Кофе и диван

Ной не то чтобы любит свою работу. Он не жалуется, прекрасно её выполняет и, вообще-то, метит на звание работника месяца, а это вам не это. С таким званием можно рассчитывать на премию, которая будет очень даже кстати. Когда это она вообще была лишняя. Ною как раз нужно прикупить пару вещей. И телефон бы новый. И рубашку. Костюм бы еще, да. Лакированные ботинки. Да много всего, в принципе. И Ной не мог сказать, чтобы его бесил коллектив. Да, люди все разные, но к каждому можно найти подход. Амелия так вообще ходячая лапушка: она и поесть предложит, и поможет, даже отмажет перед начальством. Ну чисто котик, только что человек. С другими было сложнее, но тоже нормально. Да и где вообще бывает так, чтоб всегда и всё хорошо, и чтоб люди сплошь прелести? Правильно, нигде. Вот Ной и не жаловался. Но сама работа бесила. Неимоверно. Ной даже просыпался сразу злым, стоило только понять, что это пришло новое утро и пора на любимейшую работу. Его неимоверно бесило само здание, все эти солнечные улыбки коллег, да и в принципе всё разом. Ной бы прокричал в самых нецензурных выражениях, как его все задолбали, но был хорошо воспитан. Потому он тоже улыбался, садился за компьютер и погружался в чудесный мир финансов и отчетов. Добивающим же фактором стала именно возможность получения премии. В один самый солнечный и теплый день начальство вызвало его к себе и в красках рассказало, какая чудная жизнь ждет Ноя, стоит только чуть поднапрячься и поработать больше. Ной отказался. Потом подумал и отказался еще раз. На третий раз подключилась ещё и Амелия, убеждающая, что ничего страшного не будет, а деньги вот будут. Ной подумал еще. И согласился. Ага, думал Ной, ничего страшного не случится. Просто теперь ты будешь вынужден оставаться еще на пару часов после работы и делать все то, что должно было делать непосредственно твое начальство. А еще коллеги по работе. Кто ж знал, что за многими нужно будет не только делать, но и переделывать. И это далеко не пару запятых подправить. Потому Ной проклинал всех по утрам с двойной силой. Ной уже и забыл, когда он в последний раз нормально отдыхал, ведь почти все выходные он теперь тупо спит, потому что в будние дни не высыпается. Пока на работе все закончит, потом домой, поесть, в душ и спать. Все, никакого личного времени. Хочешь пару серий сериала глянуть на ночь? Ну, что ж, значит, сегодня меньше спишь. Ной был немного дурак, потому выбирал сериал, а не сон. Вот и сейчас так было — только вторник, а он уже хотел умереть. И дело исключительно в дополнительных часах работы. Почти все коллеги уже давно ушли, только что охранник может остался, да парочка таких же отбитых, как Ной. Работать не хотелось совершенно. Лучше было бы отказаться от премии и от всех званий, но зато жить как человек. А не сидеть сейчас и гипнотизировать монитор, в попытках найти ошибку в таблице экселя. Ною кажется, что он отупел на несколько пунктов сразу, потому что мозг отказывался выдавать хоть какие-то адекватные мысли, кроме звенящей пустоты. Буквально звенящей. Последние минут десять в ушах стоял писк процессора, так что казалось, что пищит это именно в голове от перенапряжения. Ной потянулся. Встал со стула, прошелся. Посмотрел в окно. Работать всё ещё не хотелось, вот совсем. Компьютер шумел, лампы над головой потрескивали, а сам Ной злился. Ему определенно нужна тишина и, может быть, пара кружек коньяка. Пить в офисе запрещено, но вот пару кружек организовать он себе сможет. Как раз в подвальном этаже офиса есть кофейный автомат. Но все прекрасно знают, что в кофейных автоматах всегда можно купить еще и чай. Он спустился на лифте на первый этаж, а там уже по ступеням на минус первый. Там нужно только пройти вдоль по коридору, свернуть за угол, и вот оно. Самое лучшее место во всем офисе. Тихо, никого нет, можно хоть полчаса