать всю взрывчатку, понимаешь? Просто убеди их улететь как можно скорее. И, кстати, — Коливан свистнул и Рейв кинул ему какую-то сумку. — Вот, это твои вещи паладина. Айкео против, но я понимаю насколько это важно. Твой отец не во всем прав, Ланселот — умелый воин, если уж на то пошло. И… Там будет еще кое-что, координаты. По ним тебя ждет… назовем это новой миссией. Ты сам всё поймешь. Только — выберись, хорошо? — Коливан по-отечески обнял его, и вернулся на шаттл, который тут же взлетел, оставляя Юрака с сумкой посреди пустынной местности позади мемориала.       Возвращаться для деактивации и правда было глупо, нужно было как-то связаться с другими паладинами. Но времени для того, чтобы надеть костюм у него тоже особо не было. Нужно было действовать прямо здесь и сейчас.       Судя по звукам, исходившим от мемориала — завязалась драка. Для галры в этом нет ничего удивительного, они не умеют договариваться, а если и умели когда-то — разучились за всё то время, которое ими правил Заркон.       Он если и знал когда-то о дипломатии и договорах — поспешил забыть эти знания вместе с памятью о дружбе с Алфором.       Юрак продолжал держаться в тени, чтобы никто не увидел его, чтобы пройти ближе и увидеть зачем все-таки прилетел Черный лев. И с кем.       Речь держал Лотор, он спорил с Хаггар и её марионеткой, то, чего они все ожидали. А позади него стоял… Широ?       Камень упал с сердца Юрака, значит это не Лэнс, значит, что всё не так плохо, как он успел себе надумать. Но Широ всё ещё нужно было вытащить из грядущей пучины событий. Подобраться к нему вплотную было сложно — они стояли в самом центре внимания, и Юрака это немного бесило.       Завязавшаяся битва грозила затянуться, а время неумолимо бежало вперед, оставляя считанные добоши до взрыва. Юрак не понимал как ему лучше поступить. Он не хотел спасать никого из присутствовавших, кроме Широ, но если он побежит к Широ и потащит его обратно ко льву — это поднимет либо панику, либо на них нападут. А времени отбиваться у них нет. Совсем.       Он стоял за мемориалом огня, на самой вершине, к которой пытался подняться Лотор, часы показывали что осталось буквально два добоша, и он бежит вниз, сталкивая Лотора от взрыва, спасая тому жизнь, чего он отчаянно не желал.       Естественно, что началась суматоха, естественно, что из-за взрыва все начали стрелять по своим, и удивленный Широ прикрывал спину Юрака, чтобы его и поднимавшегося с земли Лотора не подстрелили.       — Что ты тут делаешь?       — Это я должен у тебя спрашивать, — Юрак рыкнул, поднимаясь с колен, и вынимая из сумки свой баярд, тут же превращая его в оружие, и отбиваясь от нападения.       Лотор был слишком занят возобновившейся битвой с Сендаком, и не обращал внимания на паладинов Вольтрона. Его главной целью на планете было захватить власть, а другие проблемы решать должен был Широ.       Ведьма Хаггар спешно покинула планету, как и более мелкие и куда более пугливые сошки. Всё они рванули к своим кораблям, и в этой суматохе Юрак поспешил потянуть Широ в сторону Льва.       — Вам тут было не место. У нас был идеальный план, понимаешь? — Юрак бесился, хотя и понимал, что Широ не виноват в том, что всё сложилось именно так.       — Да, о котором знали только вы и нескоординированность действий и привела к такому итогу. — Широ злился не меньше Юрака. У них с Лотором тоже был план и он тоже полетел в тартарары.       — Было слишком рискованно рассказывать его кому-либо.       — Ты улетел с Клинком потому, что не мог доверять нам? — голос Широ звучал глухо, он запыхался от беготни и драк, которые вспыхивали то тут, то там на их пути к Черному Льву. Скептический взгляд резанул по самолюбию, но противопоставить ему было нечего.       — Я не… Это было не моё решение. — Юрак злился за подобные подозрения, но понимал — столь долгое его отсутствие не могло не породить подобных мыслей. Тяжелее всего было думать о том, как выпрашивать прощение у Лэнса.       Кое-как они вдвоем добрались до Черного льва, Широ тут же сел в кресло пилота и связался с Кораном, они стали ожидать Лотора, который, наконец, оставшись один, поднимался к мемориалу, чтобы зажечь огонь на нем, провозгласив себя новым императором.       Речь его не казалась чем-то разительно отличавшимся от речи Заркона, и Юрак напрягся, нервно дернув хвостом. Лотор ему не нравился. Он скрывал от всех слишком многое, слухи о нем ходили по всей империи и конечно же не миновали Клинок. Вот только сколько истины в этих слухах — никто не мог разобрать. Как никто не мог разобрать насколько правдивы его собственные слова.

