Итачи

       Последнее, что я помню из своей прошлой жизни — женский крик и ощущение ветра бьющего в лицо. А потом я оказался в потоке, огромной реке из светящихся шариков, движущихся куда-то вперед. Я почувствовал себя частью чего-то невозможного, там, в этом потоке было невероятно комфортно, хотелось уснуть, хотя я не уверен, что это именно сон, и забыться. Вот так я плавал неизвестно сколько времени, пока не почувствовал холод. Просто ужасный холод. Я вышел из дремы и увидел, что поток все дальше и дальше, а я куда-то падаю. Уже тогда я не мог вспомнить многого. Ни своего имени, ни профессии, даже родителей, только смутные очертания людей, даже ни одного фильма не вспомнить… дальше эта информация так и не появилась. Хотя я чувствовал, что в моем старом теле люди делали и вели себя так, а в этом по другому А дальше я почувствовал боль на ягодице и я вздохнул. Сразу же легкие и горло обожгло болью. Я заплакал, открыл глаза и увидел мутные силуэты людей. Видел как меня отдали кому-то на руки, наверное отцу, а потом лежащей на кровати матери, как к моему рту поднесли что-то вкусное, и я присосался, а после заснул. Развивался я очень быстро. Хотя как я понял дети здесь и так растут быстрее чем у меня на родине. Как оказалось родился я в семье важной шишки, главы клана. Видел я отца не очень часто, но при посторонних он постоянно носит маску высокомерного засранца, хотя он может им быть, но с семьей общаться нормально… Моя мама — Микото Учиха, если отец всегда ходил с серьезным лицом, то мама постоянно смотрела на меня с теплой улыбкой. Это была красивая девушка, которая довольно рано родила, черноволосая, черноглазая, с тонкими и правильными чертами лица в моем мире они считалась бы невероятной красавицей. Хотя отца тоже некрасивым назвать сложно. Когда я увидел свое отражение, то понял — быть красивым это у меня в крови. Поскольку говорить и ходить я начал рано даже по здешним меркам меня начали учить. Всегда пытались занять чем-нибудь мои руки, учили делать странные фигуры руками. Заставляли долго сидеть и медитировать… Кстати, первые 2 года прошли для меня как в тумане. Как-будто кто-то перемотал мою жизнь, но я очень хорошо помнил все, что происходило со мной за это время. Мои родители оказались шиноби. Воинами-магами. Как-то раз отец привел меня к пруду на нашем полигоне, а после сложил эти странные символы и выдул ОГРОМНЫЙ ШАР ОГНЯ. Я тогда был очень, очень удивлен и взбудоражен. Потом он прошел прямо по воде и сказал, что шиноби могу и не такое. С того момента я загорелся этим. С тренировок меня было практические не вытащить. Мне даже спустя какое-то время стало интересно, можно ли делать эти жесты одной рукой. С этим вопросом я подошел к родителям и получил ответ, что можно, но так могут очень мало людей. А дальше началась война. Мне тогда исполнилось 4 года. Не знаю чем думал отец, но он взял меня и маму с собой. Война — это очень страшно. Когда совсем недавно человек с улыбкой смотрел и разговаривал с тобой, а после от него остаются одни ошметки — это страшно. Стоны раненых. Желание отомстить. Депрессия. Когда трупы твоих друзей, если они остаются, помещают в мешок, а после кидают в одну кучу на повозку, потому что все шиноби нужны на фронте, настроение завтрашняя атака не добавляет. Когда кто-нибудь из Учих понимает, что им не победить, они всеми силами стараются уничтожить свое тело, а в особенности глаза. Оказывается у нас есть некий кеккей генкай, что дарует нам Шаринган, особенные глаза. Шаринган даже называют одним из трех великих додзюцу. Однажды после серьезной стычки отец позвал меня с собой, а я, дурак, думал, что он наконец научит меня чему-нибудь крутому. Не заметил обеспокоенный взгляд матери. — Итачи, пойдем. — мужчина посмотрел своими черными глазами в мои и, резко развернувшись вышел. — Отец, подожди! — выкрикнул я и выбежал из большого шатра служащего нам домом. Какое-то время мы шли молча, пока не вышли на место сражения. — Итачи, мне жаль обрывать твое детство так рано, но ты будущий глава клана, когда меня не станет ты поведешь наших людей вперед. — Отец, но… — с тревогой в голосе попытался спросить я, но был перебит. — Сын, помолчи! — с раздражением сказал отец, но быстро успокоился. — Наши соклановцы не пойдут за слабым человеком. Я понимаю, несмотря на весь твой гений ты еще маленький мальчик, но пора повзрослеть. Убей его! Мы встали среди трупов рядом со стонущим человеком. — Ч-что? Что ты сказал, отец?! — выкрикнул я. — Убить? — На, сделай это, — Фугаку передал мне кунай. — он наш враг, убей его. — с холодом в голосе сказал мне отец. Я встал на колено рядом с этим человеком и сжимал кунай. Но вдруг он открыл глаза и посмотрел на меня — У-учиха, маленький ублюдок. Тут он резко дернулся и я от страха выкинул вперед руки, что сжимали кунай. И этот человек умер. А я смотрел на свои окровавленные руки. Пока не услышал голос отца. — Молодец, сын, а теперь спи. И я заснул, а когда проснулся лежал в объятиях мамы в нашем шатре. Несколько ночей подряд я вскакивал от кошмаров. Мама после первого раза перестала разговаривать с отцом. Потом я даже смог встретить Орочимару. И когда я спросил его в чем смысл жизни, он странно усмехнулся и сказал, что жить без вечности бессмысленно. После возвращения я начал тренироваться еще усерднее, отрабатывал все, чему меня учили до совершенства. Однажды я встретил мальчика, с типичными Учиховскими чертами, что сидел и наблюдал за мной, он был на пару лет старше меня. Этим мальчиком оказался Шисуи Учиха. У него был странный взгляд на этот мир, он не желал отнимать жизни и хотел, чтобы войн больше не наступало. За время проведенное вместе мы сдружились настолько сильно, что считали друг друга братьями. Еще у меня с мамой состоялся интересный разговор. Во время еды мама с беспокойством смотрела то на меня, то на свой живот. Но вот она собралась и ошарашила меня. — Итачи, подожди пожалуйста. Я хотела сказать, что у тебя будет братик или сестренка. — И с ожиданием посмотрела в мои глаза. — Ура! Круто! У меня будет братик или сестренка! Я стану лучшим старшим братом в мире! — я подскочил и кинулся обнимать маму. На что она ответила звонким смехом. Не знаю чего она боялась, но брата или сестру я хотел. С Шисуи мы составили множество планов о том как мы будем воспитывать и обучать моего будущего родственника. Во время родов я был весь на иголках, да и отец тоже. Мы нарезали круги перед дверью в комнату, где принимают роды у мамы. А когда послышался детский плачь мы вздохнули с облегчением. Дверь открылась и на нас посмотрела одна из тех, кто помогала принимать роды. Она оглядела нас и прыснула в кулачок. В другое время отец бы наказал ее, но сейчас он слишком взволнован. — Фугаку-доно, поздравляю, у вас родился сын. Абсолютно здоровый. Прошу, проходите, только будьте потише Мы отцом зашли в комнату и уставились на маленький сверток, сосущий молоко. — Фугаку, Итачи, как мы назовем его? — усталая женщина с улыбкой посмотрела на нерешительных сына с отцом, что боялись потревожить ребенка. — Саске. Его имя Учиха Саске.