Когда умрет закат

      Подлинная жизнь – яркая, насыщенная событиями, а не рутинное физическое существование – у каждого человека начинается по-разному.       Моя настоящая жизнь, жизнь Елены Гилберт – дочери кардиохирурга Грейсона и талантливой художницы Миранды – пришла ко мне в раннем детстве в виде невероятно реалистичных, хотя несколько странных снов. Они представляли собой смесь из сюжетов легенд, мифов, сказок, фантастических книг и даже фильмов. Отовсюду по чуть-чуть. Эти сновидения можно было бы принять за игру чрезмерно богатого воображения, если бы история не сохраняла логичность и стройность на протяжении восемнадцати лет.       Начиная с пятого дня рождения и по сей день, каждую ночь, едва закрыв глаза, я попадаю в иное измерение, где мое тело не терзают болезни, слабость, боль.       Следует отметить некоторые подробности моей биографии и медицинской карты, чтобы сразу расставить все точки на д «i». Каким-то непостижимым образом я умудрилась собрать целый букет болезней. Такое ощущение, будто вселенная не хотела допустить моего появления на свет. Итак. В «дивном соцветии» присутствуют: пониженный гемоглобин; астма средней тяжести; аллергия на любые виды шерсти, мед, цветы, молочные продукты, пыль, орехи; слишком чувствительная к солнечному свету кожа; а самое ужасное из всего вышеперечисленного – хрупкие кости.       Сотни больниц. Сотни раз на грани жизни и смерти, не смотря на все старания родителей уберечь меня от нежелательных неприятностей, травм, продуктов.       В подростковом возрасте мою голову неоднократно посещали мысли о самоубийстве. Однажды я даже стащила у отца скальпель. Лежа в ванне, наполненной горячей водой, и держа в руках острейший медицинский нож, я размышляла, дадут ли мне достаточно времени для смерти, или кто-то, заподозрив неладное, выломает дверь и успеет спасти меня. Уверенная, что родители наконец вздохнут свободно и быстро найдут утешение в моем младшем брате, я чуть было не вскрыла себе вены. Но в последний момент передумала. Остановил меня отнюдь не страх перед неизвестностью или котлом с кипящим маслом в Геенне Огненной. Жалость. К горлу подступил комок, стоило мне подумать обо всем, что мама и папа сделали для меня, и обо всем, чем им пришлось пожертвовать. Горе раздавило бы их. Джереми тоже пришлось бы несладко. Он любит меня несмотря ни на что. Словно в насмешку надо мной, а скорее, в качестве извинений перед нашими родителями, госпожа-природа одарила его богатырским здоровьем. Кажется, брат даже ни разу не простужался. И поэтому лет с десяти он практически был предоставлен самому себе, а со мной до сих пор носятся, как с писаной торбой. Удивительно, но Джереми никогда не жаловался на недостаток родительской любви, не ревновал и не пытался как-то отыграться на мне за несправедливость. Признаться, порой я этого ожидала. Когда его наказывали за наши общие шалости и отчитывали за пренебрежение моей безопасностью и даже жизнью. Брат еще в начальной школе вполне мог бы присоединиться к тем, кто насмехался над моими перчатками и срывал капюшон с головы в безоблачный летний день. Особенно, когда рядом не было взрослых. Но он, не задумываясь о последствиях, бросался в драку с задирами, хотя я об этом не просила. Всегда побеждал. Мой благородный рыцарь без страха и упрека.       Завидую ли я Джереми? Несомненно. Хотя при этом безоглядно его обожаю. Всегда мечтала хоть раз присоединяться к брату в активных развлечениях. Поиграть в бейсбол. Предложить соседям состязания по водному поло (семья против семьи) и весело плескаться с ними в бассейне. Поваляться на траве с их добродушным лабрадором. Уснуть на шезлонге во время чтения книги и обгореть на солнце. Надеть короткое платье на бретельках, отправиться на какую-нибудь крутую тусовку. Джереми там завсегдатай. Самостоятельно расквасить нос парню, который намеренно толкнул меня на танцах, да так сильно, что я упала и в очередной раз сломала руку.       А еще я очень хочу, чтобы брат и родители прожили более счастливую жизнь, не омраченную грузом ответственности за сестру и дочь-инвалида…       Но разве судьбу хоть раз волновали мои желания…       Однако, нельзя сказать, что моя участь так уж прискорбна. Быть может, к двадцати трем годам я научилась-таки видеть положительные моменты даже в самых плохих событиях. Я не могу заниматься спортом и более-менее тяжелым трудом, но я отлично учусь. Благо, времени в моем распоряжении имеется достаточно для углубленного изучения почти всех предметов. У меня множество хобби. Чтение, игра на пианино, вышивка, плетение бисером, например. Одна из моих немногочисленных подруг два года назад открыла студию по организации торжеств. Часто монтирую для них клипы и фильмы из отснятого материала. Клиенты довольны. И мне не нужно весь день присутствовать на чьем-то празднике, чтобы подзаработать. Делаю ленточные букеты для невест. Не так давно я увлеклась пошивом одежды и сумок. Папа по началу не соглашался купить мне электрическую швейную машинку, учитывая некоторую мою неуклюжесть и многочисленные серьезные травмы в прошлом. Однако стоило мне пару раз состроить умоляющие глаза, как у рыжего кота в известном мультике, и он сдался. Мама с удовольствием щеголяла в платьях моего производства, папе досталась рубашка, а брату утепленный шот из ткани, не содержащей ни одного процента шерсти. Мой гардероб тоже пополнился вещами более интересными, чем те, которые предлагали магазины.       Среди всех занятий предметом моей особенной гордости является живопись. Конечно, не удивительно, что дочь художницы умеет рисовать, однако мой талант оценили не только близкие.       Весной мама с сияющей улыбкой ворвалась в маленькую комнату, обустроенную под мастерскую, и объявила об открытии моей собственной выставки в ее галерее. Я совсем на это не рассчитывала, хотя кропотливо работала над каждой картиной, воображая себя великим гением, за чьи произведения передерутся миллионеры. Только озвучивать это желание не спешила. Боялась насмешек. Оказалось, мама давно планировала сие мероприятие и с нетерпением ждала, когда у меня наберется нужное количество работ. Я убедила ее заменить мое имя псевдонимом. Елена Гилберт и Миранда Гилберт. Слишком много художниц с одинаковой фамилией в одной галерее.       Изюминкой открытой вчера выставки стала единственная выполненная не красками, а угольным карандашом работа. Самая удачная. Портрет, растворивший в себе ярчайшую часть моей души. Тайну, намеренно спрятанную у всех на виду, чтоб никто о ней не догадался. Любовь, граничащую с сумасшествием. А, может, безумие в чистом виде. Сложно сказать.       Мужской аристократический профиль. Резко очерченные скулы. Хищный разлет черных бровей. Смоляные волосы, лохматые, будто человек только что поднялся с постели. Чувственные губы. Задумчивый взгляд устремлен куда-то вдаль.       - Кто этот красавчик? – хитро спросила мама, впервые увидев портрет.       - Демон из моих снов, - улыбнулась я в ответ как можно беззаботнее.       Она не поверила. Рассмеялась.       Если бы ты знала, мамочка, какие сны меня посещают, ты бы давно отвела меня к психиатру. Пожалуй, лечение пошло бы мне на пользу, потому что в последнее время призрачная реальность манит меня настолько, что я снова теряю желание жить.