сидеть и никто не найдет. Еще и диванчик удобный стоит. Старый, конечно, но удобный. Ной буквально жил мечтами о том, как сейчас возьмет чаю, сядет, и просто будет сидеть в тишине, даже не думая ни о чем. Еще и помещение подвальное, так что там приятный полумрак. Ною хотелось простого человеческого отдыха, чтобы одному. Потому он очень сильно удивился, когда увидел на диванчике другого парня. Он выглядел в точности как Ной — чертовски устало, и явно пришел отдохнуть. Первым желание было просто развернуться и уйти. Но Ной подумал с секунду и решил, что пить он все же хочет. Он быстро прошелся глазами по надписям на автомате. Чая там не было. А вот парень оставался на месте и Ноя это нервировало. Ему в принципе не нравилась перспектива неловкого молчания с незнакомцем в эти три минуты, пока он будет пить кофе. Решено, Ной заведет пустой разговор на пару реплик, быстро свернет его, и дальше уже будет сидеть в тишине. Типа он не недолюбливает этого парня только за факт существования, а просто общих тем нет. Ной предпринимает попытку. — Кофе? — Кофе. — Я, вообще-то, чай больше люблю. — Кофемашине плевать. Вот и всё. Ной берет самую дешевую позицию и садится на другой стороне дивана. Но это не особо их отделяло, потому что диван был настолько мал, что между ними с трудом бы влез еще третий человек. Только что очень худой. Они смотрят в разные стороны, даже не поворачивая головы друг к другу. Ною все еще предельно неловко. — Я из отдела маркетинга, кстати, — парень говорит так, словно ему лень делать даже это. — Бухгалтерия. Ной раздраженно цокает, но старается так, чтоб не очень слышно. Он не хочет говорить, разве по нему не видно? — Тоже сверхурочные? — парень все еще не смотрит на Ноя, подперев щеку рукой. — Ага. Разговор заканчивается и Ной надеется, что навсегда. И парень молчит. Ной тоже. Они сидят так пару минут. Пока Ной не замечает боковым зрением какое-то шевеление и не поворачивает головы. Парень встал, поставив пустой стаканчик от кофе прямо на пол. Мусорки тут не было. — Удачи, парень из бухгалтерии. Они кивают друг другу, и парень уходит, оставив Ноя в желанном одиночестве. — О, снова ты! Тот же парень опять сидит на диване, и Ной снова ему не рад. Среда была точно такой же, как и вторник, буквально отличалась ничем: все те же разговоры с Амелией, внесение правок в документы, анализ базы данных, и всё такое прочее. Прощание со всеми коллегами, легкий поцелуй от Амелии и, здравствуйте, сверхурочные часы работы. Ной хотел спуститься вниз и отдохнуть, но все пошло точно так же, как и во вторник. Ной мрачно думал про день сурка. — Тоже будущий работник месяца? — Парень лениво помешивает свой кофе. — С чего ты взял? — Мы все на одно лицо: усталый вид, синяки под глазами и пьём кофе, даже если любим чай. Ной опять берет кофе, самый дешевый. Можно сказать, что он смирился с этим парнем в качестве компании. — Чай так и не завезли, — парень смотрит в потолок, откинув голову на спинку дивана. — Я заметил, — Ной отпивает из стаканчика и кривится. Дрянной кофе. — Тебя, кстати, как зовут? — парень лениво поворачивается к Ною и в неровном свете видно, какие глубокие тени залегли у него под глазами. — Ной. — Ванитас, — он протягивает руку для рукопожатия, и Ной отвечает. Они замолкают, пока Ванитас не встает и не уходит. Ной думает, что точно попал в день сурка. Ной проклинает все на свете, потому что опаздывает. Кто ж мог предсказать, что на кольце будет пробка из-за аварии, и Ною придется объезжать его десятой дорогой. И вот, посмотрите, он опаздывает, и не на минуты три, а на все десять. А за такое, если начальство узнает, голову может и открутить. Все же Ной — будущий работник месяца. Идеально дисциплинированный молодой человек. Ной буквально влетает в здание офиса и несется к лифту. Двери почти закрываются, но их придерживают с той стороны. Ной