***

      Широ вернул Черного в Замок, и поспешил выйти к разъяренному Ланселоту, а Юрак задержался внутри льва, не решаясь выйти. Его пробирала дрожь, он нервно теребил свой рюкзак с костюмом и баярдом. Внутри что-то брякнуло, и Юрак, вспомнив слова Коливана, решил посмотреть что за новая миссия его ждала.       Там лежало изображение, фотография, как звали его земляне. От нее у Юрака перехватило дыхание.       Айкео, молодой, со свертком в руках, а подле него женщина. Человеческая. Она улыбается на камеру, прижимается к Айкео и держит руку на свертке с ребенком.       — Мама? — голос Юрака дрогнул. Он никогда до этого в своей жизни не мог вспомнить её лица, а видя эту фотографию образ её, словно живой, возник перед его глазами. Мягкий голос, убаюкивающе шепчущий «Я найду тебя, найду, как бы он не думал, верь мне, я тебя найду». Юрак дрожал всем телом. Этого не могло быть, просто не могло. Отец говорил, что она погибла и потому он забрал его. Но почему он тогда помнит как плакал у отца на руках, когда они улетали? Почему он помнит, что видел как она в слезах машет ему около этого самого дома с фотографии? Почему? Это была ложь?       Как много лжи в его жизни? Как много от него скрывал отец?       Юрак не слышал тихие шаги внутри льва, не услышал и приближение Лэнса к себе, не услышал удивленный вздох, когда принц увидел его стоящим посреди дока для грузов внутри льва, всего в слезах. Но тут же почувствовал, когда Лэнс прижался к нему, обнимая со спины, и утыкаясь носом в шею, докуда он мог достать.       Юрак вздрогнул, но не стал отстраняться, он не боялся показать эту слабость перед Лэнсом, наоборот — Лэнс был нужен ему чтобы преодолеть эту боль, преодолеть это всепоглощающее чувство одиночества, которое разрасталось в груди от осознания, что всё детство его кормили ложью на обед, завтрак и ужин. И кто. Родной отец.       — Ты вернулся. — Тихо, уставшим тоном произносит Лэнс.       — Я не мог уйти навсегда.       — Но оставил нас слишком на долго. Меня. — Лэнс отпустил его, обходя, чтобы встать лицом. — Я почти уже думал, что ты оставил меня совсем. Но потом Кейти смогла найти запись с камер, и мы поняли в чем дело. Я практически сорвался в Черном к базе Клинка. А как пришел в ангар — Широ уже увозил его с Лотором. Но вот, они вернули тебя. Теперь у нас всё будет в порядке. — Лэнс обхватил его голову руками, пальцами осторожно стирая остатки слез на его лице. — Всё будет в полном порядке.       — Лэнс, моя мать… Она возможно жива. — Юрак заглянул в его глаза, затем показывая фотографию. И тогда он увидел на обратной стороне координаты. И надпись «Кролия».       — Тогда ты знаешь, что я всегда рядом, чтобы помочь тебе. И если ты хочешь отправиться за ней — мы это сделаем. — Лэнс прекрасно понимал насколько это важно для него, понимал, насколько это меняет то, что было в его жизни до сих пор.       — Я хочу полететь туда, Лэнс.       — Значит так и поступим.