входит в лифт, сказав еле слышное «спасибо». Он смотрит на себя в зеркало, поправляет пиджак и галстук. Переводит взгляд на человека рядом. Господи, нет. — Доброе утречко, — Ванитас усмехается. Он стоит, оперевшись плечом о стенку лифта, и прижимает к груди папку с документами. — И тебе, — Ной выдыхает. Он даже не пытается выдавить из себя хоть подобие дружеской улыбки. — Опаздывать нехорошо, особенно для тебя, Ной. Ванитас похож на лису. Или кота. Ной не определился. Он улыбается словно заигрывает и от этого странно. Более странно, что на нем нет ни следа от долгой работы: тёмно-синий костюм строго по фигуре, синяков под глазами нет, а волосы собраны в высокий хвост. Ванитас словно вчера умер, а сегодня ожил вновь прекрасным. — Это в первый раз, когда я опоздал. Ты вот тоже только едешь, — Ной отводит взгляд, потому что пялиться неприлично. Он, кажется, и так слишком долго смотрел на Ванитаса. — Я только от начальницы, — Ванитас махает папкой. — Уже весь в работе. Ной не успевает ничего ответить, потому что пищит сигнал и двери лифта открываются. Впервые Ной так рад, что приехал на свой этаж. Он спешно выходит, кивнув на прощание. Ной бы и не обернулся, но слышит вдогонку: — А в каком ты кабинете, Ной? Ной оборачивается. Ванитас стоит, высунувшись из лифта, придерживая двери одной рукой. — Четыреста двадцать пятый. — А я в шестьсот тридцатом! Двери закрываются и лифт уезжает, а вместе с ним и Ванитас. Ной выдыхает. Наконец он может заняться своими делами и вести привычную жизнь. Амелия встречает его сияющей улыбкой и очередной кипой бумаг, с которыми нужно разобраться до вечера. А лучше до обеда. Ной ведь постарается, правда? Он же не может подвести весь коллектив? Конечно, отвечает ей Ной, постараюсь. А еще ненавижу ваш чертов коллектив, когда вы ни черта не делаете, но так он не говорит. Только улыбается и садится на свое рабочее место. Ему предстоит много работы и, возможно, без перерыва на обед. Ной еще никогда так не сомневался в своем выборе будущей профессии как сейчас. Он чувствует, что скоро возненавидит ввод данных в этот чертов эксель, сложение, вычитание, формулы, выборки и все такое прочее. Все его дни буквально заняты только этим. Надо было идти на юриста, как папа и говорил, надо было. Уже на третий час Ной готов был убивать. Он и до того начинал подумывать о переводе, но сейчас только укрепился в этой мысли. Все достало. И эти фоновые разговоры коллег. И все никак не уменьшающаяся гора работы. Больше всего, конечно, бесило солнце, которое светило прямо в спину, и от того было жарко. Жалюзи на окнах спасали слабо. — Весь в трудах? — Ной слышит этот насмешливый голос и прикрывает глаза. Приперся-таки. Рядом с его столом стоит Ванитас, все так же улыбаясь. Он опирается бедром о край стола, а в руке держит стаканчик. — Это тебе, чай, — Ванитас ставит стаканчик рядом с монитором. — Чтобы перестал давиться плохим кофе. Ванитас уходит, но его место почти тут же занимает Амелия. Глаза её горят, да и сама выглядит так, словно ей не терпится поговорить. — Вы знакомы? — Она начинает сразу же, стоит только Ною открыть рот, чтоб спросить, что ей нужно. — Вроде того. Виделись пару раз, — Ной пожимает плечами. Что такого-то. — Повезло тебе, — тянет Амелия мечтательно. — Этот шуму наделал, когда перевелся. Ты ж сам видишь, какой красавец. А его эта улыбка… Ной кивает. Этого у Ванитаса не отнять — улыбка красива. Как и сам Ванитас. Ной бы даже сказал, что внешность ему очень нравится, прямо его типаж, с этими длинными стройными ногами и ярко выраженной талией. Так и тянет обхватить руками и прижать к себе. — … только говорят, что он любовник своей начальницы, представь? Жалко, такого парня потеряли. Ной рад, что не начал пить чай, а то бы точно подавился. Любовник начальницы, подумать только. Ной предпочитает не опровергать этого, ведь только он знает, что начальница отдела маркетинга любовница кое-кого другого, кого Ной зовет отцом. Другим об этом знать не обязательно, но на семейном ужине обязательно посмеются. Амелия уходит, оставив Ноя со своими мыслями наедине. Работа не шла, абсолютно не шла. Теперь он только понял, насколько устал, и что выпить чаю ему действительно не помешает. Тем более, что бесплатный. А судя по запаху еще и не самый дешевый. Ной берет стаканчик и только потом замечает на нем надпись синим маркером. Он усмехается. Все у этого Ванитаса синее. Глаза и те — голубые. «Лучший чай для лучшего собеседника» Ной усмехается. Какой оригинальный способ сказать, что тебе нравится, когда игнорируют, и диалога как такового и нет. Ной отпивает из стакана и сам удивляется — это даже вкусно. Без сахара, сиропа или прочего, простой черный чай, но хорошо сделанный. Нужно будет спросить, где Ванитас такой купил. У них в офисе точно негде. К слову, о самом Ванитасе Ной не думал особо до этого дня. Так-то они и знакомы чисто номинально, пару коротких разговоров вечером наедине, в замкнутом пространстве — это еще не знакомство. Это скорее подводка к нему. И Ной даже не очень против, чтобы так и было. Он до этого видел Ванитаса совсем другим, уставшим и саркастичным, а тут словно другой человек. Он заигрывающе улыбается всем и каждому, ходит в идеально сидящих костюмах и наверняка открывает двери впереди идущим, а потом, обогнав их, чуть приподнимает уголки губ в улыбке. Кто против такого устоит, особенно с этими голубыми глазами. Ной бы и сам хотел провести ладонью по бледной шее, забираясь пальцами под воротник. Ной понял, что так притягивало взгляд там, в лифте — воротник. Он сидел так плотно, что наверняка к концу дня натирает. Ной бы расстегнул первые две пуговицы рубашки Ванитаса, пока они едут в лифте, только чтобы наклониться к нему ниже. Провести носом от основания шеи до самого подбородка. Вдохнуть парфюм. Ной проведет языком по красной натертости на белой шее, поглаживая пальцами шею и подбородок Ванитаса. Тот шумно вдохнет. Двери лифта откроются и оба выйдут, словно ничего и не было. А уже вечером Ной будет ждать у автомата, чтобы… Какого чёрта. Ной выдергивает себя из мыслей и матерится. Какого, блять, чёрта. Ной, ты последние мозги потерял? Вы знакомы три дня, какой лифт, какой воротник и прочее? Господи, с этой работой он точно свихнется окончательно. Нужно допить чай и снова в дело, чтобы ничего не отвлекало. — Как же надоело. Ванитас сидит на диване, вытянув ноги и откинувшись на спинку. У них с Ноем идет уже второй стаканчик кофе и минут десять разговора в общей сумме. — Я тоже не в восторге. Ной смотрит на Ванитаса, которого он привык видеть, и все еще не понимает, как человек может совмещать в себе такие разные качества. И выглядеть совершенно иначе в зависимости от времени суток. Еще утром пятницы он был красив, сияющ и великолепен, а уже вечером сидит тут, почти что сползая с маленького дивана. — Я заебался. И спать хочу. Этот сраный кофе не работает, — Ванитас пинает ногой стоящий рядом стаканчик и он укатывается к стене. — Поспи тут с полчаса, — Ной пожимает плечами и допивает свой уже остывший кофе одним глотком. — Ага, а разбудит меня кто? Умный ты такой, — язвит Ванитас в ответ. — Будильник. — А может лучше ты? Ной поднимает на Ванитаса взгляд. Они впервые за все время смотрят прямо друг другу в глаза, буквально на расстоянии вытянутой руки. По телу Ноя проходят мурашки. — Собираешься спать у меня на плече? — Ной чувствует, что во рту пересохло. — Хотел просто на диване, но так тоже пойдет. Ванитас садится ближе, вплотную, и кладет голову Ною на плечо. Он устраивается поудобнее и, наконец, расслабляется. Ной чувствует, что его сердце отбивает сто сорок в минуту и если Ванитас сейчас поднимет голову, то увидит, как он покраснел. Ной решает, что или сегодня, или никогда. Он аккуратно проводит рукой по спине Ванитаса, скользя, и приобнимает. — Это чтобы спать было удобнее, — Ной говорит полушепотом, а сам думает, что говори он в полный голос, то сразу бы выдал свое волнение. Ванитас согласно хмыкает, не открывая глаз. Ной легко оглаживает его бок ладонью. Успех. Они едут в одном лифте и Ной думает, что это проклятье. На Ванитасе нет синего костюма, но рубашка с узким черным галстуком идет ему еще больше. Ной бы много отдал, чтобы сейчас в лифте они были одни. Но нет, тут еще трое, так что придется обойтись дежурным разговором. — У тебя разве кот есть? — Ной ловит на себе любопытный взгляд Ванитаса. — Да, — Ной кивает. И зачем-то уточняет: — Белый. — А я-то думаю, откуда шерсть. Не твоя же, — Ванитас тянется к плечу Ноя и снимает белую шерстинку. — Ну вот, опять красавец. — А до того был уродом, — Ной делает вид, что страшно обижен. Это все больше напоминает флирт. — Нет, но теперь ужасно красив, — Ванитас улыбается и выскакивает из лифта. Сегодня на третьем этаже. Ной едет на четвертый, приходит на свое место, получает порцию новой работы и садится за стол. Рядом с монитором стоит стакан с чаем. С синей надписью. — Ты срочно мне нужен! Ванитас входит, не стучась, и сразу идет к Ною. Ной не успевает даже ничего сказать, как его хватают за руку и тянут к двери. Ванитас идет быстро, широко шагая, и молчит. А Ной не спрашивает. Они молча едут в лифте. Молча идут по коридору. Останавливаются у автомата с кофе. Ной видит, как Ванитас расправляет напряженные плечи. — Ты бы знал, как они меня заебали, — Ванитас начинает на вдохе. Ной никогда не слышал, чтобы он говорил так зло, — нет, ты не представляешь. Каждый день. Каждый. День. Ванитас принеси, Ванитас отнеси, и, ради бога, улыбайся, Ванитас! — он возбужденно ходит по коридору, махая руками. — А что я? Я-то только «конечно, все сделаю», «да, сегодня вы прекрасна как никогда». Вечно лебезить перед всеми, бегать, выслуживаться. Мне уже похуй на эту премию, и отпуск этот ебаный. — Ной смотрит на сведенные на переносице брови и думает, что Ванитас все еще красив. — Да пусть в жопу себе засунут все эти командировки и повышения! Да чтоб я еще хоть раз! Хоть раз! Ванитас сжимает кулаки и зло выдыхает. Ной понимает, что это самое время спросить. — Так что произошло? — Да эти сучьи инвесторы приехали. Я вообще к ним никаким боком, но нет, сходи ты, Ванитас, ты же самый презентабельный у нас. Очаруй их своим обаянием, вперед, выбей нам побольше денег! А по итогу ходишь, стелишься перед ними и нихуя! А кто виноват? Я, конечно же! — Все слишком плохо? — Ной садится на диван. — Да не то чтоб плохо, просто… Заебало, если честно, — Ванитас напоследок пинает ногой кофейный автомат, и садится рядом. — Работа всех нас выебет, — заключает философски Ной. Он ловит на себе недовольный взгляд. — Уж если меня будут ебать, то пусть это будет красавец вроде тебя, — Ванитас все еще хмурится и недовольно сжимает губы в тонкую линию. Ною это отчего-то льстит. Таким его точно видел не каждый. Ной готов ответить, что как раз это он может устроить, но молчит. Ванитас утыкается Ною лбом в плечо и тянет жалобным голосом: — Утешь меня. Ной не знает, что должен делать. Обычно почти всегда под этим подразумевалось… Ной не хочет об этом думать. Ванитас ему нравится, но тут нельзя так резко. Хотя и очевидно, что они оба друг другу приятны. Потому Ной нежно гладит Ванитаса по голове. Ной сидит в своем кабинете, пока все коллеги на обеденном перерыве. Нет, у него есть деньги на кафе, да и с собой он привык брать хоть что-то, но не хотелось никуда идти. Он был занят более важными делами — размышлениями. И не о всякой ерунде, а о Ванитасе. Они определенно стали крайне близки в последнее время, и дело не только в вечерних посиделках. В них тоже, конечно, но не на все сто процентов. Ной льстиво отдавал десять из них на свой природный шарм и обаяние. Остальное же — стечения обстоятельств, но каких. Они теперь часто встречаются и вне подвального коридора, а просто пока едут в лифте, или идут по коридору. Ванитас часто приходит просто поболтать, и во время таких разговоров он отодвигает вещи со стола Ноя и садится на самый угол. Складывает руки в замок на колене. Улыбается и смотрит до невозможного тепло. Они говорят не о чем-то важном, а о всяких бытовых мелочах, Ной показывает фотографии кота, а Ванитас приносит для него игрушки. Говорит, случайно купил, когда задумался. Ага, конечно, лжец. Ванитас всегда приносит с собой стакан с чаем, всегда разным, но неизменно вкусным. Ной устал благодарить, а Ванитас только отмахивается, мол, пьёт же Ной этот ужасный кофе за компанию с ним. Ной не отрицает, хотя и пить его начал далеко не из-за этого. Хотя сейчас готов выпить хоть целый литр, лишь бы с Ванитасом. Ной влюблен и не отрицает. Ной стоит перед автоматом с кофе и грустно понимает, что выучил наизусть уже все позиции, а так же очередность и цены к ним. Только что не попробовал каждую. Он выбирает последнюю, как и все две недели подряд, и садится на диван. Ванитас уже там и он уныло смотрит в потолок. — Какой-то пиздец, — резюмирует Ванитас свои мысли и поворачивается к Ною: — Скажи? — И не говори, — Ной держит кофе в руках и понимает, что он в него не лезет. От волнения. — Выглядишь взволнованным. Случилось что? Ной понимает, что его выдает буквально всё. Главное вести себя уверенно. — Ванитас, а ты… — Ной верти в руках стаканчик. Вдыхает. Спокойно. — А ты не хотел бы сходить со мной, ну, на свидание? Там, в парк, или кафе, всякое такое. Ной поворачивает голову и видит как медленно поднимаются брови Ванитаса, а лицо вытягивается. — Что? Ты зовешь меня… Погоди, ты решил что я, — Ванитас хмурится, — гей? Ной понимает, что поступил необдуманно. Сердце падает куда-то в ноги и ощущается каменным. Ну конечно, не могло же все быть хорошо. Ной все еще теребит стаканчик с кофе. — Нет, ты не пойми неправильно, я не против и, типа, не осуждаю таких, но сам я никогда… В смысле, с мужчиной никогда, понимаешь? Ной кивает. Не смотрит в глаза. Ему хочется убежать, и лучше куда подальше. Он резко встает и уходит, потому что смысла нет сидеть. Ной хочет убить себя прошлого. Это ж надо было оказаться таким тупым. Он решает, что лучше лекарства, чем работа, быть не может, потому уходит в нее с головой. Составляет себе график и четкий план на неделю вперед. Уже почти конец месяца и ему бы не помешало немного поднапрячься, а то совсем расслабился. Оказывается, дела делаются намного быстрее, если не отвлекаться. На обед, на сигареты, на чертов кофе и разговоры. А еще если приезжать намного раньше других, на полчаса где-то. Намного меньше шансов встретиться с Ванитасом где бы то ни было. А уж если из кабинета не выходить, то тем более. Ной знает, что им лучше не пересекаться, потому что после того случая они виделись лишь однажды, перед лифтом, и когда он приехал, то Ной вошел, а Ванитас остался стоять. Они не сказали ни слова и избегали взгляда в глаза. Кажется, перед самым закрытием дверей Ванитас поднял голову и дернулся, словно хотел что-то сказать, но было поздно, и двери закрылись. Ной не ходил к нему, чтобы уточнить. Ванитас тоже не пришел. — Тебе тут передали кое-что, — Амелия аж светится. Конечно, у нее нет недосыпа. — От кое-кого. Она достаёт из-за спины такой знакомый стакан и ставит на стол. Ной сдавлено благодарит. Он хочет его просто выкинуть. Забыть и никогда не вспоминать. Но если он от Ванитаса, то он наверняка пытается восстановить дружеские отношения, и такой шанс нельзя упустить. Ной берет его в руки и замечает надпись синим маркером. Сердце ёкает и буквально на секунду перестает стучать где-то в горле. «Мы можем попробовать»